← Назад к обзору

Запретный плод

Жатва Монарха: Новая грань силы

Тренировочный зал в подвальном уровне новой квартиры Джинву был спроектирован с учетом запредельных нагрузок. Стены, укрепленные магическими барьерами высшего ранга, могли выдержать прямой удар дракона, а система фильтрации воздуха работала бесшумно, создавая ощущение полной изоляции от внешнего мира. Здесь не было камер, не было лишних глаз — только отец и сын, стоящие друг напротив друга на холодном полированном полу.

Сон Джинву снял пиджак, оставшись в черной рубашке с закатанными рукавами. Его аура, обычно подавленная и скрытая глубоко внутри, сейчас едва заметно пульсировала, резонируя с пространством. Он внимательно изучал Юки. Парень казался еще выше в этом пустом зале, его небесно-голубые глаза светились странным предвкушением.

– Юки, – негромко произнес Джинву, и его голос эхом отразился от стен. – Мы много говорили о том, что произошло в семье. Но мы почти не обсуждали твою новую силу. Я чувствую её. Она не похожа на ману охотников, не похожа на силу правителей или монархов. Это нечто... иное.

Юки кивнул, переминаясь с ноги на ногу. Его пирсинг тихо звякнул.

– Я и сам не до конца понимаю, что это, пап. Она просто проснулась во мне, когда я начал осознавать, насколько прогнил этот мир. Она холодная, но в то же время живая.

– Покажи мне свою форму скелета, – прямо сказал Джинву, сделав шаг назад, чтобы дать сыну пространство. – Я хочу увидеть её своими глазами. Не в зеркале, не мельком, а здесь.

Юки на мгновение замялся, но, встретив спокойный и поддерживающий взгляд отца, решился. Он закрыл глаза и сделал глубокий, медленный вдох. Воздух вокруг него внезапно стал густым и морозным. Татуировка на спине, скрытая под одеждой, вспыхнула так ярко, что свет пробился сквозь ткань футболки, очерчивая сегменты позвоночника и острые крылья лопаток.

Раздался сухой, четкий звук, напоминающий треск ломающегося льда. Реальность вокруг Юки пошла рябью, и его человеческий облик начал стремительно меняться. Кожа и плоть словно испарились, замещаясь идеально белой, матовой костяной структурой.

Через секунду перед Джинву стояла высокая фигура в длинном черном пальто с необычайно высоким воротником. Из пустых глазниц скелета горели два зловещих красных огонька, от которых вверх тянулись тонкие алые линии энергии, похожие на кровавые слезы, текущие в обратную сторону. На костяных ладонях пульсировали метки: красная на левой, голубая на правой.

Джинву замер. Как Теневой Монарх, он видел тысячи смертей и тысячи существ, но это... это было воплощением самой идеи Жнеца. Чистая, концентрированная эссенция конца.

– Великолепно, – прошептал Джинву.

Он медленно подошел к сыну. Юки в этой форме не двигался, он замер, словно статуя, но его присутствие заполняло весь зал. Джинву протянул руку и коснулся фаланг пальцев Юки. Кость была невероятно твердой, гладкой и... обжигающе холодной.

– Ты чувствуешь боль при превращении? – спросил отец, осторожно проводя пальцами по предплечью, где костяные узоры повторяли анатомию скелета.

– Нет, – голос Юки изменился. Он стал многослойным, резонирующим, словно говорили сотни голосов одновременно. – Наоборот. В этой форме я чувствую себя... правильным. Словно я наконец-то сбросил лишнюю кожу.

Джинву поднял руку выше, коснувшись челюсти скелета. В этот момент Юки, ведомый каким-то внутренним импульсом, приоткрыл рот. Из темноты черепа показался длинный, гибкий язык неонового красного цвета. Он светился мягким, потусторонним светом, контрастируя с белизной кости.

Джинву, охваченный исследовательским азартом и странным чувством родства этой силы со своей собственной, коснулся кончика этого языка.

– Чистая мана... – пробормотал он. – Нет, это даже не мана. Это первородная энергия смерти, облеченная в форму.

– Пап... ты чего? – Юки слегка дернулся, его красные глазницы вспыхнули ярче. Ему было непривычно такое пристальное внимание к деталям его второй формы.

– Мне просто любопытно, насколько детальна эта трансформация, – ответил Джинву, и в его глазах промелькнул холодный блеск ученого.

Он опустил взгляд ниже. Форма скелета была абсолютной. Пальто скрывало часть фигуры, но Джинву, ведомый непонятным чутьем, оттянул край одежды и заглянул глубже. К его искреннему удивлению, анатомия скелета была проработана до мельчайших подробностей, включая то, что у обычного скелета отсутствовало бы по определению.

– Ого... – Джинву приподнял бровь. – Даже это есть.

Он протянул руку и коснулся пальцем плотного, горячего органа, который, как и язык, светился неоновым красным светом. В отличие от остального тела, эта часть была мягкой и пульсировала жизнью.

Юки покраснел бы, будь у него кожа, но в форме скелета это выразилось в том, что алые линии у его глаз начали бешено вибрировать.

– Какого черта! – выкрикнул он, отпрыгивая к стене.

В ту же секунду он сбросил форму. Раздался хлопок, воздух снова потеплел, и перед отцом снова стоял обычный парень с взъерошенными волосами и пылающим лицом.

– Папа! Что это было?! – Юки прижал руки к груди, его сердце колотилось как сумасшедшее. – Зачем ты... туда полез?!

