← Назад к обзору

Юмики........

Кукольный дом без жильцов

Бумажный шелест стал ее персональным проклятием. За прошедший месяц Юмики выучила наизусть все возможные бланки отчетов: от стандартных актов о причинении материального ущерба Йокогаме до строгой отчетности по расходам на канцелярские скрепки.

Она сидела за своим столом, аккуратно выводя иероглифы в графе «Обстоятельства задержания». Пальцы слегка ныли от долгого сжатия перьевой ручки. За широкими окнами Агентства шумел теплый полдень, а внутри царила непривычная, гулкая тишина.

Все ушли. Снова.

Каждый раз, когда телефон на столе Куникиды взрывался тревожным звонком, сценарий повторялся с пугающей точностью. Детективы срывались с мест, подхватывали плащи, проверяли оружие и блокноты. Ацуши ободряюще улыбался ей с порога, Йосано подмигивала, обещая принести по дороге что-нибудь сладкое, а брат... Рампо лишь небрежно махал рукой, закинув в рот очередную карамель:

– Не скучай, мелкая! Архив сам себя по полочкам не разложит. А на улице сейчас пыльно, шумно и совершенно неинтересно для людей с тонкой душевной организацией.

Юмики тогда лишь кротко кивнула и опустила глаза. Но внутри, под слоями привычной робости, тлела застарелая, глухая обида.

Она понимала причину. Прекрасно понимала. Ее способность была бомбой замедленного действия. «Губка», впитывающая разрушительную ярость чужих ударов, не умеющая созидать, способная лишь вернуть концентрированный хаос обратно — или разорвать собственную хозяйку изнутри. Директор оберегал ее. Куникида беспокоился за регламент. Рампо... Рампо просто боялся потерять ее снова.

Но чертова фамилия Эдогава обязывала не только к дедукции. В ее жилах текла та же упрямая, гордая кровь. Ей отчаянно хотелось доказать, что она — не хрупкая фарфоровая статуэтка, которую нужно прятать в темном чулане архива. Она тоже могла защищать.

Часы на стене пробили два пополудни.

Юмики вздохнула, закрыла последнюю папку и поднялась. В горле пересохло, а на душе скребли кошки. Ребята должны были вернуться с патруля в районе складов только через час.

– Кофе, – тихо сказала она пустой комнате. – Куплю им холодный кофе и те миндальные булочки, которые любит Рампо.

Прихватив с тумбочки у входа карманную рацию Агентства — привычка, вбитая Куникидой с первого дня, — Юмики легко сбежала по деревянным ступеням вниз.

***

Улица встретила ее запахом разогретого асфальта и свежего морского бриза. До любимой кофейни оставалось пройти всего два квартала через небольшой сквер, когда земля под ногами ощутимо вздрогнула.

Сначала раздался низкий, вибрирующий гул, словно гигантский зверь заворочался в недрах канализации. Затем в воздухе взвился оглушительный треск. Фасад трехэтажного офисного здания в сотне метров впереди лопнул, осыпаясь дождем из битого стекла и бетонной крошки.

Люди вокруг замерли на долю секунды, а затем улицу захлестнула слепая паника. Женщины кричали, хватая детей за руки; мужчины бросали сумки, толкаясь и пытаясь скрыться в узких переулках.

Рация на поясе Юмики взорвалась шипением и треском помех. Сквозь шум прорвался сорванный голос Куникиды:

– Всем постам! На седьмой сектор совершено нападение! Это наемник синдиката, эспер разрушительного типа! Подкрепление уже в пути, расчетное время прибытия — семь минут! Всем гражданским немедленно эвакуироваться! Юмики, если ты слышишь, сиди в офисе и запри дверь!

Юмики сжала рацию в похолодевших пальцах.

Она не была в офисе. Она была в самом эпицентре.

Сквозь клубы цементной пыли, тяжело ступая по обломкам, двигался силуэт. Это был массивный мужчина в разорванной армейской куртке. Вокруг его тяжелых кулаков клубились багровые, потрескивающие разряды кинетической энергии — пространство вокруг его шагов искажалось, асфальт плавился и вздымался гребнями. Он крушил все на своем пути просто ради забавы, упиваясь собственной неуязвимостью.

