← Назад к обзору

Запретный плод

Пепел сомнений и сталь Монарха

В комнате Сон Юки пахло не только сандалом, но и едким табачным дымом вперемешку с густым, приторным ароматом персикового саке. Окно было плотно зашторено, и лишь узкий луч света пробивался сквозь щель, высвечивая танцующие в воздухе пылинки. Юки сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Его атлетичный торс был обнажен, и татуировки в полумраке казались глубокими шрамами на душе.

Перед ним стояла полупустая бутылка саке. Юки, всегда отличавшийся мудростью и почти сверхъестественным для шестнадцатилетнего парня самообладанием, сейчас выглядел разбитым. Его ярко-голубые глаза, обычно сияющие ледяной решимостью S-рангового охотника, потускнели и покраснели от бессонницы.

Прошла неделя. Семь дней, которые превратили его внутренний мир в выжженную пустыню.

Для Сухо эта неделя стала временем триумфа. Старший брат буквально светился, его омежья аура стала мягкой, податливой и счастливой. Он заходил на кухню с улыбкой, касался плеча Юки, словно ничего предосудительного не произошло, словно они не нарушили древнейшее табу человечества. Но для Юки каждый такой жест был подобен удару кинжала.

Дверь в комнату бесшумно отворилась. Юки даже не вздрогнул — он почувствовал эту мощь за несколько километров до того, как владелец ауры вошел в дом. Теневой Монарх, Сон Джинву, вернулся.

Отец вошел в комнату медленно, его присутствие мгновенно вытеснило запах табака и алкоголя. Джинву не нуждался в словах, чтобы подавлять — сама его тень, казалось, заполняла углы, изучая состояние младшего сына. Он увидел пустую бутылку, пепельницу и, самое главное, ту ауру отчаяния, что исходила от Юки.

Джинву молча сел на пол рядом с сыном, скрестив ноги. Величайший охотник в истории, перед которым трепетали короли и боги, сейчас был просто отцом, чей ребенок тонул в собственном горе.

– Пап... – Юки поднял голову, его голос был хриплым и надтреснутым. – Ты вернулся.

– Я почувствовал твою боль еще на границе города, Юки, – тихо произнес Джинву, глядя прямо перед собой. – Что случилось? Почему мой сын, который в одиночку выходил против легионов теней, прячется в темноте с бутылкой саке?

Юки горько усмехнулся, глядя на свои руки. Те самые руки, которыми он обнимал брата. Те самые руки, которые не смогли оттолкнуть искушение.

– Может, тебе стоит просто убить меня? – проскрежетал он, и в этом вопросе не было вызова, только бесконечная усталость. – Сделай это быстро. Твои тени не осудят тебя за чистку рядов.

Джинву вздрогнул. Его глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым пламенем, а давление маны в комнате возросло настолько, что затрещали стекла в шкафу.

– Что ты такое говоришь, сын? – голос отца стал стальным. – Что могло произойти, чтобы ты просил о смерти от моей руки?

Юки зажмурился. Слеза, которую он так долго сдерживал, медленно скатилась по его щеке, оставляя влажный след на светлой коже. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

– Сухо... – выдохнул он, и это имя прозвучало как признание в преступлении. – Он перешел черту. А я... я не смог устоять. Я поддался. Мы переспали, папа.

В комнате воцарилась такая тишина, что стало слышно биение сердец. Джинву замер. Он ожидал чего угодно — проваленного задания, потери контроля над силой, столкновения с врагом, но не этого.

– Я честно старался воздержаться, – продолжал Юки, захлебываясь словами, словно пытаясь выплеснуть весь яд из души. – Я запирался, я уходил на тренировки до изнеможения, я твердил себе, что мы одной крови. Но он... он пришел ко мне. Он сказал, что я единственный альфа, который может принять его. Что другие боятся его мощи, боятся того, что он сын Монарха. Что только я равен ему по силе и духу.

Юки всхлипнул, закрывая лицо руками. Его атлетичные плечи мелко дрожали.

– Он сказал, что любит меня не как брата, – прошептал он сквозь пальцы. – А как своего истинного альфу. И в тот момент... когда его запах заполнил всё пространство, когда его мана отозвалась в моей... я просто перестал быть человеком. Я стал тем зверем, которого ты всегда учил меня контролировать.

Джинву молчал долго. Он смотрел на татуировки Юки, которые были точной копией его собственных магических узоров. Он видел в сыне свое отражение — ту же силу, ту же склонность к одиночеству и ту же непомерную ответственность за тех, кто дорог.

– Что мне делать, пап? – Юки поднял на него полные боли глаза. – Это ведь неправильно. Это против всех законов природы, против всего, чему ты и мама нас учили. Но когда я смотрю на него... когда я чувствую его рядом... я не могу заставить себя жалеть о том, что произошло. И от этого мне еще страшнее. Я монстр?

Джинву протянул руку и положил её на затылок сына, притягивая его к своему плечу. Юки, S-ранговый охотник ростом в сто восемьдесят пять сантиметров, прижался к отцу, как маленький напуганный ребенок.

– Ты не монстр, Юки, – голос Джинву стал глубоким и мягким, как бархат теней. – Ты — носитель силы, которая стоит выше человеческих законов. Когда я стал Монархом Теней, я перестал быть просто человеком. Моя кровь изменилась. И ваша кровь — твоя и Сухо — она не такая, как у остальных.

Джинву вздохнул, глядя в пустоту.

