Завриан спутник
Шепот древнего леса
Итэр чувствовал, как реальность ускользает сквозь пальцы, словно песок в песочных часах Натлана. В замкнутом пространстве гнезда, наполненном густым мускусным ароматом и запахом примятой зелени, время словно остановилось. Над ним возвышался зверь — мощный, первобытный, чья изумрудная чешуя в полумраке казалась живым доспехом.
— Ну же, тише, Тору... — прошептал Итэр, сам не зная, почему это имя пришло ему в голову. Оно звучало коротко и веско, как удар сердца.
Завриан, услышав голос, замер на мгновение. Его золотистые глаза, зрачки в которых сузились до вертикальных щелок, смотрели на Путешественника с пугающей интенсивностью. В этом взгляде не было голода хищника, желающего растерзать добычу. Это было нечто иное — древнее, инстинктивное желание обладать, закрепить за собой право на это странное, светящееся существо.
Итэр понимал, что сопротивление бесполезно. Сила завриана была абсолютной, но в его движениях, при всей их грубости, сквозила странная осторожность. Когда когти зверя снова зацепили край одежды, Итэр сам приподнял бедра, помогая избавиться от мешающей ткани. Штаны были отброшены в сторону, на мягкий мох, и прохладный воздух гнезда коснулся обнаженной кожи, вызывая невольную дрожь.
Тору издал низкий, вибрирующий звук, похожий на одобрительное рычание. Он не стал медлить. Его морда опустилась ниже, и Итэр почувствовал жар, исходящий от существа. Юмкозавры были известны своей ловкостью, и, как оказалось, это касалось не только перемещения по скалам.
Длинный, влажный и невероятно горячий язык завриана коснулся внутренней стороны бедра Итэра. Путешественник вскрикнул, его пальцы судорожно впились в густой мох. Это не было простое лизание; Тору действовал методично, словно следуя зову природы, который диктовал ему, как подготовить партнера.
– Ах... Тору, что ты... – Итэр закусил губу, когда язык зверя переместился к самому сокровенному месту.
Шершавая поверхность языка вызывала искры перед глазами. Завриан действовал настойчиво, обильно смачивая отверстие своей слюной, которая, казалось, обладала легким согревающим и расслабляющим эффектом. Каждое движение зверя было наполнено первобытной лаской. Итэр чувствовал, как сковывающее его напряжение начинает таять, сменяясь тягучим, тяжелым возбуждением, которое концентрировалось внизу живота.
Тору чувствовал эту перемену. Он довольно заурчал, его хвост мерно ударил по земле, поднимая облачко пыльцы от лесных цветов. Зверь приподнялся на мощных лапах, нависая над Итэром всей своей массой. Путешественник увидел, как из кожаного мешочка между задних лап завриана показалось его естество — внушительное, темное и горячее, пульсирующее от прилившей крови.
Итэр сглотнул, глядя на размеры зверя, но страх уже не доминировал в его сознании. Тело, разогретое ласками Тору, требовало большего. Когда завриан снова опустился ниже, Итэр обхватил его за массивную шею, притягивая к себе.
– Давай... – выдохнул он, закрывая глаза.
Тору не заставил себя ждать. Он действовал уверенно, направляемый инстинктом продолжения рода. Первый толчок был медленным, дающим телу Путешественника привыкнуть к невероятному объему. Итэр выгнулся в дуге, его пальцы скользнули по твердой чешуе на загривке зверя. Ощущение было настолько полным, настолько всепоглощающим, что крик застрял в горле.
Завриан замер, давая Итэру время, его тяжелое дыхание обжигало плечо юноши. Затем последовал второй толчок, более глубокий, и еще один. Гнездо наполнилось звуками плотского соития — шорохом мха, тяжелым дыханием и приглушенными стонами.
В какой-то момент Тору снова подался вперед, и его морда оказалась совсем рядом с лицом Итэра. Путешественник, ведомый каким-то странным порывом, приоткрыл рот, и длинный язык завриана тут же скользнул внутрь. Это не было похоже на человеческий поцелуй — это было глубокое, захватническое исследование. Итэр не отстранился. Напротив, он начал отвечать, сплетая свой язык с языком зверя, чувствуя вкус дикого леса и странную, почти магическую связь, установившуюся между ними.
Ритм Тору становился все более неистовым. Он больше не сдерживал себя, его мощные бедра двигались с неумолимой силой, вбивая Итэра в мягкую подстилку гнезда. Каждое движение отзывалось во всем теле Путешественника вспышками наслаждения, которые граничили с болью. Итэр чувствовал, как его собственное возбуждение достигает пика, как мир вокруг сужается до этого изумрудного гнезда, до этого горячего тела над ним.
– Тору! – Итэр выкрикнул имя зверя, когда очередная волна экстаза захлестнула его.
Завриан издал громкий, торжествующий рев, который, должно быть, был слышен далеко за пределами их убежища. Его тело напряглось, мышцы под чешуей перекатились стальными канатами, и он совершил последний, самый глубокий толчок, изливаясь внутрь своего избранника горячим потоком.
Итэр чувствовал, как жизнь пульсирует внутри него, как тепло заполняет всё его естество. Он лежал, тяжело дыша, глядя на то, как Тору медленно опускается рядом, не разрывая контакта, словно боясь, что Путешественник исчезнет, если он отпустит его хоть на миг.
Зверь начал нежно вылизывать лицо Итэра, слизывая пот и слезы, выступившие на глазах. В его урчании теперь слышалось бесконечное удовлетворение и какая-то звериная нежность.
– Ты... сумасшедший завриан, – прошептал Итэр, слабо улыбаясь и запуская руку в жесткую гриву на шее Тору.
Снаружи, где-то вдалеке, послышались встревоженные крики Паймон и топот ног — помощь была близко. Но здесь, в тени древних корней, Итэр понимал, что этот Натланский секрет останется только между ним и его изумрудным стражем. Тору прижал его к себе мощной лапой, закрывая от внешнего мира, и Итэр, изможденный и странно умиротворенный, позволил себе закрыть глаза, засыпая под мерный стук сердца лесного хозяина.