← Назад к обзору

Я не справився

Разрушенный мост и первый шаг

Тэхён смотрел вслед удаляющейся фигуре Чонгука, и в груди у него что-то сжималось. Ненависть? Обида? Или что-то другое, более тонкое, что он с таким трудом пытался подавить? Он откатил свою коляску к двери студии, его руки дрожали. Слова Чонгука эхом отдавались в голове: "Я не могу без тебя, Тэхён". И его собственные слова: "Я не могу простить тебя, Чонгук. Не сейчас. Может быть, никогда".

"Может быть, никогда", – повторил он вслух, и это прозвучало не как приговор, а как вопрос. Вопрос, на который он не знал ответа.

Следующие несколько дней прошли в тумане. Тэхён тренировался с удвоенной силой, словно пытаясь выбить из себя все мысли, все чувства. Но образ Чонгука, его измученное лицо, его сломленный взгляд – все это не давало ему покоя.

Джису, как всегда, была проницательна.

– Ты выглядишь так, будто сражаешься с призраками, – сказала она однажды после тренировки, когда Тэхён сидел, тяжело дыша, опираясь на свои руки.

– Отстань, Джису, – буркнул Тэхён.

– Он приходил снова, – не обращая внимания на его тон, продолжила она. – Сидел у входа в клуб. Долго.

Тэхён резко поднял голову.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Потому что ты не можешь вечно прятаться, – спокойно ответила Джису. – Ты думаешь, что ты единственный, кто страдает? Он выглядит так, будто его переехал грузовик.

Слова Джису были как холодный душ. Переехал грузовик. Именно так он себя и чувствовал. И он не хотел признавать, что Чонгук мог чувствовать то же самое.

– Он заслужил это, – прошипел Тэхён.

– Заслужил? – Джису покачала головой. – Ты знаешь, что он был в больнице каждый день? Он приходил, сидел в коридоре, ждал. Он не ел, не спал. Медсестры его чуть ли не силой кормили. Он чуть ли не поседел за эти месяцы.

Тэхён слушал ее, и в его душе поднималась буря. Неужели это правда? Неужели Чонгук так сильно переживал? Он отказывался верить. Это было слишком больно.

– Ты пытаешься меня разжалобить? – спросил Тэхён.

– Нет, – ответила Джису. – Я просто говорю тебе факты. Ты можешь и дальше строить стены вокруг себя, но это не изменит того, что ты чувствуешь. И это не изменит того, что чувствует он.

Вечером, сидя в своей студии, Тэхён достал свой старый телефон. Он не включал его с того самого вечера. Он не хотел видеть никаких сообщений, никаких звонков. Но сейчас что-то заставило его нажать на кнопку питания.

Экран загорелся, и на него обрушился шквал уведомлений. Десятки пропущенных звонков от Чонгука. Сотни сообщений. Тэхён начал прокручивать их.

"Тэхён, пожалуйста, ответь. Я знаю, что ты злишься, но дай мне объяснить." "Тэхён, пожалуйста, я не знаю, что мне делать. Я так напуган." "Тэхён, я в больнице. Медсестры говорят, что ты не хочешь меня видеть. Пожалуйста, хоть один раз." "Тэхён, я люблю тебя. Пожалуйста, не оставляй меня." "Тэхён, я так скучаю по тебе. По твоей улыбке, по твоему смеху. По твоему запаху." "Тэхён, я не могу спать. Я постоянно думаю о тебе. О том, что я натворил." "Тэхён, я знаю, что я ужасный человек. Но дай мне шанс исправить все." "Тэхён, я жду тебя. Каждый день. Я буду ждать столько, сколько потребуется."

Сообщения становились все более отчаянными, все более полными боли. Последнее было отправлено всего несколько дней назад.

Тэхён почувствовал, как его глаза щиплет. Он не мог дышать. Он видел только боль Чонгука, его отчаяние. И он понял. Он понял, что причинил Чонгуку не меньше боли, чем Чонгук ему. Отвергая его, игнорируя его, он заставлял его страдать.

