Запретный плод
Смерть старого мира
Прошло два года с того момента, как я едва не потерял Юки в Токио. Два года, которые должны были стать временем исцеления, но стали временем окончательного распада. Я смотрел на своих детей, играющих во дворе особняка, и видел в них отражение собственного проклятия.
Сухо, мой законный наследник, рос крепким и серьезным мальчиком. Он был похож на меня, но в его глазах светилась доброта Хэ Ин, та самая искра человечности, которую я так отчаянно пытался сохранить в себе. А рядом с ним была Миджун. Моя маленькая тень. Ей исполнилось семь, и с каждым днем сходство между нами становилось пугающим. Те же острые черты лица, те же непокорные черные пряди и глаза — серые, словно грозовая туча перед ударом молнии. Она была моей истинной преемницей. Магия теней в ней не просто теплилась, она кипела. Иногда я видел, как за её спиной колышется нечто темное, неоформленное, признающее в ней будущую королеву.
Юки развелся с Кенджи полгода назад. Это произошло не из-за нас, по крайней мере, официально. Кенджи узнал об измене — Юки не смог долго притворяться верным мужем, его натура бунтаря и скрытая тоска по истинной связи вырвались наружу в череде мимолетных связей. Кенджи, этот золотой мальчик, не выдержал. Он забрал близнецов и вернулся в Японию. Я не препятствовал. Напротив, мои тени проследили, чтобы переезд был быстрым, а развод — окончательным. Сейчас Кенджи уже женат на своей давней подруге, пытаясь построить новую «нормальную» жизнь.
Юки остался один. Миджун осталась с ним, потому что Кенджи всегда чувствовал в ней нечто чужое, пугающее. Теперь мой брат жил в небольшой квартире в центре Сеула, пытаясь найти себя в мире, где он больше не был «женой охотника». И это было мне на руку. Он был свободен. Он был только мой.
Но мой собственный брак трещал по швам. Хэ Ин больше не улыбалась. Она смотрела на меня с тихой скорбью, как смотрят на больного, чей недуг неизлечим. Она чувствовала холод, исходящий от меня, чувствовала, что моё тело здесь, а душа — в тени другого человека.
Сегодня был день, когда ложь должна была закончиться.
Я вошел в гостиную. Хэ Ин сидела у окна, глядя на заходящее солнце. Она не обернулась, когда я вошел, хотя, как охотник S-ранга, почувствовала моё присутствие задолго до того, как я открыл дверь.
– Нам нужно поговорить, – сказал я, и мой голос прозвучал как хруст льда под сапогом.
– Я знаю, Джинву, – она медленно повернула голову. Её лицо было бледным, в глазах застыла усталость. – Мы молчим об этом уже два года. Но тишина стала слишком громкой.
Я сел напротив неё, сцепив пальцы в замок. Рост сто девяносто сантиметров и аура Монарха делали меня слишком большим для этой комнаты, слишком тяжелым для этой жизни.
– Я не могу больше так жить, Хэ Ин. Я мучаю тебя. Я мучаю себя. Мы превратили наш дом в склеп, где единственное живое — это Сухо.
– Ты никогда не любил меня, – это не был вопрос. Это была констатация факта, произнесенная без горечи, лишь с глубокой печалью. – Ты любил идею нормальности. Ты хотел, чтобы я была твоим якорем, но якорь не может удержать бога теней, если он сам тянет себя на дно.
– Прости меня, – я опустил голову. – Ты заслуживаешь того, кто будет смотреть на тебя так, как я смотрю на...
– На него? – перебила она, и её голос дрогнул. – Я видела тебя в тот день на даче, Джинву. Я видела, какими вы вернулись из леса. Я не глупая. И я видела Миджун. Она — твоя плоть и кровь, и дело не в «родстве братьев». Она твоя дочь.
Я промолчал. Отрицать очевидное перед женщиной, которая делила со мной постель столько лет, было бессмысленно.
– Сухо останется со мной? – спросила она, и в её голосе впервые прорезался страх.
– Да. Я никогда не заберу его у тебя. Я буду обеспечивать вас, защищать, я всегда буду его отцом. Но я не могу быть твоим мужем.
– Уходи, Джинву, – она встала, поправляя платье. – Уходи к своей тьме. Я устала мерзнуть рядом с тобой.
Развод прошел тихо. Ассоциация постаралась скрыть детали, выставив всё как «непримиримые разногласия из-за нагрузки». Я оставил ей особняк, счета, всё, что могло обеспечить ей комфорт. Сухо плакал, когда я уходил, и это было единственное, что по-настоящему ранило меня. Но когда я увидел Миджун, ждавшую меня в машине, я понял, что поступил правильно.
Я поехал прямо к Юки.
Его квартира была пропитана запахом табака и одиночества. Юки сидел на балконе, глядя на неоновые огни Сеула. Когда я вошел, он не обернулся.
– Ты сделал это, – произнес он.
– Сделал, – я подошел и встал рядом. – Теперь мы оба свободны, Юки. По-настоящему.
– Свободны? – он горько усмехнулся, поворачиваясь ко мне. Его черные волосы были спутаны, а синие глаза горели лихорадочным блеском. – Ты разрушил две семьи, Джинву. Кенджи в Японии с другими детьми, Хэ Ин плачет в пустом доме. Ты называешь это свободой?
– Я называю это правдой. Мы больше не будем играть в прятки. Миджун здесь. Она внизу, с моими тенями. Она должна знать, кто её родители.
Юки резко встал, сокращая расстояние между нами.
– Ты безумец. Ты Теневой Монарх, ты должен быть мудрым, а ты ведешь себя как эгоистичный ребенок!
