← Назад к обзору

Я с

Укрощение хаоса и аромат молочного чая

Утро для Субина началось как обычно: с тихого перезвона будильника и ощущения тепла со всех сторон. Несмотря на вчерашнее эмоциональное примирение, реальность студента юридического факультета никуда не делась. Ему нужно было бежать на лекции по гражданскому праву, а затем провести несколько часов в библиотеке, разбирая кейсы по корпоративным спорам. Уходя, он видел, как Богом и Хванун обсуждали что-то по телефону, выглядя непривычно озадаченными, но не придал этому значения.

Когда спустя восемь часов Субин, измотанный бесконечными параграфами кодексов, подошел к дверям их общей квартиры, он ожидал встретить привычную тишину и изысканный аромат дорогого парфюма. Вместо этого еще в коридоре его встретил звук, подозрительно напоминающий падение чего-то тяжелого и звонкого, за которым последовал пронзительный детский крик.

Субин замер, приложив электронный ключ к замку. Может, он ошибся этажом? Но нет, номер квартиры был верным. Стоило двери открыться, как на него обрушилась волна хаоса, которую не смог бы обуздать даже самый суровый судья.

В центре роскошной гостиной, которая обычно выглядела как страница из дизайнерского журнала, царил форменный погром. На ковре были разбросаны детали конструктора, подушки с диванов образовали некое подобие крепости, а на белоснежном мраморном столе красовались пятна от сока.

– Я сказал, положи ножницы! Пак Джисон, немедленно! – голос Сонхва, обычно спокойный и мелодичный, сейчас сорвался на высокую ноту, в которой сквозило чистое отчаяние.

Сонхва, всегда безупречно одетый, сейчас стоял с растрепанными волосами, а его шелковая рубашка была украшена чем-то липким и розовым. Рядом Чонвон пытался поймать маленькую девочку лет пяти, которая с визгом носилась вокруг дивана, ловко уворачиваясь от его рук.

– Хён, она слишком быстрая! У меня сейчас кружится голова! – взмолился Чонвон, едва не споткнувшись о плюшевого медведя.

Пак Богом сидел в кресле, прижимая к груди младенца, который заливался плачем. Старший омега выглядел так, будто только что вернулся с поля боя, и это сражение он явно проигрывал. Хвануна нигде не было видно — видимо, дела фирмы оказались более безопасным местом, чем этот детский сад на дому.

– Что здесь происходит? – негромко спросил Субин, снимая пальто и вешая его на крючок.

Трое мужей синхронно повернули головы в его сторону. В их глазах читалась смесь облегчения и мольбы о помощи.

– Субин-а! Ты вовремя! – воскликнул Богом, пытаясь укачать плачущего ребенка. – Друзья Хвануна... у них экстренная ситуация, семейные обстоятельства. Они попросили нас присмотреть за их детьми всего несколько часов. Мы думали, что справимся. Мы ведь взрослые люди!

– Но оказалось, что управлять корпорацией проще, чем тремя маленькими альфами и омегами, – выдохнул Сонхва, бессильно опускаясь на край дивана, пока мальчик лет семи продолжал методично резать бумагу прямо на ковре.

Субин прошел вглубь комнаты, аккуратно перешагивая через разбросанные игрушки. Он вырос в семье, где он был вторым по старшинству. После него шли трое младших братьев, и каждый из них в детстве был тем еще сорванцом. Бомгю мог разнести комнату за пять минут, Тэхён задавал миллион вопросов в секунду, а Хюнинкай требовал внимания двадцать четыре часа в сутки. Для Субина этот хаос не был катастрофой — он был его естественной средой обитания на протяжении многих лет.

– Так, – спокойно произнес Субин, и в его голосе прозвучала та мягкая уверенность, которой всегда не хватало омегам в присутствии детей. – Хён, дай мне малыша.

Богом с готовностью передал ему сверток. Субин привычным движением устроил младенца на локте, начал мерно покачиваться и тихо напевать простую мелодию, которую когда-то пел Хюнинкаю. Удивительно, но через минуту плач стих, сменившись сонным сопением.

