← Назад к обзору

Юки

Пробуждение в объятиях бездны

Солнечный свет, наглый и бесцеремонный, пробивался сквозь щель между тяжелыми шторами, вонзаясь прямо в закрытые веки Юки. Парень поморщился, пытаясь отвернуться от раздражающего сияния, но каждое мимолетное движение отозвалось в теле такой волной ломоты, будто по нему проехался груженый грузовик, а затем сдал назад, чтобы закрепить результат.

Юки попытался издать стон возмущения, но из горла вырвался лишь сухой, надтреснутый хрип. Горло саднило так, словно он всю ночь кричал на рок-концерте или... впрочем, память услужливо подкинула обрывки вчерашних событий, и лицо Юки мгновенно залил густой румянец, контрастирующий с его бледной кожей.

– Черт... – прохрипел он, едва узнавая собственный голос.

– Проснулся? – раздался над самым ухом низкий, бархатистый голос, от которого по позвоночнику Юки, несмотря на общую слабость, снова пробежали искры.

Джинву не спал. Он полулежал рядом, подперев голову рукой, и со спокойным, почти благоговейным обожанием наблюдал за своим любовником. В утреннем свете Теневой Монарх выглядел пугающе безупречно: ни тени усталости на лице, ни единого лишнего жеста. Его темные волосы были слегка растрепаны, а в глубине глаз всё еще тлели фиолетовые угли вчерашней страсти.

– Ты... ты чудовище, – Юки предпринял героическую попытку сесть, но мышцы пресса, которые он так усердно тренировал в додзё, сейчас объявили забастовку.

– Я Монарх Теней, Юки. Ты сам просил меня не сдерживаться, – Джинву мягко улыбнулся, и в этой улыбке сквозило торжество хищника, который наконец-то полностью завладел своей добычей.

– Я не думал... кхм... что «не сдерживаться» означает физическое уничтожение моей способности ходить, – Юки всё же удалось приподняться на локтях. Одеяло сползло, обнажая его грудь и плечи, покрытые красноречивыми отметинами. – Посмотри на меня. Я выгляжу так, будто участвовал в подпольных боях без правил. Против целого легиона.

Джинву протянул руку и осторожно коснулся розового пятна на ключице Юки. Его пальцы были прохладными, и это приносило облегчение разгоряченной коже.

– Ты выглядишь прекрасно, – тихо произнес Джинву. – И ты сам знаешь, что твоя регенерация справится с этим за пару часов. Но если хочешь, я могу ускорить процесс...

– Нет! – Юки выставил ладонь вперед, хотя жест получился слабым. – Никакой магии. Я хочу чувствовать это. Это... напоминание о том, что ты настоящий. Что это всё не сон.

Он снова откинулся на подушки, тяжело дыша. Горло всё еще горело.

– Пить... – выдавил он.

Не успел он закончить слово, как из тени у кровати бесшумно материализовался Игрис. Рыцарь в алых доспехах, склонив голову в глубоком поклоне, протянул серебряный поднос, на котором стоял высокий стакан с ледяной водой и ломтиками лимона.

Юки нервно хихикнул, что тут же перешло в кашель.

– Твои тени... они когда-нибудь отдыхают? Это чертовски пугающе и удобно одновременно.

– Они служат мне, а значит — и тебе, – Джинву взял стакан и, приподняв голову Юки, помог ему сделать несколько глотков.

Вода принесла долгожданную прохладу. Хрипота немного отступила, но тело всё еще ныло, напоминая о каждом движении, каждой позе и каждом выкрикнутом признании этой бесконечной ночи.

– Который час? – спросил Юки, когда стакан опустел.

– Почти полдень. Сухо ушел на дополнительные занятия, Хэин в гильдии. Мы одни.

Юки внимательно посмотрел на Джинву. Тот факт, что Монарх Теней теперь открыто находился здесь, в его квартире, не скрываясь и не торопясь уходить, наполнял сердце Юки странным чувством триумфа. Он победил бездну. Он приручил шторм.

– Значит, теперь это наша реальность? – Юки протянул руку и провел пальцами по скуле Джинву. – Никаких пряток в тенях?

– Настолько, насколько это возможно для существа моего порядка, – Джинву перехватил его ладонь и прижал к своим губам. – Я не собираюсь больше скрывать то, что ты принадлежишь мне. Но тебе придется привыкнуть к вниманию. И не только моему.

Юки усмехнулся, и в его глазах снова вспыхнул тот самый бунтарский огонек, который когда-то зацепил Джинву.

