← Назад к обзору

Запрет страсти

Танец на лезвии бритвы

Стены больничной палаты давили своей стерильной белизной, но для Т/И они стали временным убежищем от хаоса, который она сама помогла создать. Прошло три дня с ее «чудесного спасения». Детектив Юнги не отходил от дела ни на шаг, его подозрительность росла с каждым часом, и Т/И чувствовала, как петля его внимания затягивается на ее шее. Но главная угроза пришла не от закона и не от ее темного покровителя.

Она стояла у окна, глядя на пустой больничный двор, когда дверь за ее спиной открылась. Т/И ожидала увидеть медсестру или хмурого Юнги, но в проеме стоял человек, которого она меньше всего хотела видеть.

– Ты выглядишь бледной, Т/И. Но это тебе даже идет.

– Сухо? – Голос девушки сорвался.

Кан Сухо был ее бывшим парнем, человеком, чья одержимость ею когда-то заставила ее сменить номер телефона и переехать в другое общежитие. Он был богат, влиятелен и абсолютно убежден, что Т/И — его собственность.

– Ты думала, что спряталась за спинами полицейских? Или, может быть, за спиной того ублюдка, который тебя похитил? – Сухо медленно вошел в палату, запирая дверь на замок. В его руке был небольшой шприц. – Я знаю всё, Т/И. Я следил за тобой дольше, чем этот твой «зверь».

– Уходи, Сухо. Я позову охрану, – она потянулась к кнопке вызова, но он перехватил ее руку с пугающей быстротой.

– Охрана спит, дорогая. Я заплатил им достаточно, чтобы они не слышали твоих криков. Но кричать ты не будешь.

Укол в шею был мгновенным. Т/И почувствовала, как по венам разливается ледяной холод, и мир вокруг начал расплываться. Последнее, что она видела — это торжествующая улыбка Сухо.

– Чонгук тебя не спасет, – прошептал он ей на ухо. – Ты для него просто щит. Приманка, чтобы полиция не добралась до его глотки. Он использует тебя, а я... я тебя люблю.

Когда Т/И пришла в себя, она обнаружила, что находится не в больнице. Комната была роскошной, залитой мягким светом дорогих люстр, но окна были закрыты тяжелыми стальными ставнями. Она лежала на огромной кровати, а на кресле напротив сидел Сухо, потягивая вино.

– Добро пожаловать домой, – сказал он, указывая на вешалку в углу комнаты. – Сегодня вечером состоится благотворительный прием в честь «безопасности города». Иронично, не правда ли? Ты пойдешь со мной.

На вешалке висело платье. Оно было вызывающе красным, из тончайшего шелка, который, казалось, будет сползать от любого движения. Глубокое декольте, подчеркивающее пышную грудь, и разрез до самого бедра не оставляли места для воображения.

– Ты с ума сошел, – прохрипела Т/И, пытаясь сесть. Голова всё еще кружилась. – Меня ищут. Весь город ищет жертву маньяка.

– Именно поэтому ты наденешь парик и маску, – Сухо поднялся и подошел к ней, грубо хватая за подбородок. – Ты будешь моей спутницей. И если ты попытаешься сбежать или подать знак, я отправлю видео, где ты мило беседуешь с Чонгуком на складе, прямиком детективу Юнги. Ты ведь не хочешь, чтобы твой «герой» закончил на виселице из-за тебя?

Т/И замерла. Он знал. Он действительно всё знал.

Вечер наступил слишком быстро. Платье облегало ее тело как вторая кожа, каждое движение отзывалось шорохом дорогой ткани. Зеркало отражало незнакомку: роковая женщина с алыми губами и холодным взглядом. Сухо надел ей на шею массивное колье, скрывая следы, оставленные Чонгуком.

Зал приемов сиял золотом и хрусталем. Сотни людей в смокингах и вечерних платьях пили шампанское, обсуждая последние новости о «Красивом Звере». Т/И чувствовала себя так, будто идет по минному полю. Сухо крепко держал ее под локоть, его пальцы впивались в ее кожу.

– Улыбайся, дорогая, – шептал он. – Ты же не хочешь расстроить гостей.