Прямо перед ним, споткнувшись о бордюр, упала молодая мать. Она выронила пакет с покупками, судорожно прижимая к себе плачущую девочку лет шести. На мостовую с глухим стуком выпал яркий предмет — массивный деревянный кукольный домик с резными ставнями и крошечными балкончиками, купленный ребенку в подарок.

– Бегите! – крикнула Юмики, не узнавая собственного голоса.

Она сделала шаг вперед. Не назад, в спасительную тень переулка, а прямо навстречу надвигающейся буре.

Женщина в ужасе взглянула на хрупкую девушку в скромном сером свитере, затем подхватила ребенка и, всхлипывая, бросилась прочь, оставив брошенную игрушку на растрескавшемся асфальте.

Наемник остановился. Багровые разряды на его руках зашипели громче. Он смерил Юмики мутным, налитым кровью взглядом и хрипло расхохотался — звук был похож на скрежет ржавого железа.

– И это все? – пробасил он, сплевывая на землю густую слюну. – Великое Детективное Агентство прислало на убой сопливую девчонку? Ты хоть пистолет в руках держать умеешь, мелочь? Беги, пока я не раскатал твои кости по этому тротуару.

Юмики молчала.

В ее висках бешено стучал пульс. Рация на поясе разрывалась от криков Ацуши и тревожных команд, но эти звуки вдруг стали далекими, приглушенными, словно доносились со дна глубокого колодца.

Страх ушел. Вместо него из темных, запретных глубин ее естества поднялось нечто иное. То, что она так старательно прятала от Директора, от Куникиды и даже от брата. То, о чем ей самой было страшно думать долгими бессонными ночами.

Ее способность никогда не была просто пассивным щитом. Она была голодным зверем.

– Бежать? – сорвалось с ее губ.

Голос Юмики изменился. Исчезла мягкая, застенчивая интонация. Теперь он звучал пугающе ровно, с холодной, бархатной насмешкой, в которой безошибочно угадывалась пугающая гениальность Эдогавы — но вывернутая наизнанку, лишенная света.

Она медленно подняла голову. Ее темная челка качнулась, открывая взгляд. Большие синие глаза больше не напоминали вечернее небо. Они пылали ледяным, неестественным ультрамарином, а зрачки сузились в крошечные точки. На губах расцвела широкая, пугающе беззаботная улыбка.

– Какая нелепая, прямолинейная сила, – промурлыкала она, склонив голову к плечу. – Столько шума, столько кинетического мусора... Ты ведь даже не понимаешь, как устроена физика твоего собственного удара, громила. Ты просто бросаешь импульс вперед, надеясь, что мир сломается раньше, чем твои глупые суставы.

Наемник осекся. Его лицо перекосило от бешенства.

– Ах ты дрянь!..

Он сорвался с места с чудовищной скоростью. Земля под его ногами взорвалась фонтанами щебня. Кулак, окутанный багровым пламенем разрушения, летел прямо в лицо Юмики — удара такой мощи хватило бы, чтобы пробить танковую броню.

Юмики даже не моргнула.

Она не стала уклоняться. Когда кулак оказался в сантиметре от ее лица, вокруг девушки вспыхнула призрачная синяя дымка. Воздух зазвенел, как лопнувшая струна. Багровая энергия наемника не разбилась о преграду — она хлынула в Юмики, словно вода в водоворот. Вены на ее тонких запястьях вздулись, вспыхнув опасным, пульсирующим светом. Мышцы мужчины сковало; с его губ сорвался крик боли, когда он почувствовал, как вся его колоссальная мощь без остатка вытягивается из тела, утекая в хрупкую девичью фигуру.

Но Юмики не собиралась возвращать удар. Это было бы слишком скучно.

Она плавно опустилась на одно колено и подобрала с земли деревянный кукольный домик. Игрушка была искусно сработана: три этажа, крошечные открывающиеся дверцы, маленькие занавески на окнах.

– Знаешь, громила... – ее шепот прозвучал прямо над ухом задыхающегося от истощения наемника, хотя она даже не сдвинулась с места. – В детстве я очень любила порядок. В правильном доме у каждого монстра должна быть своя комната.

Юмики перевела безумный, сияющий взгляд на застывшего врага и победно оскалилась.