– О боже, как ты это сделал? – прошептал Чонвон, застыв на месте. Девочка, которую он ловил, тоже остановилась, с любопытством разглядывая нового человека.

– Секрет фирмы, – улыбнулся Субин. – Чонвон-а, на кухне в нижнем шкафу есть печенье, которое привез мой дедушка. Принеси его, пожалуйста. А ты, – он перевел взгляд на девочку, – хочешь посмотреть, как я умею делать фокусы с исчезновением монетки?

Малышка завороженно кивнула и подошла ближе. Субин сел на пол, не обращая внимания на свои отглаженные брюки.

– Сонхва-хён, не стой просто так. Помоги мальчику собрать обрезки бумаги, скажи, что мы будем делать из них аппликацию для мамы и папы. Им будет очень приятно получить подарок.

Сонхва моргнул, пораженный тем, как быстро сменилась атмосфера в комнате. Субин, которого они привыкли видеть тихим, погруженным в учебу бетой, внезапно взял на себя роль лидера. В нем не было властности Хвануна, но была какая-то природная приземленность и спокойствие, перед которыми пасовал даже детский каприз.

Через полчаса гостиная преобразилась. Младенец мирно спал в колыбели, которую Субин приказал принести из кладовки (она осталась там еще от прежних владельцев). Девочка, Минсо, сидела рядом с Субином и старательно раскрашивала картинку, а старший мальчик, Джисон, увлеченно слушал рассказ Субина о том, как работают законы, адаптированный под сказку о лесных зверях.

Богом, Сонхва и Чонвон стояли у кухонного острова, наблюдая за этой картиной. Они чувствовали себя немного неловко, но в то же время не могли оторвать глаз от Субина.

– Мы опозорились, да? – тихо спросил Чонвон, отпивая чай. – Мы трое омег, у нас должны быть инстинкты, а в итоге нас спас Субин, который вообще-то должен был отдыхать после учебы.

– Это не позор, Чонвон-а, – отозвался Богом, не сводя нежного взгляда с беты. – Мы просто никогда не видели его таким. Он всегда был таким... закрытым. А сейчас посмотри на него. Он светится.

Сонхва кивнул, поправляя воротник рубашки.

– Мы часто забываем, что он вырос с четырьмя братьями. Он для них и нянька, и защитник, и друг. В нем столько нерастраченной заботы. А мы всё время пытались «защитить» его, думая, что он хрупкий.

В этот момент входная дверь открылась, и в квартиру вошел Хванун. Он выглядел напряженным, ожидая увидеть руины и услышать крики, о которых ему докладывали по телефону час назад. Однако представшая перед ним картина заставила его замереть на пороге.

Тихая музыка, порядок (относительный, учитывая наличие детей), и Субин, сидящий на ковре с ребенком на коленях.

– Я что, попал в параллельную вселенную? – Хванун снял пиджак и прошел в комнату.

– Тсс, – Субин приложил палец к губам, указывая на спящего младенца. – Хванун-хён, ты как раз вовремя. Джисон хотел спросить, правда ли, что у альф есть суперсилы.

Хванун усмехнулся, чувствуя, как напряжение рабочего дня стекает с плеч. Он подошел к Субину и присел рядом, положив руку ему на плечо.

– Суперсилы есть у того, кто смог усмирить эту банду, – негромко сказал он, глядя Субину прямо в глаза. – Спасибо, Субин-а. Я не знал, что ты так ладишь с детьми.

– У меня не было выбора, хён, – Субин чуть покраснел от похвалы. – Когда Бомгю было пять, он пытался дрессировать соседского кота, а Тэхён в это же время решил проверить, что будет, если смыть в унитаз папин галстук. После такого эти дети — просто ангелы.

Вечер прошел на удивление уютно. Когда родители наконец забрали детей, рассыпаясь в благодарностях, в квартире воцарилась блаженная тишина. Чонвон и Сонхва быстро привели гостиную в идеальный порядок, а Богом приготовил для всех легкий ужин.

Субин сидел за столом, чувствуя приятную усталость. Он уже почти забыл о своих учебниках, которые так и остались лежать в сумке.