Внезапно в толпе она заметила знакомую фигуру. Тэхён. Он стоял у колонны, потягивая коктейль, и выглядел как обычный богатый наследник. Его пепельные волосы были аккуратно уложены, а взгляд блуждал по залу, пока не остановился на ней.

Т/И почувствовала, как сердце пропустило удар. Тэхён не подал виду, что узнал ее, но его глаза сузились. Он медленно отделился от колонны и начал пробираться сквозь толпу в их сторону.

– Господин Кан! Какая встреча, – раздался бархатистый, холодный голос Тэхёна. Он подошел к ним, игнорируя Сухо и глядя прямо на Т/И. – И какая очаровательная спутница. Не представите?

– Это моя невеста, – отрезал Сухо, пытаясь увести Т/И в сторону. – Мы здесь ненадолго.

– Невеста? – Тэхён приподнял бровь, и в его глазах блеснул опасный огонек. – Странно. Мне казалось, я видел эту даму в совсем других обстоятельствах.

Тэхён сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Сухо.

– У вас очень красивое платье, мисс, – сказал он, обращаясь к Т/И. Его голос стал ниже. – Но мне кажется, красный — это цвет опасности. Или крови. Что вы думаете?

– Я думаю, что мне нужно выйти на воздух, – быстро ответила Т/И, надеясь, что Тэхён поймет ее отчаяние.

– Я провожу вас, – Тэхён перехватил ее вторую руку, и на мгновение Сухо и Тэхён оказались в нелепом противостоянии, держа девушку с двух сторон.

– Убирайся, Ким, – прошипел Сухо. – Ты не знаешь, с кем связываешься.

– О, я прекрасно знаю, – Тэхён улыбнулся, и эта улыбка была точной копией хищного оскала Чонгука. – А вот знаешь ли ты, что Зверь очень не любит, когда трогают его вещи?

В этот момент свет в зале внезапно погас. Раздались крики, звон разбитого стекла. Т/И почувствовала, как чьи-то сильные руки рванули ее на себя, вырывая из хватки Сухо.

– Тише, куколка, – прошептал Тэхён ей на ухо в полной темноте. – Чонгук в ярости. Но я, пожалуй, придержу тебя у себя еще немного. Ты в этом платье... просто преступно хороша.

Тэхён потащил ее через запасной выход, пока в зале началась паника. Они оказались на темной террасе, где дождь снова начал заливать город.

– Где Чонгук? – Т/И пыталась отдышаться, прижимая руки к пышной груди, которая едва удерживалась корсетом платья.

– Он занят Сухо, – Тэхён прижал ее к каменным перилам террасы. Его взгляд скользнул по разрезу ее платья, обнажающему стройную ногу. – Знаешь, я всегда считал, что Чонгук слишком рискует из-за тебя. Но сейчас, глядя на тебя... я начинаю его понимать.

Тэхён наклонился ближе, его лицо было в сантиметрах от ее.

– Ты ведь знаешь, что он тебя использует? – повторил он слова Сухо, но с совсем другой интонацией. – Ты для него — величайшее произведение искусства. Но искусством можно любоваться, а можно владеть.

– Ты предаешь его? – Т/И посмотрела ему в глаза, пытаясь найти там хоть каплю искренности.

– Нет. Я просто беру то, что плохо лежит, – Тэхён коснулся губами ее шеи, прямо над тем местом, где был рубин. – Он не узнает. Или узнает, когда будет уже поздно.

Внезапно дверь на террасу распахнулась с таким грохотом, что Т/И вскрикнула. В проеме стоял Чонгук. Его рубашка была залита кровью — явно не его. В руке он сжимал нож, с лезвия которого капала алая жидкость. Его глаза горели безумием, которое она видела на складе, но теперь оно было направлено не на мир, а на них.

– Тэхён, – голос Чонгука был похож на скрежет металла. – Отойди от нее. Сейчас же.

Тэхён не спеша отстранился, подняв руки в притворном жесте капитуляции, но на его губах играла дерзкая усмешка.

– Спокойно, Гук. Я просто проверял, насколько надежно Сухо ее охранял. Оказалось — никак.

Чонгук проигнорировал друга. Он подошел к Т/И, его шаги были тяжелыми, хищными. Он схватил ее за талию, притягивая к себе так резко, что она ударилась о его грудь.

