Запрет на любовь
Шёпот теней и холодный мрамор
Злата сидела на узкой кровати в своей комнате общежития, обхватив колени руками. Стены, оклеенные старыми обоями в цветочек, казались ей сейчас надежной крепостью, хотя еще утром они вызывали лишь тоску. В ушах всё еще стоял гул сигнализации и этот резкий, как удар хлыста, голос: «Да замолчи ты!».
Она коснулась плеча — там, под тонкой тканью футболки, уже расцветал багровый синяк. Десять лет в художественной гимнастике приучили её к боли, к растяжениям и ушибам, но физическая боль никогда не пугала её так, как чужая агрессия. В детском доме она усвоила один важный урок: если на тебя кричат, значит, ты виновата, даже если это не так. А если кричит кто-то вроде этого Артема, лучше просто исчезнуть, раствориться в воздухе.
— Какой же он страшный, — прошептала Злата в пустоту комнаты.
Её соседка, бойкая рыжая девчонка по имени Марина, зашла в комнату, громко жуя яблоко.
— Кто страшный? Опять комендантша приставала из-за чайника?
— Нет, — Злата качнула головой, и иссиня-черные волосы рассыпались по плечам. — Просто... парень один на парковке. Хозяин машины, на которую меня толкнули.
— О-о-о, — Марина прищурилась, усаживаясь на соседнюю кровать. — И как он? Красавчик из тех, что разбивают сердца и морды, или просто быдло на папином «Гелике»?
Злата вспомнила татуировки на его шее, сбитые костяшки и тот холодный, пронизывающий взгляд, от которого кровь стыла в жилах.
— Не знаю. Он боксер. И он сказал, что заберет меня завтра с работы.
Марина поперхнулась яблоком.
— В смысле «заберет»? Злата, ты в Питере два дня, а тебя уже подвозит боксер? Ты хоть понимаешь, что тут такие парни просто так «забирать» не будут? Будь осторожна, подруга. Такие, как он, едят на завтрак таких, как ты. Ты же у нас тихая, правильная... ботанка, короче.
Злата промолчала. «Ботанка». Наверное, так она и выглядела со стороны. Вечно с книжкой, вечно в своих мыслях, всегда опрятная и тихая. Она не умела кокетничать, не знала, как отвечать на грубость, и уж точно не планировала заводить знакомства с опасными парнями.
***
Артем Игнатов в это время сидел на кухне в просторной квартире в центре города. Перед ним стоял нетронутый ужин, а в голове крутился образ девчонки с парковки.
«Злата», — повторил он про себя. Имя было каким-то слишком светлым для этой мрачной подворотни.
Он не мог понять, что именно его зацепило. Она не была в его вкусе. Обычно Артем предпочитал девушек ярких, уверенных в себе, которые знали правила игры: один вечер, никакой привязанности, никаких лишних вопросов. Те девчонки в универе, которые вешались на него в первый же день семестра, были понятными. А эта...
— Тёма, а Злата завтра придет? — Кира дернула его за край футболки, вырывая из раздумий.
— Придет, мелкая. Она там работает, куда ей деться, — буркнул он, отпивая остывший кофе.
— Она не такая, как твои подружки, — серьезно заявила семилетняя девочка, забираясь на стул рядом. — Те всё время красятся и смотрят в телефон, а Злата умеет слушать. И она очень красиво двигается, как кошка.
Артем хмыкнул. «Двигается она действительно странно», — подумал он. Было в её осанке что-то такое... выправка, которой не ждешь от испуганной девчонки. Но для него она всё равно оставалась кем-то вроде инопланетянина. Хрупкая, забитая, явно не местная. Наверняка отличница, которая трясется над каждой пятеркой. Типичная ботанка, решившая покорить большой город.
— Ладно, иди спать, — Артем потрепал сестру по волосам. — Завтра заберем твою Злату.
Когда Кира ушла, Артем подошел к окну. Питер за окном сиял огнями, шумный и равнодушный. Он привык быть в этом городе хищником. Его боялись, его уважали, его хотели. Но сегодня, когда он рявкнул на эту черноволосую девчонку, он впервые почувствовал себя не сильным, а просто... грубым. И это чувство ему чертовски не нравилось.
***
Следующий день в детском саду прошел для Златы как в тумане. Она ловила себя на том, что постоянно поглядывает на часы. Страх перед новой встречей с Артемом рос с каждой минутой. Ей хотелось позвонить и сказать, что она доберется сама, что не нужно её забирать... но у неё даже не было его номера.
— Злата Алексеевна, вы сегодня какая-то рассеянная, — заметила заведующая, Ирина Семеновна, которая по совместительству была мамой Артема, хотя Злата об этом еще не догадывалась. — Всё хорошо?