– Знаешь, Субин, – начал Богом, разливая чай. – Мы сегодня о многом подумали.

Субин поднял голову, насторожившись.

– О чем?

– О том, что мы действительно тебя недооценивали, – мягко сказал Сонхва. – Мы видели в тебе юридический контракт, потом — младшего мужа, которого нужно опекать. Но сегодня мы увидели мужчину, на которого можно положиться.

Чонвон подсел ближе и положил голову Субину на плечо.

– Ты такой надежный, хён. Когда ты вошел и просто... взял всё под контроль, я почувствовал себя в такой безопасности. Это было круче, чем любые феромоны альфы.

Субин смутился, пряча улыбку за чашкой чая.

– Я просто делал то, что умею.

– В этом и суть, – Хванун внимательно посмотрел на него. – Ты часто говоришь, что ты «просто бета». Но сегодня ты сделал то, с чем не справились три омеги и на что у меня самого, боюсь, не хватило бы терпения. Ты заполнил ту пустоту в нашей семье, которую мы даже не осознавали.

Субин почувствовал, как сердце наполняется теплом. Это было не то чувство, когда тебя хвалят за хорошие оценки или правильное поведение на официальном приеме. Его ценили за его суть, за его опыт, за то, кем он был на самом деле.

– Мои братья всегда говорили, что я слишком мягкий, – тихо произнес Субин. – Ёнджун-хён ругал меня за то, что я позволяю младшим вить из себя веревки. А я просто не могу иначе. Мне важно, чтобы тем, кого я люблю, было хорошо.

– И нам с тобой очень хорошо, – Богом накрыл его ладонь своей. – Мы тут подумали... Раз уж ты так прекрасно справляешься с хаосом, может, нам стоит чаще приглашать твоих братьев? Мы хотим познакомиться с ними поближе. Не как с «родственниками по контракту», а как с твоей семьей.

Глаза Субина радостно расширились.

– Вы серьезно? Бомгю может быть очень шумным, а Хюнинкай обязательно притащит свои мягкие игрушки...

– Мы справимся, – рассмеялся Сонхва. – Теперь у нас есть ты, наш главный эксперт по укрощению младших братьев.

Субин рассмеялся вместе с ними. В этот момент он окончательно понял: стены его золотой клетки не просто рухнули — они превратились в надежные стены дома. Дома, где его не просто терпят, а искренне ценят.

– Кстати, Субин-а, – хитро прищурился Чонвон. – А та монетка, которую ты «исчез»... Она ведь правда была у тебя в рукаве?

– Юристы не раскрывают своих секретов, Чонвон-и, – подмигнул Субин, чувствуя себя абсолютно счастливым.

Позже, когда они разошлись по комнатам, Субин еще долго лежал в темноте, слушая мерное дыхание мужей. Он думал о том, как странно устроена жизнь. Он так долго боялся своей «обычности», считал свою принадлежность к бетам изъяном в этом мире доминирующих запахов и страстей. Но именно эта «обычность» — его спокойствие, его умение слушать и заботиться — стала тем клеем, который скрепил их сложный союз.

Он взял телефон и быстро набрал сообщение в общую группу с братьями: «В субботу жду всех. Хёны очень хотят вас видеть. Хюнинкай, можешь брать своего гигантского кролика, здесь разрешили».

Ответ пришел почти мгновенно от Бомгю: «УРА! Субин-хён, готовься, мы перевернем твой дворец вверх дном!»

Субин улыбнулся и закрыл глаза. Теперь он знал: сколько бы хаоса ни принесли с собой братья или жизнь, он справится. Потому что теперь он не был один. У него была семья, которая видела его настоящего, и любовь, которая не нуждалась в биологических доказательствах.

Завтра снова будет университет, сложные законы и подготовка к стажировке. Но сегодня он был просто Субином — сердцем этого дома, его тихой гаванью и самым надежным человеком для четырех людей, которые стали для него целым миром. И, засыпая, он впервые за долгое время не чувствовал себя «счастливчиком» по расчету. Он чувствовал себя человеком, который наконец-то нашел свое место.