– Ты надела это для него? – прорычал он, глядя на ее платье. – Ты позволила ему касаться тебя?

– Он похитил меня, Чонгук! – закричала она, срываясь на плач. – Он угрожал мне! Он знает про нас!

Чонгук замер. Его хватка немного ослабла, но взгляд остался ледяным.

– Больше он никому не угрожает, – сказал он, и Т/И поняла, что Сухо больше нет. – Тэхён, убери здесь всё. Дженни уже на пути к Юнги, она подбросит ему «улики» из дома Сухо. Завтра весь город будет знать, что Кан Сухо и был тем самым убийцей, который покончил с собой от угрызений совести.

– А как же Т/И? – Тэхён посмотрел на нее с нескрываемым интересом. – Она официально спасена второй раз?

– Нет, – Чонгук поднял Т/И на руки, игнорируя ее слабое сопротивление. – С нее хватит игр в спасение. Теперь она уходит в тень навсегда.

Он понес ее к лестнице, ведущей к парковке. Т/И видела через его плечо, как Тэхён провожает их взглядом, и в этом взгляде была не только зависть, но и обещание. Она поняла, что попала в еще более сложную паутину.

В машине Чонгук молчал. Он вел быстро, опасно маневрируя между потоками воды. Когда они доехали до нового убежища — заброшенного особняка в лесу — он высадил ее и буквально затащил внутрь.

– Раздевайся, – приказал он, когда они оказались в спальне.

– Что? – Т/И отступила назад.

– Это платье... оно пахнет им. И Тэхёном. Я не хочу видеть его на тебе ни секунды больше, – он подошел к ней и одним резким движением рванул шелк от декольте до самого низа.

Платье упало к ее ногам кровавой лужей. Т/И осталась в одном белье, дрожа от холода и страха. Чонгук смотрел на нее, и его ярость медленно превращалась в нечто иное.

– Ты думала, что можешь сбежать от меня в руки другого? – Он толкнул ее на кровать, нависая сверху. – Ты моя, Т/И. Каждая твоя слеза, каждый твой вздох. Если кто-то еще коснется тебя, я вырежу этот город до последнего камня.

Он впился в ее губы с такой силой, что она почувствовала вкус собственной крови. Это был поцелуй собственника, клеймо, которое он выжигал на ней снова и снова. Его руки исследовали ее тело, грубо и властно, заставляя ее забыть обо всем: о Сухо, о Юнги, о Тэхёне.

– Скажи это, – требовал он между поцелуями. – Скажи, что ты принадлежишь мне.

– Я твоя... – выдохнула она, теряясь в его страсти. – Только твоя, Чонгук.

В ту ночь она поняла, что ее план «выжить» провалился окончательно. Она не была шпионом, не была жертвой. Она стала частью его безумной симфонии, где каждая нота была написана кровью.

На следующее утро детектив Юнги стоял в кабинете Кан Сухо, глядя на «предсмертную записку» и окровавленный нож. Всё сходилось. Идеально. Слишком идеально.

– Вы верите в это, сэр? – спросил молодой помощник.

Юнги смял записку в руке.

– Нет. Сухо был подонком, но он не был Зверем. Зверь всё еще там. И он забрал ее с собой.

Юнги подошел к окну. Дождь наконец-то закончился, но город не стал чище. Где-то там, в лесах, Чонгук и Т/И начинали свою новую жизнь — жизнь, где мораль была мертва, а любовь была лишь другим названием для абсолютной власти.

Т/И стояла на балконе особняка, кутаясь в теплый халат. Чонгук подошел сзади, надевая на ее шею рубиновую подвеску.

– Теперь она на месте, – прошептал он.

Она посмотрела на свои руки. Они были чисты, но она знала — это ненадолго. В зеркале за ее спиной отражался не только Чонгук, но и Тэхён, который наблюдал за ними из тени коридора. Она была в центре треугольника безумия, и ей это, к своему ужасу, нравилось.

– Симфония продолжается, – прошептала она, закрывая глаза и отдаваясь во власть своего Зверя.

Город мог спать спокойно. У него был новый герой, мертвый и ложный. А настоящие монстры только начинали свой пир. И Т/И была самой прекрасной частью этого пиршества, готовая сгореть дотла в огне, который сама же и разожгла.