Я рад что ты меня любишь
Цена популярности и привкус железа
Свет софитов резал глаза даже сквозь плотные зеленые линзы очков. Вару ненавидел этот свет. Он ненавидел эту духоту, натянутые улыбки персонала и гул толпы, который доносился из-за кулис. Но больше всего он ненавидел то, как сильно у него сейчас кружилась голова. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги были налиты свинцом, а в груди поселился холодный, склизкий ком, который мешал дышать.
— Вару, ты готов? Выход через три минуты! — пролепетала какая-то ассистентка, пробегая мимо с планшетом.
Зеленоволосый клон лишь отмахнулся, прислонившись плечом к холодной бетонной стене. В кармане его толстовки лежала заветная баночка. Он быстро выудил одну белую таблетку и проглотил её, не запивая. Горький вкус на мгновение перебил металлический привкус крови, который преследовал его всё утро.
В это время в первом ряду зрительного зала царило небывалое оживление. Фёдор умудрился достать билеты на всё «семейство». Сидящая рядом с Пиком Моника не умолкала ни на секунду, то и дело поправляя свои идеально уложенные локоны и пытаясь прижаться к плечу восьмого клона.
— Пикуша, а зачем мы здесь? Этот Вару такой грубый, неужели тебе интересно слушать его бредни? — она надула губки, заглядывая Пику в глаза.
Пик даже не повернулся. Его взгляд был прикован к сцене. Он чувствовал странную тревогу. С того дня, как Вару отказался от завтрака, они почти не разговаривали. Пик пытался подойти, пытался проявить внимание, но Моника возникала словно из ниоткуда, перекрывая путь, а Вару… Вару просто исчезал в тени, не удостаивая своего короля даже привычным оскорблением.
— Он мой валет, Моника, — глухо отозвался Пик, сжимая подлокотники кресла. — Сиди тихо.
— Ой, как грубо! — хихикнула девушка, но руку с его колена не убрала.
Ромео, сидевший по другую сторону, переглянулся с Феликсом. Оба чувствовали, что атмосфера накалена до предела. Куромаку что-то сосредоточенно высчитывал в блокноте, периодически поправляя очки.
— Согласно статистике, тридцать миллионов подписчиков — это феноменальный результат для существа с таким уровнем социальной деструктивности, — пробормотал второй клон. — Вероятность того, что интервью пройдет без скандала, составляет всего 12 процентов.
— Да ладно тебе, Курилка! Вару — звезда! — Джокер, сидевший чуть поодаль, довольно оскалился. Он единственный выглядел по-настоящему расслабленным, предвкушая шоу.
Наконец, музыка загремела громче, и ведущая — эффектная девушка в блестящем платье — вышла на сцену под оглушительные аплодисменты.
— Дамы и господа! Сегодня у нас в гостях человек, чей смех знает каждый пользователь интернета, король троллинга и обладатель тридцати миллионов сердец — неподражаемый Вару!
Вару вышел на сцену своей привычной, слегка развязной походкой. Он засунул руки в карманы, криво ухмыльнулся и помахал залу. Никто, кроме, возможно, Пика, не заметил, как сильно дрогнули его колени, когда он садился в глубокое кресло напротив ведущей.
— Привет, привет, нищеброды! — голос Вару прозвучал достаточно бодро, хотя внутри у него всё сжималось от спазма. — Соскучились по своему кумиру?
Зал взорвался криками. Интервью началось. Ведущая задавала стандартные вопросы о творчестве, о планах на будущее, о том, как создаются его безумные пранки. Вару отвечал в своем репертуаре: едко, саркастично, высмеивая саму суть вопросов. Но чем дольше длилась беседа, тем бледнее он становился. Пик подался вперед, игнорируя щебетание Моники под ухом. Он видел, как Вару незаметно сжимает край кресла, как часто он сглатывает.
— А теперь, Вару, перейдем к самому интересному, — ведущая заговорщицки подмигнула камере. — Ваши фанаты просто сгорают от любопытства. Личная жизнь! Скажите честно, у такого яркого парня есть пара?
Вару на секунду замер. В голове зашумело, а перед глазами поплыли зеленые круги. Он почувствовал, как к горлу подступает знакомый ком. Нужно было ответить быстро, пока сознание не помутилось окончательно.