– В мире магии и древних существ понятия «правильно» и «неправильно» часто размываются, – продолжал он. – Сильные ищут сильных. Истинные пары среди высших рангов — это не миф, это зов самой маны. Сухо прав в одном: ему почти невозможно найти пару среди обычных людей или даже охотников ранга А. Его сила просто подавит их, сломает их волю. Твоя аура — единственная, в которой он может дышать свободно.

Юки отстранился, вытирая лицо тыльной стороной ладони.

– Значит, ты не ненавидишь меня? – спросил он с надеждой и страхом.

– Как я могу ненавидеть тебя за то, что ты — это я? – Джинву едва заметно улыбнулся, хотя в его глазах всё еще читалась тревога. – Но ты должен понимать, Юки. Мир не примет этого. Твоя мать... она омега, но она всё еще человек в своей душе. Для неё это будет ударом.

– Я знаю, – Юки опустил голову. – Поэтому я и прячусь здесь. Я не знаю, как смотреть ей в глаза. Я не знаю, как смотреть в глаза Сухо, когда он улыбается мне за завтраком, будто мы просто сходили в кино.

– Тебе придется повзрослеть еще быстрее, чем ты планировал, – Джинву встал и подошел к окну, отодвигая штору. Солнечный свет залил комнату, заставляя Юки зажмуриться. – Мудрость, о которой все говорят, — это не только знание боевых искусств или умение готовить. Это способность нести груз своих решений, какими бы тяжелыми они ни были.

Джинву обернулся. Его фигура на фоне окна казалась монолитной скалой.

– Ты альфа, Юки. И ты выбрал своего омегу, осознанно или нет. Если ты сейчас оттолкнешь Сухо из-за страха перед обществом, ты сломаешь его. Его мана не выдержит такого предательства от истинной пары. Ты хочешь видеть его мертвым внутри?

– Нет! – резко ответил Юки. – Никогда.

– Тогда вставай, – скомандовал отец. – Умойся. Приведи себя в порядок. Ты не имеешь права на слабость, пока в этом доме есть те, кто зависит от твоей силы. Мы не будем рассказывать матери сейчас. Дай времени улечься. Но и бегать от Сухо ты больше не будешь.

Юки медленно поднялся. Его тело всё еще ныло от внутреннего напряжения, но слова отца дали ему ту самую опору, которой ему не хватало всю эту неделю.

– А если... если это приведет к катастрофе? – спросил он, глядя на отца.

Джинву подошел к двери и, уже выходя, обернулся через плечо. Его глаза сверкнули тем самым синим светом, который Юки видел в зеркале.

– Если мир решит, что вы виноваты, – произнес Теневой Монарх, – я встану между этим миром и вами. Но помни: быть парой — это не только страсть. Это ответственность. Береги его, Юки. Он доверил тебе не только тело, но и свою искру жизни.

Дверь закрылась. Юки остался один в залитой светом комнате. Он посмотрел на свои руки — татуировки больше не казались шрамами. Они казались броней.

Он подошел к зеркалу. Из него на него смотрел шестнадцатилетний парень с внешностью бога и глазами человека, который только что заглянул в бездну и не отвел взгляда.

– Истинный альфа... – прошептал он, пробуя слова на вкус.

Юки взял бутылку саке и вылил остатки в раковину. Звук льющейся жидкости казался финальной точкой в его детстве. Он больше не был просто младшим братом. Он был опорой. Он был защитником.

Выйдя из комнаты, он столкнулся в коридоре с Сухо. Старший брат замер, его глаза расширились, когда он увидел Юки — не разбитого и прячущегося, а собранного, с той самой властной аурой, которая покорила его неделю назад.

– Юки? – тихо позвал Сухо, в его голосе проскользнула нотка неуверенности.

Юки сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Он больше не сглатывал нервно, не отводил взгляда. Он положил руку на затылок Сухо, точно так же, как только что сделал отец, и притянул его к себе, целуя в лоб — собственнически и нежно одновременно.

– Иди на кухню, – произнес Юки низким, спокойным голосом. – Я приготовлю ужин. И на этот раз... мы не будем делать вид, что ничего не произошло.

Сухо вспыхнул, его запах мгновенно стал сладким и радостным. Он кивнул, преданно глядя на брата, и поспешил вниз.

Юки смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри него успокаивается буря, уступая место холодной решимости. Он знал, что впереди их ждут трудности, которые могут разрушить их семью. Он знал, что гнев матери и осуждение мира — это лишь вопрос времени.

Но глядя на свои ладони, он чувствовал силу, способную передвигать горы. И аромат персиков, всё еще витавший в воздухе, больше не казался ему запахом греха. Теперь это был запах его дома. Его выбора. Его судьбы.

Вечером, когда вся семья собралась за столом, Ча Хэ Ин с подозрением посмотрела на сыновей. Она чувствовала, что атмосфера в доме изменилась, стала более густой, заряженной чем-то непонятным. Но Джинву лишь мягко коснулся её руки, отвлекая разговором о делах Ассоциации.

Юки сидел напротив Сухо. Он резал персики для десерта, и его движения были идеальны. Каждый ломтик — как произведение искусства. Он чувствовал на себе взгляд брата, полный обожания и страсти, и отвечал на него спокойным, мудрым блеском голубых глаз.

В ту ночь Юки не пил саке. Ему больше не нужно было забытье. Он слушал музыку, доносившуюся из комнаты Сухо, и знал: что бы ни случилось завтра, сегодня он наконец-то принял свою природу.

S-ранговый альфа Сон Юки нашел свою битву. И в этой битве он не собирался проигрывать.