– Внимание? Джинву, я — звезда школы, лучший боец в своем весе и парень, который курит прямо под табличкой «не курить». Думаешь, меня пугает внимание?

– Меня пугает твоя безрассудность, – Джинву придвинулся ближе, его взгляд стал серьезным. – Ты вчера чуть не потерял сознание от изнеможения, но продолжал провоцировать меня. Ты играешь с силой, которую не до конца понимаешь.

– Я понимаю главное, – Юки подался вперед, игнорируя боль в мышцах, и коснулся своим носом носа Джинву. – Эта сила любит меня. И я люблю её. Остальное — детали.

Джинву вздохнул, понимая, что спорить с этим упрямым подростком бесполезно. В Юки было столько жизни, столько дерзости, что даже вековая мудрость Монарха отступала перед этой чистой энергией.

– Ты голоден? – спросил Джинву, меняя тему. – Бери уже полчаса терроризирует местную кондитерскую. Кажется, он решил, что тебе нужно съесть всё меню, чтобы восстановить силы.

– Бери — мой герой, – Юки попытался улыбнуться. – Скажи ему, чтобы притащил те пирожные с персиковым кремом. И много черного кофе.

– Будет сделано.

Джинву отдал мысленный приказ, и тень в углу радостно затрепетала, исчезая.

Юки медленно потянулся, чувствуя, как суставы похрустывают.

– Знаешь, Джинву... несмотря на то, что я чувствую себя как отбивная, я бы повторил это прямо сейчас.

Джинву приподнял бровь, и в его глазах блеснуло опасное обещание.

– Не искушай судьбу, Юки. Тебе нужно восстановиться. Твое тело всё еще человеческое, даже если в нем течет моя мана.

– О, так теперь во мне течет твоя мана? – Юки игриво прикусил губу. – Это звучит как начало очень интересного научного эксперимента.

– Этот эксперимент может закончиться тем, что ты не встанешь с кровати еще неделю, – Джинву навис над ним, его голос стал низким и вибрирующим. – Я серьезно. Твои каналы маны расширились за эту ночь. Ты стал сильнее, но твоя нервная система должна адаптироваться.

Юки замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Действительно, где-то глубоко внутри, под слоем физической боли, он чувствовал новое, странное тепло. Оно пульсировало в такт его сердцу, медленно разливаясь по венам. Это была мощь Джинву — темная, бесконечная, но теперь она не пугала, а ласкала его изнутри.

– Значит, я теперь... твой маленький монстр? – прошептал Юки, обхватывая шею Джинву руками.

– Ты — мое всё, – ответил Джинву, прежде чем снова накрыть его губы поцелуем.

Этот поцелуй был другим — не яростным и требовательным, как ночью, а долгим, глубоким и полным обещаний. В нем была нежность, которую Монарх Теней хранил только для этого мальчика, и преданность, превосходящая жизнь и смерть.

– Джинву... – Юки отстранился, тяжело дыша. Его голос всё еще был охрипшим, но теперь в нем звучала музыка счастья. – Давай сегодня просто... побудем здесь. Никаких врат, никаких тренировок. Только ты, я и гора персиковых пирожных.

– Только ты и я, – согласился Джинву, укладывая Юки к себе на грудь.

Юки закрыл глаза, слушая мерное, мощное биение сердца Монарха. Боль в теле начала постепенно отступать, сменяясь блаженной негой. Он знал, что впереди их ждет мир, который, возможно, не поймет их союза. Он знал, что быть любовником самого могущественного существа на Земле — это значит ходить по лезвию бритвы каждый день.

Но глядя на то, как тени Джинву ласково укрывают их от остального мира, создавая идеальный кокон тишины и покоя, Юки понимал: он сделал правильный выбор. Химия их чувств создала новую формулу жизни, в которой не было места страху.

– Я люблю тебя, мой Монарх, – пробормотал Юки, уже засыпая под мерное поглаживание прохладной руки Джинву.

– А я тебя, мой маленький бунтарь, – ответил Джинву, глядя на рассвет, который теперь принадлежал только им двоим.

За дверью спальни Бери уже расставлял на столе коробки с десертами, Игрис стоял на страже у входа, а весь мир за пределами этой квартиры продолжал свое вращение. Но здесь, в тишине и свете утра, время замерло, фиксируя момент абсолютного единения плоти, души и теней. Юки проснулся с болью, но в этой боли он нашел свою высшую истину. И эта истина пахла персиками, табаком и бесконечной любовью бога, который наконец-то нашел свою человечность.