← Назад к обзору

заведение

Анатомия страсти и белого кружева

Утро в Майами обещало быть душным, но Кристина чувствовала лишь приятную прохладу шелка на своей коже. Сегодня она решила пропустить утреннюю летучку в участке. Доукс всё равно будет занят изучением отчетов по делу Руиса, который «бесследно исчез» из своего убежища, не оставив ни капли крови — Брайан был мастером чистоты, а Кристина — мастером отвлечения внимания.

Она стояла перед зеркалом в их общей спальне, критически осматривая свой образ. Сегодня она не была детективом. Сегодня она была искушением.

На ней был строгий черный пиджак, надетый прямо на голое тело, под которым скрывался лишь комплект тончайшего белого кружева. Глубокий вырез едва прикрывал ложбинку, а при каждом движении ткань опасно скользила по коже. Узкие брюки-клеш подчеркивали длину ног, а на талии красовался тонкий кожаный ремешок. Кристина распустила свои длинные черные волосы, позволив им сияющим водопадом укрыть спину до самой поясницы. Последний штрих — густой черный кайал на веках и капля того самого сладкого, порочного парфюма за ушами.

Она знала, что Брайан сейчас в своей мастерской по протезированию. Он любил свою работу — это было легальное продолжение его страсти к человеческому телу, его структуре и эстетике.

– Посмотрим, насколько тверда твоя рука сегодня, Брайан, – прошептала она своему отражению, подпиливая острый белый ноготь.

***

Мастерская Брайана Мозера находилась в тихом районе. Здесь всегда пахло полимерами, гипсом и стерильностью. Когда Кристина толкнула тяжелую стеклянную дверь, колокольчик над входом мелодично звякнул.

Брайан стоял у верстака, спиной к ней. На нем был синий рабочий халат, рукава которого были закатаны, обнажая сильные предплечья. Он работал над слепком человеческой ноги, аккуратно шлифуя поверхность маленьким инструментом.

Кристина не спешила окликать его. Она медленно прошла вглубь помещения, и стук ее высоких каблуков эхом отозвался от кафельных стен. Брайан замер, но не обернулся. Он узнал этот аромат — ваниль, смешанная с опасностью.

– Ты сегодня не на службе, детектив? – его голос был бархатным, с легкой ноткой иронии.

– Я взяла отгул, – Кристина подошла ближе, остановившись прямо за его спиной. Она чувствовала исходящее от него тепло. – Захотелось посмотреть, как создаются твои... шедевры.

Брайан медленно повернулся. Его взгляд скользнул по ее лицу, задержался на губах, а затем опустился ниже, к глубокому вырезу пиджака. Он увидел край белого кружева и бледную кожу, на которой еще виднелись следы его вчерашних ласк. Его зрачки расширились, а пальцы, сжимавшие шлифовальный инструмент, заметно напряглись.

– Ты пришла сюда, чтобы мешать мне работать? – спросил он, и в его глазах вспыхнул тот самый хищный огонек, который Кристина так любила.

– Напротив, – она сделала еще шаг, так что носки ее туфель коснулись его ботинок. – Я пришла вдохновлять. Покажи мне, что ты делаешь.

Брайан отложил инструмент в сторону. Он взял ее за руку, рассматривая ее длинные белые ногти, контрастирующие с его ладонью, испачканной в гипсовой пыли.

– Я создаю подобие жизни, Кристина. То, что было сломано, я делаю целым. Но ты... ты выглядишь так, будто хочешь что-то разрушить.

– Возможно, – она улыбнулась, подаваясь вперед. Пиджак слегка разошелся, обнажая еще больше кружева. – У тебя очень острые инструменты, Брайан. И очень точные руки. Мне всегда было интересно, как ты чувствуешь форму.

Брайан схватил ее за талию и одним рывком усадил на высокий верстак, прямо рядом с неоконченным протезом. Инструменты со звоном разлетелись в стороны. Кристина охнула, но не отстранилась, а напротив, обхватила его шею ногами, притягивая к себе.

– Ты понимаешь, что здесь повсюду камеры? – прошептал он, впиваясь взглядом в ее зеленые глаза.

– Я их отключила, когда входила, – она прикусила губу, глядя на него из-под длинных ресниц. – Мы одни, Брайан. Только ты, я и твоя анатомия.

Он грубо схватил ее за подбородок, заставляя смотреть на него.

– Ты играешь с огнем, маленькая отличница. Ты пришла в мое логово в таком виде и ждешь, что я буду читать тебе лекции по протезированию?

– Я жду, что ты покажешь мне свою страсть, – прохрипела она, запуская руки под его халат. – Не ту, что ты прячешь для ночных складов. А ту, что ты чувствуешь сейчас.

Брайан не выдержал. Он впился в ее губы жестким, требовательным поцелуем, от которого у Кристины перехватило дыхание. Его руки жадно скользили по ее телу, сминая шелк пиджака и пробираясь под кружево белья. Кристина выгнулась, чувствуя холодную поверхность верстака спиной и обжигающий жар его тела перед собой.