— Нет, — отрезал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Нахрена мне кто-то нужен? Отношения — это для слабаков и розовых соплей вроде Ромео.
В зале послышались смешки. Ромео в первом ряду театрально прижал руку к сердцу, притворяясь раненым.
— О-о-о, как категорично! — Ведущая не сдавалась. — Но у вас ведь так много друзей, коллег… Вот, например, мы часто видим вас в компании Джокера. Скажите, неужели между вами ничего не может быть? Вы так органично смотритесь вместе!
Пик почувствовал, как внутри него вспыхнуло пламя ярости. Он бросил быстрый взгляд на Джокера. Тот лишь ухмылялся, явно наслаждаясь моментом.
Вару медленно повернул голову в сторону, где сидели клоны. Его взгляд на мгновение скрестился с взглядом Джокера, а затем скользнул по Пику. В этих зеленых очках, скрытых за стеклами, не было ни любви, ни ревности. Там была только бесконечная, выжигающая пустота и боль.
— Ничего не будет между нами, — тихо, но отчетливо произнес Вару. — Джокер — просто… инструмент. Как и все остальные.
Он хотел добавить что-то еще, какую-нибудь колкость, чтобы разрядить обстановку, но внезапно легкие обожгло огнем. Вару судорожно вдохнул, и в этот момент его тело предало его.
Резкий, лающий кашель согнул его пополам. Вару прижал ладонь к губам, пытаясь сдержаться, но было поздно. Между пальцами просочилась густая, темная жидкость. Она закапала светлые джинсы, ярким контрастом выделяясь на ткани.
В зале воцарилась мертвая тишина. Ведущая вскрикнула, прикрыв рот рукой.
— Вару! — голос Пика прогрохотал над рядами, перекрывая шум начавшейся паники.
Король пик вскочил с места, грубо оттолкнув Монику, которая попыталась удержать его за руку.
— Пик, стой! Куда ты?! — визжала она, но он уже не слышал.
Пик перемахнул через ограждение и в два прыжка оказался на сцене. Вару сидел, уткнувшись лицом в ладони, его плечи мелко дрожали. Кровь продолжала капать на пол, создавая жуткую картину под яркими лампами.
— Уйди… — прохрипел Вару, когда почувствовал тяжелую руку Пика на своем плече. — Свали, псина… Не смей…
— Заткнись, — коротко бросил Пик, подхватывая валета под мышки и буквально вытаскивая его из кресла. — Куромаку, вызывай машину! Живо!
Клоны уже бежали к сцене. Феликс выглядел так, будто сам сейчас упадет в обморок, Зонтик дрожал, а Данте, на удивление, сохранял спокойствие, помогая Фёдору расчистить путь к выходу. Джокер, чей азарт мгновенно испарился, шел следом, его лицо стало непривычно серьезным.
Пик нес Вару на руках за кулисы, игнорируя вспышки камер и крики охраны. Валет был пугающе легким, почти невесомым.
— Почему ты молчал? — прорычал Пик, врываясь в пустую гримерку и опуская Вару на диван. — Почему ты, идиот, ничего не сказал?!
Вару откинул голову назад, его очки съехали на кончик носа. Он тяжело дышал, размазывая кровь по подбородку тыльной стороной ладони. Его лицо было землистого цвета.
— А что бы это изменило? — Вару попытался усмехнуться, но вышел лишь болезненный оскал. — Ты бы начал меня жалеть? Обнимать? Как ту свою куклу Монику? Тошно…
— При чем тут Моника?! — Пик сорвался на крик, хватая его за ворот толстовки, но тут же ослабил хватку, видя, как Вару морщится от боли. — Я пытался… я хотел помочь.
— Ты хотел поиграть в заботливого короля, — прошептал Вару, закрывая глаза. — А мне не нужны игры. Мне просто… больно, Пик. Всё время больно.
В дверях появились остальные клоны. Куромаку уже говорил по телефону, диктуя адрес, а Ромео пытался успокоить бьющуюся в истерике Монику, которая прибежала следом.
— Пикуша, он просто привлекает внимание! — кричала она, пытаясь прорваться в комнату. — Он специально это устроил, чтобы сорвать эфир!