Он закрыл глаза, и перед внутренним взором снова предстала картина того вечера. Чонгук, смеющийся с Кимом Тэхёном. Но теперь, вспоминая, он увидел не только это. Он вспомнил, как изменилось лицо Чонгука, когда он увидел его. Шок, вина, страх. Не было там превосходства, не было равнодушия. Был ужас. Ужас от того, что он причинил боль человеку, которого любил.

Тэхён открыл глаза. Он не знал, что делать. Простить? Нет, это было слишком сложно. Но и продолжать игнорировать его он тоже не мог.

На следующий день Тэхён пришел в клуб раньше обычного. Он был сосредоточен, но мысли о Чонгуке не давали ему покоя. Он бил по груше, представляя лицо Чонгука, но не в гневе, а в замешательстве.

После тренировки, когда он уже собирался уходить, Джису снова подошла к нему.

– Ты сегодня как-то… по-другому, – заметила она.

– Что по-другому? – спросил Тэхён.

– Ты не такой злой, – улыбнулась Джису. – И ты не пытаешься убежать от своих мыслей.

Тэхён ничего не ответил. Он просто смотрел на нее.

– Ты знаешь, – продолжила Джису, – иногда прощение – это не для того, кого прощаешь. Это для себя. Чтобы освободиться.

Тэхён задумался над ее словами. Освободиться. Он действительно чувствовал себя запертым в ловушке своей боли и обиды.

– А что, если я не смогу? – прошептал он.

– Тогда ты будешь продолжать страдать, – просто ответила Джису. – И он тоже.

Тэхён кивнул. Он знал, что она права.

На следующее утро Тэхён принял решение. Он не знал, что из этого выйдет, но он не мог больше жить так. Он должен был что-то сделать.

Он позвонил в реабилитационный центр и попросил номер телефона Чонгука. Медсестра, которая его знала, была удивлена, но дала ему номер.

Тэхён набрал номер, его сердце колотилось в груди. Гудки тянулись бесконечно. Он уже думал, что Чонгук не возьмет трубку, или что он поменял номер.

– Алло? – раздался в трубке хриплый, неуверенный голос.

Тэхён не сразу смог ответить. Его горло пересохло.

– Чонгук, – наконец выдавил он из себя.

На другом конце провода повисла тишина. Затем Тэхён услышал глубокий вдох, похожий на всхлип.

– Тэхён? – голос Чонгука дрожал. – Это ты?

– Да, – ответил Тэхён. – Это я.

Еще одна пауза.

– Я… я не могу поверить, – прошептал Чонгук. – Ты… ты позвонил мне.

– Я… я хотел поговорить, – сказал Тэхён. – Если ты… если ты еще хочешь.

– Хочу! Конечно, хочу! – голос Чонгука стал громче, в нем появилась надежда. – Когда? Где?

Тэхён задумался. Он не хотел возвращаться в их старую квартиру. Это было слишком больно.

– В кафе, – сказал он. – Недалеко от моего дома. Через час.

– Я буду там, – ответил Чонгук. – Спасибо, Тэхён. Спасибо.

Тэхён повесил трубку. Его руки все еще дрожали, но теперь это было не от страха, а от нервного напряжения. Он чувствовал, что делает что-то важное, что-то, что изменит его жизнь.

Он быстро собрался и поехал в кафе. Он выбрал столик в углу, подальше от посторонних глаз. Его сердце бешено колотилось. Что он скажет? Как он себя поведет? Он не знал.

Через несколько минут дверь кафе открылась, и вошел Чонгук. Тэхён едва узнал его. Он был бледным, осунувшимся, с темными кругами под глазами. Его волосы были растрепаны, а одежда помята. Он выглядел так, будто не спал несколько дней.

Их взгляды встретились. В глазах Чонгука читалась смесь надежды, страха и невыносимой боли. Он медленно подошел к столику.

– Привет, – прошептал Чонгук, садясь напротив Тэхёна.

– Привет, – ответил Тэхён. Его голос был сухим.

Они сидели в тишине, не зная, с чего начать. Тэхён чувствовал себя неловко. Он не привык к таким разговорам.