— Да, просто немного не выспалась, — соврала Злата, поправляя стопку детских рисунков.
В семь вечера, когда последние родители разобрали детей, Злата вышла на крыльцо. Черный внедорожник уже стоял на том же месте. Артем прислонился к капоту, скрестив руки на груди. Сегодня на нем была серая толстовка, подчеркивающая мощные плечи, и спортивные штаны. Он выглядел менее официально, но всё так же угрожающе.
Кира, увидев Злату, с радостным визгом выбежала из-за машины.
— Злата! Мы приехали!
Злата подошла ближе, чувствуя, как немеют пальцы. Артем окинул её быстрым взглядом. Сегодня она была в простых джинсах и белой рубашке, волосы собраны в тугой пучок, что делало её лицо еще более беззащитным.
— Привет, — коротко бросил он, открывая ей дверь.
— Здравствуйте, — тихо ответила она, стараясь не встречаться с ним взглядом.
— Давай без «здравствуйте», — Артем поморщился, садясь за руль. — Я не намного старше тебя. Мне девятнадцать.
— Хорошо, — Злата пристегнула ремень. — Артем.
Они ехали по вечернему проспекту. Кира сзади увлеченно рассказывала о том, что им задали собрать гербарий, и что папа обещал прислать ей редкие листья из Москвы, но она хочет собрать свои, питерские.
— Ты ведь поможешь мне, Злата? — Кира заглянула в зеркало заднего вида. — Артем ничего не понимает в листьях, он только мешки в зале бить умеет.
— Конечно, помогу, — Злата улыбнулась, и эта улыбка на мгновение преобразила её лицо, сделав его почти сияющим.
Артем мельком посмотрел на неё. В профиль она казалась совсем ребенком.
— Слушай, Злата, — начал он, когда они остановились на светофоре. — Ты всегда такая... тихая? Тебя вчера чуть не пришибли, а ты сегодня как ни в чем не бывало идешь на работу.
Злата пожала плечами.
— У меня нет выбора. Мне нужна эта работа. А тишина... это просто привычка. В детском доме не любят громких.
Слово «детский дом» повисло в салоне тяжелым грузом. Артем нахмурился. Он знал, что такое дисциплина, знал, что такое жесткие тренировки, но он всегда возвращался в уютный дом, где его ждала мама. У этой девчонки, судя по всему, не было ничего, кроме её черных волос и умения молчать.
— Орел — маленький город, — продолжил он, пытаясь сменить тему. — Почему Питер? Почему спорт?
— Я занималась гимнастикой с семи лет. Это единственное, что я умею по-настоящему хорошо. Питер — это шанс. Здесь лучшие тренеры, — она замолчала, а потом добавила чуть слышно: — И здесь меня никто не знает.
— Понятно. Решила начать с чистого листа, — Артем хмыкнул. — Только учти, Питер — город жесткий. Здесь таких, как ты, нежных, быстро ломают.
— Я не нежная, — вдруг твердо сказала Злата, впервые прямо посмотрев ему в глаза. — Гимнастика — это не только ленточки и стразы. Это тренировки по восемь часов, стертые в кровь стопы и умение улыбаться, когда у тебя надрыв связки. Я не сломаюсь.
Артем замер, пораженный этой внезапной вспышкой силы в её голосе. В её глазах, больших и темных, сейчас не было страха. Там была сталь.
— Ого, — он невольно усмехнулся. — Значит, зубки всё-таки есть? Это хорошо. Пригодятся.
Они подъехали к парку неподалеку от её общежития. Кира настояла на том, чтобы начать собирать листья прямо сейчас.
— Пойдем, Артем! Ну пожалуйста! — капризничала девочка.
— Ладно, ладно. Полчаса, не больше, — сдался он.
Они вышли из машины. Вечер был прохладным, с залива тянуло влагой. Злата и Кира пошли по аллее, рассматривая клены и дубы. Артем шел чуть позади, засунув руки в карманы. Он наблюдал за тем, как Злата легко наклоняется, как плавно движутся её руки. В ней действительно была какая-то кошачья грация, о которой говорила сестра.
— Смотри, Кира, это клен остролистный, — Злата протянула девочке красивый резной лист. — Если его правильно засушить, он сохранит цвет.
Артем слушал её тихий голос и чувствовал странное спокойствие. Обычно его раздражали долгие прогулки без цели, но сейчас... сейчас ему было почти интересно.
— Эй, Игнатов! — раздался резкий окрик со стороны спортивной площадки.
Артем обернулся. К ним подходила компания парней — судя по виду, тоже спортсменов, но из тех, кто предпочитал уличные разборки честному рингу.