– Твой парфюм... – выдохнул он в ее шею, оставляя влажный след. – Он сводит меня с ума. Ты пахнешь как грех, за который хочется убить.

– Так возьми этот грех, Брайан, – она впилась ногтями в его плечи, оставляя на ткани халата белые отметины. – Прямо здесь. Среди твоих манекенов и мертвых форм. Сделай меня живой.

Он сорвал с нее пиджак, и белое кружево ослепительно вспыхнуло в свете ламп мастерской. Брайан смотрел на нее как на самый ценный экспонат в своей коллекции. Он медленно провел кончиками пальцев по ее животу, поднимаясь выше, к груди.

– Ты совершенна, – прошептал он. – Каждая линия, каждый изгиб.

– Тогда не останавливайся, – Кристина притянула его голову к себе, заглушая его ответ поцелуем.

В мастерской стало жарко. Звуки города за окном — шум машин, крики чаек — казались чем-то далеким и нереальным. Существовал только этот стерильный зал, запах полимеров и их безумная, разрушительная страсть. Брайан не был нежным. В его движениях была та самая точность хирурга, но приправленная первобытной жаждой. Он знал, где нажать, где укусить, где коснуться, чтобы заставить ее кричать от наслаждения.

Кристина теряла связь с реальностью. Ее острые ногти царапали его спину, она шептала его имя, смешивая его с просьбами и клятвами. В этот момент она была не детективом, не студенткой, не дочерью — она была частью его тьмы, его единственным светом.

Когда всё закончилось, они еще долго сидели на верстаке, тяжело дыша. Брайан укрыл ее своим халатом, бережно поправляя ее растрепанные волосы.

– Ты сумасшедшая, – тихо сказал он, целуя ее в висок. – Доукс когда-нибудь поймет, почему ты так сияешь по утрам.

– Пусть понимает, – Кристина прижалась к нему, закрыв глаза. – У него нет и доли того, что есть у нас.

***

В полицейском участке Майами Джеймс Доукс в очередной раз пересматривал записи с камер наблюдения возле дома Карлоса Руиса. Он чувствовал, что истина где-то рядом, но она ускользала от него, как тень.

– Эй, Доукс! – Масука подошел к нему с коробкой пончиков. – Ты видел Кристину? Она сегодня не пришла. Говорят, приболела.

– Приболела она, как же, – прорычал Доукс. – У нее «болезнь» по имени Брайан Мозер. И я клянусь, Масука, я найду способ их прижать.

– Ой, да ладно тебе, – Винс хихикнул, выбирая пончик с розовой глазурью. – Посмотри на нее. Она же идеальна. Белые ногти, черные волосы... Если бы она на меня так посмотрела, я бы тоже «исчез» из этого участка.

– Ты идиот, Масука, – отрезал сержант.

Декстер Морган, стоявший неподалеку, слышал этот разговор. Он знал, где сейчас Кристина. Он чувствовал это своей кожей. Брайан и Кристина создавали нечто, что выходило за рамки его понимания. Это не был Кодекс. Это была свобода. Свобода быть монстром и быть любимым одновременно.

Декстер посмотрел на свои руки. Они были чисты. Но внутри него Темный Попутчик выл от зависти.

***

Кристина одевалась, глядя на свое отражение в витрине с протезами рук. Ее макияж был слегка размазан, что придавало ей вид падшего ангела. Она застегнула пиджак, скрывая белое кружево, которое теперь хранило запах Брайана.

– Мне пора, – сказала она, оборачиваясь к нему. – Завтра у нас совещание по делу «Ледяного убийцы». ЛаГуэрта хочет новых результатов.

Брайан подошел к ней, поправляя воротник ее пиджака. Его глаза снова были спокойными, но в глубине них тлели угли.

– Дай им результаты, Кристина. Дай им то, что они хотят увидеть. А мы с тобой увидим то, что скрыто.

– До вечера? – она приподнялась на цыпочки, легко касаясь его губ.

– До вечера, мой детектив.

Она вышла из мастерской, и солнечный свет Майами ослепил ее. Она шла к своей машине, чувствуя на себе взгляды прохожих. Она знала, что выглядит вызывающе, что ее парфюм оставляет шлейф за версту, но ей было всё равно.

Она села за руль и включила радио. Играла какая-то агрессивная латиноамериканская мелодия. Кристина посмотрела на свои руки, лежащие на руле. Белый маникюр был безупречен, за исключением одной маленькой красной точки на указательном пальце — капли крови Брайана, которую она не стала стирать.

– Мы еще поиграем, Джеймс Доукс, – прошептала она, нажимая на газ. – Мы еще поиграем.

Машина рванула с места, унося ее прочь от мастерской, в мир, где она была законом, в то время как ее сердце принадлежало самому опасному преступнику этого города. И в этом противоречии Кристина находила свою истинную, абсолютную гармонию.