– Я… я знаю, что это моя вина, – начал Чонгук, его голос дрожал. – Я знаю, что я натворил. И я не жду прощения. Я просто хочу, чтобы ты знал… что я сожалею. Каждый день. Каждую минуту.

Тэхён смотрел на него. Он видел искренность в его глазах, боль в его голосе.

– Почему, Чонгук? – наконец спросил Тэхён. – Почему ты это сделал?

Чонгук опустил голову.

– Я… я не знаю, Тэхён. Я был глуп. Я был одинок. Ты… ты всегда был таким закрытым. Я чувствовал, что ты отдаляешься от меня. Я… я искал внимания. Глупо, я знаю. Ужасно глупо.

Тэхён сжал губы. Слова Чонгука были как нож в сердце. Неужели он действительно был так закрыт, что Чонгук почувствовал себя одиноким?

– Ты никогда не говорил мне об этом, – сказал Тэхён.

– Я боялся, – ответил Чонгук. – Боялся, что ты уйдешь. Боялся, что ты меня не поймешь. А потом… потом появился Ким Тэхён. Он был таким… внимательным. Он слушал меня. Он… он заставил меня почувствовать себя нужным.

Тэхён почувствовал, как внутри него снова поднимается волна гнева. Но он подавил ее. Он должен был слушать.

– И ты думал, что я не замечу? – спросил Тэхён.

– Нет. Я… я не думал ни о чем, – ответил Чонгук, его голос был полон отчаяния. – Я был ослеплен. Я не понимал, что я делаю. А потом… потом я увидел тебя. В дверях. И я понял, что я натворил. Я понял, что я потерял все.

Чонгук поднял на него глаза, и они были полны слез.

– Я люблю тебя, Тэхён, – прошептал он. – Я всегда любил тебя. И я знаю, что я не заслуживаю твоего прощения. Но я готов ждать. Я готов сделать все, чтобы вернуть твое доверие. Если это вообще возможно.

Тэхён смотрел на него. Он видел не только боль, но и глубокое раскаяние. Он видел человека, который потерял все, человека, который страдал.

– Я не могу простить тебя, Чонгук, – повторил Тэхён. – Не сейчас. Моя боль слишком сильна.

Чонгук кивнул.

– Я понимаю. Я не прошу тебя прощать меня. Я просто прошу тебя… дать мне шанс. Шанс доказать тебе, что я изменился. Шанс доказать тебе, что я люблю тебя.

Тэхён вздохнул. Он не знал, что ответить. Его сердце разрывалось на части. Он хотел верить Чонгуку. Он хотел, чтобы все было, как раньше. Но он не мог забыть боль, которую ему причинили.

– Я не знаю, – сказал Тэхён. – Я не знаю, Чонгук.

– Я буду ждать, – ответил Чонгук. – Я буду ждать столько, сколько потребуется. Я буду приходить, я буду звонить. Я буду здесь. Если ты когда-нибудь захочешь поговорить. Если ты когда-нибудь захочешь… просто увидеть меня.

Тэхён кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Хорошо.

Они снова замолчали. На этот раз тишина была другой. Не напряженной, не враждебной. Она была наполнена грустью, но и какой-то хрупкой надеждой.

– Я… я должен идти, – сказал Тэхён.

– Да, – ответил Чонгук. – Конечно.

Тэхён откатил свою коляску от стола. Когда он проходил мимо Чонгука, тот поднял на него глаза.

– Тэхён, – прошептал он. – Я… я очень скучал.

Тэхён ничего не ответил. Он просто кивнул и вышел из кафе.

Он ехал по улице, и в его душе царил хаос. Он не простил Чонгука. Но он сделал первый шаг. Он поговорил с ним. Он увидел его боль. И он понял, что их связь, пусть и разорванная, все еще существует.

Он не знал, что будет дальше. Он не знал, сможет ли он когда-нибудь восстановить разрушенный мост между ними. Но он чувствовал, что что-то изменилось. Что-то сдвинулось с мертвой точки. И, возможно, это было начало. Начало долгого, трудного пути к исцелению. И, возможно, к прощению.