– Давай поиграем в новоселье.

Она звонко щелкнула пальцами свободной руки.

В ту же секунду синее свечение сжалось в ослепительно яркую точку между ее ладонью и крышей игрушечного особняка. Пространство издало глухой, сосущий звук, словно гигантский насос выкачал весь воздух из квартала.

Вспышка. Хлопок схлопнувшегося вакуума.

И тишина.

Ни криков, ни взрывов. На разрушенной улице, посреди битого кирпича и пыли, больше никого не было.

Только посреди дороги, на растрескавшемся сером асфальте, совершенно целый и невредимый, сиротливо стоял деревянный кукольный домик.

***

Тяжелый внедорожник Агентства затормозил с визгом покрышек всего через три минуты после исчезновения.

Двери распахнулись одновременно. Куникида выскочил первым, сжимая в руке пистолет и развернутый блокнот. За ним, пружинисто перемахнув через капот, приземлился Ацуши, чьи руки уже покрылись белой тигриной шерстью и смертоносными когтями. Следом неторопливо выбрался Дазай, лениво оглядывая место бойни, и Рампо — его глаза были широко распахнуты, а на бледном лице не осталось и следа привычной беззаботности.

– Рассредоточиться! – скомандовал Куникида, озираясь по сторонам. – Проверить завалы! Юмики! Где Юмики?!

Ацуши повел носом, принюхиваясь к воздуху, наполненному гарью и озоном.

– Следов крови нет... – растерянно произнес юноша. – Врага тоже нет. Но здесь пахнет... странно. Будто ударила молния, но запах сладковатый.

– Эй, господа сыщики, – протянул Дазай, засовывая руки в карманы бежевого плаща. Он подошел к центру перекрестка и указал носком ботинка на асфальт. – Кажется, наша битва закончилась несколько неожиданным обменом подарками.

Все подошли ближе.

На земле, прямо в эпицентре недавнего столкновения, стоял резной кукольный домик. Рядом валялась упавшая рация Агентства, из которой до сих пор доносилось тихое шипение базы, и раздавленный бумажный стаканчик из-под кофе.

– Что это за чертовщина? – нахмурился Куникида, поправляя очки. Он присел на корточки, не решаясь коснуться странного предмета. – Враг обладал способностью пространственного перемещения? Он похитил Юмики? Но при чем здесь детская игрушка?

– Нет, – тихо сказал Ацуши, вглядываясь в следы на земле. – Разрушения прекратились внезапно. Вот здесь след тяжелого ботинка нападавшего... а напротив — крошечные следы туфель Юмики-сан. Она не убегала. Она стояла здесь.

Дазай наклонился, протянув забинтованную руку к деревянной крыше домика, но в последний момент замер, скосив глаза на Рампо.

Великий детектив стоял неподвижно. Его кепка была надвинута низко на лоб, но сквозь тень от козырька было видно, как лихорадочно, с пугающей скоростью двигались его изумрудные зрачки. Он не доставал свои знаменитые черные очки. Ему не нужна была «Сверхдедукция», чтобы понять базовые факты. Он слишком хорошо знал собственную кровь.

– Рампо-сан? – осторожно позвал Ацуши. – Вы что-то видите?

– Забирайте эту штуку, – глухо, непривычно хриплым голосом произнес Рампо, не глядя ни на кого. – Везите в офис. Немедленно.

– Но Юмики... – начал было Куникида.

– Я сказал, забирайте дом! – вдруг рявкнул Рампо с такой яростью, что идеалист невольно отшатнулся. – Если мы оставим его здесь или кто-то его сломает, мы ее уже никогда не вернем! Живо!

***

Через полчаса обстановка в офисе Вооруженного детективного агентства напоминала военный совет перед неминуемым штурмом.

Кукольный домик водрузили прямо в центр большого круглого стола для совещаний. Вокруг него собрались все: Фукузава стоял у окна, скрестив руки на груди, его суровое лицо казалось высеченным из камня. Йосано нервно вертела в пальцах хирургический скальпель. Куникида лихорадочно сверял схемы эсперских способностей по базе данных Особого отдела, то и дело раздраженно чертыхаясь.