— Опа, а кто это у нас тут? — лидер компании, парень с выбритыми висками, подошел вплотную к Артему. — Наш чемпион на прогулке с нянькой и мелкой? Не поздновато для детских игр?
Артем мгновенно изменился. Расслабленность исчезла, плечи напряглись, взгляд стал колючим и опасным.
— Шли бы вы мимо, пацаны, — голос Артема упал до угрожающего баса. — Пока я в хорошем настроении.
Злата инстинктивно притянула Киру к себе, закрывая её своим телом. Сердце снова забилось в бешеном ритме. Опять агрессия, опять конфликт.
— А девчонка ничего, — парень с висками проигнорировал слова Артема и уставился на Злату. — Эй, красавица, как зовут? Может, бросишь этого хмурого и погуляешь с нормальными пацанами?
Злата почувствовала, как внутри всё сжалось. Она хотела промолчать, спрятаться, убежать... но рука Киры, доверчиво сжимающая её ладонь, придала ей сил.
— Она занята, — Артем сделал шаг вперед, перекрывая обзор на Злату. — И если ты еще раз откроешь рот в её сторону, я забуду про спортивный режим и выбью тебе все зубы прямо здесь.
Парень с висками оценил габариты Артема, посмотрел на его сжатые кулаки и, видимо, решил, что здоровье дороже.
— Да ладно тебе, Игнатов, шуток не понимаешь... Пошли, пацаны, ну его, он сегодня не в духе.
Когда компания скрылась, Артем еще несколько секунд стоял неподвижно, тяжело дыша. Потом он обернулся к Злате.
— Ты как? испугалась?
Злата посмотрела на него. Её лицо было бледным, но она не дрожала.
— Я привыкла к таким, — тихо сказала она. — В детском доме их было много. Спасибо, что... заступился.
Артем внимательно посмотрел на неё. Он ждал слез, ждал истерики, но она просто стояла и смотрела на него своими огромными глазами.
— Пошли в машину, — буркнул он. — Хватит на сегодня гербария.
До общежития они доехали в полном молчании. Кира уснула на заднем сиденье, прижимая к себе пакет с листьями.
Когда машина остановилась, Злата повернулась к Артему.
— Спасибо за вечер. И за Киру. Она чудесная.
— Завтра я не смогу тебя забрать, — вдруг сказал он, глядя на руль. — У меня спарринги до поздна.
— Всё хорошо, я дойду сама, — Злата открыла дверь.
— Нет, не дойдешь, — Артем достал телефон. — Запиши мой номер. Если кто-то... если те придурки или еще кто-то появится — звони. Сразу. Поняла?
Злата замялась.
— Я не хочу навязываться...
— Записывай, — отрезал он. — Это не обсуждается.
Она послушно достала свой старенький смартфон и вбила цифры. «Артем». Коротко и просто.
— Спокойной ночи, — сказала она, выходя из машины.
— Спокойной, Злата, — ответил он, и в его голосе ей послышалось что-то, чего она никак не ожидала — тепло.
Артем смотрел, как она заходит в двери общежития. Эта девчонка была для него загадкой. Ботанка? Возможно. Но ботанка со стержнем внутри. Она была другой. Она не просила защиты, но вызывала желание защищать. Она не пыталась понравиться, но заставляла думать о себе каждую минуту.
— Черт, — Артем ударил ладонью по рулю. — Ввязался же в историю.
Он понимал, что завтра снова будет искать повод, чтобы увидеть её. Не ради Киры и не ради гербария. А просто потому, что в этом огромном, холодном городе ему вдруг захотелось тишины, которую приносила с собой эта странная, черноволосая девушка из Орла.
Злата, поднявшись в комнату, подошла к окну. Черная машина внизу еще пару минут стояла на месте, а потом медленно тронулась и исчезла в темноте. Она прикоснулась к стеклу. Питер больше не казался таким пугающим. Возможно, Марина была права, и такие парни едят таких, как она, на завтрак. Но почему-то сейчас Злате казалось, что Артем Игнатов — это не тот, кто её сломает. Это тот, кто поможет ей наконец-то перестать бояться.
Она достала телефон и открыла контакт «Артем». Несколько секунд она смотрела на имя, а потом решительно нажала «редактировать» и добавила маленькое изображение льва рядом с именем.
— Посмотрим, кто кого сломает, боксер, — прошептала она с легкой улыбкой, которую не видела даже она сама.
Впереди была учеба, тренировки и новая жизнь. И где-то в этой жизни теперь был человек, чей голос мог напугать до дрожи, но чьи руки, сбитые в кровь, неожиданно стали для неё символом безопасности. Питер начинал открывать свои тайны, и Злата была готова их принять. Все до единой.