Пик медленно повернулся к ней. В его глазах было столько первобытной ярости, что Моника мгновенно замолчала, отшатнувшись.
— Уйди, — тихо сказал Пик. — Если я еще раз увижу тебя ближе, чем на десять метров к моей семье… я за себя не ручаюсь. Фёдор, убери её.
Создатель, выглядевший подавленным, кивнул и взял Монику за локоть, уводя прочь. Она что-то возмущенно выкрикивала, но её голос быстро затих в коридоре.
Пик снова повернулся к Вару. Тот уже не сопротивлялся. Он лежал неподвижно, и только слабый подъем грудной клетки говорил о том, что он еще жив.
— Слушай меня, — Пик взял его холодную ладонь в свои, сжимая её. — Ты не сдохнешь. Я тебе не позволю. Ты слышишь?
— Слышу… не ори… — отозвался Вару, не открывая глаз. — Ты такой шумный, когда влюблен… Ромео был прав… ты идиот.
— Да, я идиот, — согласился Пик, прижимаясь лбом к его руке. — Но я твой идиот.
Через десять минут приехала скорая. Вару уложили на носилки, подключив к кислороду. Когда его увозили, он на мгновение открыл глаза и посмотрел на Пика. В этом взгляде уже не было барьера. Там была просьба. Немая, отчаянная просьба не оставлять его одного в этой темноте.
Пик поехал с ним. Он сидел в машине, глядя на мелькающие огни города, и понимал, что последние недели были огромной ошибкой. Он позволил какой-то созданной Монике встать между ними, позволил Вару страдать в одиночку, ослепленный собственным эгоизмом.
В больнице клонов не пустили дальше приемного покоя. Куромаку пытался выяснить диагноз, Феликс молился, прижавшись к Зонтику, а Джокер просто стоял у окна, глядя в пустоту.
— Данте, — тихо позвал Пик, не отрывая взгляда от дверей реанимации. — Ты сказал, что это был крик, на который не осталось сил. Почему я его не слышал?
Данте подошел к нему и положил руку на плечо.
— Иногда, чтобы услышать истину, нужно закрыть уши и открыть сердце, друг мой. Мы видим то, что хотим видеть. Ты видел его вредность, но не видел его хрупкость.
Прошло несколько часов, прежде чем врач вышел к ним. Он выглядел усталым.
— Состояние стабильное, но критическое. Сильное истощение, внутреннее кровотечение на фоне хронического заболевания и… — врач замялся, — злоупотребление сильнодействующими препаратами. Он пытался заглушить симптомы вместо того, чтобы лечиться. Еще бы день, и мы бы ничего не смогли сделать.
Пик почувствовал, как у него подкашиваются ноги.
— К нему можно?
— Только на минуту. Он под седативами.
Пик вошел в палату. Вару выглядел совсем крошечным среди белых простыней и трубок аппаратов. Без своих очков он казался совершенно другим человеком — ранимым подростком с испуганными глазами, который просто хотел, чтобы его заметили.
Король сел на край кровати, точно так же, как неделю назад. Он осторожно взял Вару за руку, боясь повредить тонкую кожу с выступающими венами.
— Прости меня, — прошептал Пик, целуя его пальцы. — Больше никакой Моники. Никаких секретов. Ты будешь жить, даже если мне придется вырвать тебя из лап самой смерти.
Вару не ответил, но его пальцы слабо, почти неощутимо дрогнули в руке Пика. Это не было прощением, но это было началом.
Снаружи, в коридоре, Фёдор смотрел на свои руки. Он создал Монику, чтобы проверить чувства Пика, чтобы внести «динамику» в их жизнь, но едва не уничтожил то, что было самым ценным. Он понял, что клоны — это уже давно не просто карты. Это живые, страдающие души, чьи связи крепче, чем любая магия создателя.
Жизнь в карточном доме изменилась навсегда. Вару предстоял долгий путь восстановления, Пику — путь искупления, а всем остальным — осознание того, что за каждой колючей иголкой скрывается сердце, которое просто боится быть разбитым.
А тридцать миллионов подписчиков… они подождут. У их кумира теперь была цель поважнее, чем лайки и охваты. Ему нужно было научиться дышать заново. Вместе с тем, кого он так долго называл «псиной», и кто оказался его единственным спасением.