– Это не имеет смысла, – констатировал идеалист, захлопывая справочник. – У нас нет зарегистрированных эсперов с сигнатурой «запечатывание в игрушки». К тому же, нападавший — наемник низшего звена по кличке Таран. Его способность — банальное накопление кинетической энергии для физических ударов. Он не мог никуда телепортироваться, а уж тем более забрать с собой Юмики!

– Таран никуда ее не забирал, – раздался спокойный голос Дазая. Шатен сидел на краешке стола, с любопытством разглядывая резные ставни домика. – Позвольте предположить: это Юмики забрала его. Верно, Рампо?

Рампо сидел напротив, вжавшись в кресло и натянув воротник плаща до самого подбородка. Сладости на его столе лежали нетронутыми — зрелище само по себе катастрофическое для любого, кто знал сыщика дольше одного дня.

– Она ненавидит эту сторону себя, – наконец заговорил Рампо, глядя в столешницу. – Терпеть не может. Поэтому она пряталась за бумажками. Поэтому делала вид, что боится собственной тени.

Фукузава слегка повернул голову к своему первому воспитаннику:

– Поясни, Рампо.

Великий детектив тяжело вздохнул, медленно вытащил из кармана очки и водрузил их на переносицу. Зеленый огонь в его глазах вспыхнул с пугающей ясностью.

– Способность Юмики — не просто зеркало, – отчетливо произнес он. – Она поглощает не только силу. Она поглощает агрессию, намерение причинить вред. И когда этой дряни внутри накапливается слишком много... Юмики перестает быть моей милой, застенчивой сестрой. Просыпается аналитик без тормозов. Без жалости, без страха, без морали. Я называю это «Театром теней». В этом состоянии для нее весь мир — просто задача по зачистке мусора.

Ацуши сглотнул, чувствуя, как по спине побежали мурашки.

– Но... где они сейчас? – тихо спросил тигр, указывая на деревянное строение. – Неужели они... внутри?

– «Неполноценный человек» Дазая здесь не поможет, – продолжал Рампо, проигнорировав вопрос. – Если Дазай просто коснется домика, он развеет внешнюю оболочку искажения, но не стабилизирует пространство. Их просто распылит на атомы между слоями реальности. Юмики взяла чужую разрушительную энергию, завязала ее узлом на концепции замкнутого пространства — кукольного дома — и свернула координаты туда. Она заперла ублюдка в карманном измерении.

– Зачем? – нахмурилась Йосано. – Если она впитала его силу, она могла просто размазать его по мостовой одним щелчком.

Рампо поднял глаза на доктора. В его взгляде читалась неприкрытая, ледяная горечь:

– Потому что она хотела доказать нам, что может решить проблему без разрушений. Без жертв среди гражданских. И еще... – детектив скрипнул зубами. – В этой ее второй личности живет отвратительное, изощренное садистское чувство справедливости. Она не убивает быстро. Она изолирует угрозу и ломает ее изнутри, методично и хладнокровно.

В комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина. Все невольно посмотрели на невинную детскую игрушку. Розовые крашеные стены, миниатюрная черепица на крыше, крошечные пластиковые окна.

Вдруг Ацуши вздрогнул:

– Погодите... Вы слышите?

Куникида замер. Йосано приложила палец к губам.

Из глубин кукольного домика, сквозь плотно закрытые деревянные ставни второго этажа, донесся звук.

Он был крошечным, тоненьким, как писк комара, но абсолютно отчетливым.

Это был звук глухого удара, за которым последовал отчаянный, приглушенный вопль ужаса — голос взрослого, сильного мужчины, молящего о пощаде. А следом за ним раздался тихий, кристально чистый девичий смех.

– Игра началась, – прошептал Дазай, и на его лице впервые за день не было и тени улыбки.

Рампо медленно поднялся с кресла, подошел к столу и положил ладонь рядом с резным крыльцом игрушки, его пальцы слегка подрагивали.

– Выходи давай, Юмики, – негромко, но властно произнес он в пустоту игрушечных комнат. – Ты всем все доказала. А теперь вернись, пока я не заставил Куникиду написать в твоем личном деле выговор за самовольное оставление рабочего места.

Ответом ему был лишь тихий щелчок изнутри крошечной деревянной двери, которая медленно, на полмиллиметра, приоткрылась наружу.