– Я веду себя как мужчина, который хочет обладать тем, что принадлежит ему! – я схватил его за плечи, прижимая к перилам балкона. – Хватит, Юки. Хватит бегать. Кенджи больше нет. Хэ Ин больше нет. Есть только ты, я и наша дочь.
– А как же мир? – прошептал он, и его сопротивление начало слабеть под моим напором. – Что скажут люди, когда увидят нас вместе?
– Пусть говорят что угодно. Если кто-то посмеет осудить нас, он будет иметь дело с армией теней. Я больше не позволю обществу диктовать мне, кого любить.
Я впился в его губы поцелуем, в котором было всё: годы боли, ревности, подавляемого желания и, наконец, триумфа. Юки застонал, его руки обхватили мою шею, притягивая еще ближе. Это не было похоже на наши тайные встречи в лесу или в Токио. Это было открытое признание.
Мы переместились в спальню. Здесь, в полумраке, татуировки Юки казались живыми узорами, оплетающими его тело. Я ласкал его кожу, чувствуя каждую мышцу, каждый шрам. Он был моим идеальным дополнением, моей тенью, обретшей плоть.
– Джинву... – выдохнул он, когда я вошел в него. – Ты погубишь нас обоих.
– Мы уже погибли, когда впервые коснулись друг друга, – ответил я, ускоряя темп. – Теперь мы просто учимся жить в аду, который сами создали.
Позже, когда мы лежали в тишине, я чувствовал, как его сердце бьется в унисон с моим. Миджун спала в соседней комнате — я чувствовал её спокойную, мощную ауру.
– Завтра я заберу вас в свой новый дом, – сказал я, перебирая его волосы. – Никаких Кенджи, никаких тайн.
– А Миджун? – Юки приподнялся на локте. – Как мы объясним ей?
– Она уже всё знает, Юки. Она видит тени. Она видит правду. Она — лучшее, что мы создали.
Юки прижался ко мне, пряча лицо на моей груди.
– Я боюсь, Джинву. Боюсь, что этот рассвет принесет только пепел.
– Пусть приносит, – я закрыл глаза, погружаясь в долгожданный покой. – Я Монарх Теней. Я построю наше королевство на этом пепле.
Утром мы вышли из квартиры. Я нес сумку Юки, а Миджун шла рядом, держа нас обоих за руки. На улице было много людей, охотники и обычные прохожие узнавали меня, шептались, указывали пальцами. Я видел их недоумение, видел, как они смотрят на Юки, на девочку, так похожую на меня.
Я не прятал лица. Я шел с гордо поднятой головой, чувствуя, как моя тень расправляет крылья над Сеулом.
– Смотри, папа, – Миджун указала на небо. – Солнце сегодня какое-то странное.
Я посмотрел вверх. Солнце действительно казалось бледным, словно его свет мерк перед мощью, которая проснулась в этом городе.
– Это просто новый день, маленькая тень, – ответил я, сжимая руку Юки. – Наш день.
Мы сели в машину. Хэ Ин прислала сообщение: «Сухо спрашивает, когда ты приедешь за ним на выходные. Будь счастлив, Джинву. Насколько это возможно для тебя».
Я удалил сообщение. Прошлое должно остаться в прошлом. Впереди была жизнь, полная осуждения, опасностей и, возможно, новой войны с теми, кто не примет наш союз. Но глядя на Юки, на его синие глаза, в которых наконец-то исчез страх, я знал, что справлюсь.
– Куда мы едем? – спросил Юки, когда мы выехали на шоссе.
– Домой, – ответил я. – В место, где тени не прячутся, а правят.
Миджун на заднем сиденье тихо засмеялась, и в её смехе я услышал эхо будущего. Будущего, которое мы вырвали у судьбы зубами.
Я — Сон Джинву, Теневой Монарх. И это моя история. История о том, как бог разрушил мир, чтобы спасти одного человека и одну маленькую девочку с глазами цвета грозы.
– Ты уверен? – спросил Юки тихо, когда мы подъехали к огромным воротам моего нового поместья, скрытого от глаз посторонних мощнейшими чарами.
– А ты? – я заглушил двигатель и повернулся к нему.
– С тобой — всегда, – ответил он, и в его голосе не было ни капли сомнения.
Мы вышли из машины. Миджун первая вбежала в дом, её мана радостно вспыхнула, приветствуя новое логово. Юки остановился на пороге, глядя на меня.
– Значит, теперь это наш ад? – спросил он с легкой полуулыбкой.
– Нет, Юки, – я обнял его за талию, притягивая к себе. – Это наш рай. Просто он немного темнее, чем у остальных.
Мы вошли внутрь, и двери за нами закрылись, отсекая мир света, мир лжи и мир Кенджи. Остались только мы. Тени, нашедшие друг друга в бесконечной ночи. И это было единственное, что имело значение.
– Я люблю тебя, брат, – прошептал Юки, касаясь моей щеки.
– Я люблю тебя, моя тень, – ответил я, закрывая глаза.
Смерть старого мира была окончательной. И в этом разрушении я наконец-то обрел жизнь. Миджун выбежала к нам, смеясь, и мы втроем стояли в центре нашего нового королевства, готовые встретить любую бурю. Потому что Монарх никогда не отступает. А Монарх, которому есть что терять, становится непобедимым.
В этот вечер Сеул заснул, не подозревая, что его величайший герой окончательно перестал быть человеком, выбрав путь, который вел либо к абсолютному величию, либо к полному забвению. Но мне было всё равно. Ведь рядом со мной был Юки, а в его глазах я видел всё небо, которое мне когда-либо было нужно.