Джинву не ответил. Он замер, глядя на свои пальцы. На подушечке его указательного пальца осталась прозрачная, светящаяся жидкость — эссенция, выделенная формой Жнеца в момент прикосновения.

Джинву, повинуясь инстинкту, который был древнее человеческой логики, поднес палец к губам и лизнул его.

Мгновенно мир вокруг него взорвался красками. По венам Теневого Монарха прошла волна такой сокрушительной, первобытной мощи, что барьеры в зале затрещали и начали покрываться трещинами. Это не было похоже на усиление от поглощения теней. Это было так, словно в его бесконечный океан тьмы влили каплю раскаленного солнца.

Перед глазами Джинву всплыло системное окно. Оно было не стандартным синим, а кроваво-черным, с золотой каймой.

[Внимание!] [Теневой Монарх вошел в резонанс с эссенцией Жнеца.] [Условие скрытой эволюции выполнено.]

Джинву затаил дыхание, вчитываясь в строки, которые система выводила одну за другой.

[Обнаружен уникальный источник энергии: Семя Жнеца.] [Если Теневой Монарх примет в себе семя Жнеца, его уровень поднимется за пределы текущего лимита.] [Текущий статус: Монарх Смерти. Возможный статус: Абсолютный Судья.]

Джинву стоял неподвижно, глядя в пустоту. Он всегда считал, что достиг пика. Он победил Монархов, он стал хозяином территории вечной тьмы, его уровень был за пределами понимания системы. Но сейчас система утверждала, что есть нечто большее. И ключ к этому «большему» находился в его младшем сыне.

Юки, всё еще красный от смущения и возмущения, настороженно наблюдал за отцом.

– Пап? Ты в порядке? У тебя глаза... они светятся золотом.

Джинву медленно перевел взгляд на сына. Золотой блеск в его глазах медленно затухал, сменяясь привычной фиолетовой бездной, но внутри него продолжал бушевать пожар.

– Юки, – голос Джинву звучал непривычно глубоко. – Твоя сила... она гораздо важнее, чем мы думали. Она не просто дополняет мою. Она является её недостающей частью.

Юки нахмурился, подходя ближе. Он видел, что отец чем-то потрясен.

– О чем ты? Система что-то показала?

– Она показала путь к силе, о которой я даже не мечтал, – Джинву подошел к сыну и положил руки ему на плечи. Его хватка была железной. – Юки, то, что ты носишь внутри себя — это Семя Жнеца. Это чистейшая форма правосудия. И если мы... если мы объединим наши силы, я смогу стать тем, кто действительно сможет защитить этот мир от любой угрозы. Навсегда.

Юки посмотрел на отца, и в его небесно-голубых глазах отразилось понимание. Он чувствовал этот резонанс. Когда отец касался его в форме скелета, Юки тоже ощутил странный прилив сил, словно его кости стали стальными.

– И что нам нужно делать? – спросил Юки тихо. – Я... я готов помочь тебе, пап. После всего, что случилось... ты единственный, кому я верю.

Джинву смотрел на сына, и в его голове проносились тысячи сценариев. Он понимал, что этот путь потребует от них обоих чего-то большего, чем просто тренировки. Это была связь на уровне душ.

– Нам нужно тренироваться вместе, – сказал Джинву, смягчая хватку. – Нам нужно понять, как передавать эту энергию без вреда для тебя. Система говорит о «принятии семени», но я должен быть уверен, что это не истощит тебя.

Юки кивнул, его смущение начало отступать перед лицом новой, грандиозной цели.

– Я справлюсь. Моя форма скелета... она очень прочная. И если моя энергия может сделать тебя сильнее, значит, в этом и есть мой смысл. Не просто прятаться, а быть твоим мечом. Или твоим жнецом.

Джинву улыбнулся — на этот раз в его улыбке была не только теплота отца, но и предвкушение воина, нашедшего достойного союзника.

– Хорошо. На сегодня достаточно. Нам обоим нужно время, чтобы осознать это. Юки, иди отдохни. Завтра мы начнем по-настоящему.

Юки направился к выходу, но у самой двери остановился и обернулся.

– Пап?

– Да?

– Больше не делай так... ну, со штанами. Это было очень странно.

Джинву негромко рассмеялся, качая головой.

– Обещаю, Юки. Впредь будем придерживаться более... традиционных методов обмена маной.

Когда сын ушел, Джинву остался в зале один. Он снова вызвал окно системы и долго смотрел на слова «Абсолютный Судья». Его тени — Бер, Игритт, Беллион — начали проявляться за его спиной, чувствуя перемену в своем господине. Они преклонили колени, ощущая, что их монарх стоит на пороге чего-то великого.

Джинву посмотрел на свои ладони. Капля энергии Юки всё еще жгла его изнутри. Он понял, что его младший сын — не просто «тихий мальчик». Он — его величайший дар и его величайшая ответственность.

– Жнец и Монарх... – прошептал Джинву в пустоту зала. – Посмотрим, что скажет мир, когда мы выйдем на свет вместе.

В эту ночь в Сеуле было необычайно тихо. Но те, кто обладал магическим чутьем, чувствовали, как сама ткань реальности вибрирует от предчувствия перемен. Семья Сон, разрушенная предательством, начала перерождаться в нечто новое — в союз, который не сможет разорвать ни один бог и ни один демон.

А Юки, лежа в своей комнате, смотрел на свои руки. Красная и голубая метки на ладонях светились в темноте, словно два маяка. Он больше не боялся своей силы. Он знал, что теперь у него есть цель. И ради этой цели он был готов стать самым страшным кошмаром для своих врагов и самым надежным щитом для своего отца.