Ритм сердца и гул софитов

Первый день возвращения в здание JYP Entertainment ощущался как выход в открытый космос без скафандра. Минхо крепче сжал ручку детской переноски, накрытой легкой сеткой, и обменялся взглядом с Джисоном. Тот выглядел собранным: кепка низко надвинута на глаза, в руках — объемистая сумка с бутылочками, запасными слипами и любимой плюшевой квоккой Хёну, которую подарил Феликс.

– Ты готов? – тихо спросил Минхо, останавливаясь перед дверью в их новую «семейную» студию.

– Готов, – Джисон выдохнул, поправляя лямку сумки. – Главное, чтобы Хёну не решил устроить сольное выступление прямо во время прослушивания демо-записей. Чан-хён, конечно, поймет, но вот остальные...

– Остальные будут в восторге, и ты это знаешь, – отрезал Минхо, толкая дверь плечом.

Внутри их ждало уютное пространство, которое компания выделила паре в качестве эксперимента. Здесь было всё: звукоизоляция, чтобы крики младенца не мешали соседям, небольшой диван, пеленальный столик и, самое главное, колыбель.

Не успели они разложить вещи, как дверь распахнулась, и в комнату вихрем влетел Хёнджин, а за ним — Чанбин и Сынмин.

– Где мой племянник? – воскликнул Хёнджин, едва не уронив свой планшет для рисования. – Я принес ему новые пинетки! Я сам выбирал дизайн!

– Тише ты, – шикнул на него Минхо, выставляя ладонь вперед. – Он только что уснул в машине. Если разбудишь — будешь сам его укачивать до конца тренировки.

Хёнджин мгновенно замер в нелепой позе, затаив дыхание. Сынмин, проходя мимо, сочувственно похлопал его по плечу и подошел к Джисону.

– Как вы? – спросил он, и в его голосе не было привычного сарказма. – Выглядите... живыми. Это уже достижение.

– Мы в порядке, Сынмин-и, – улыбнулся Джисон, опускаясь на диван. – Просто немного странно возвращаться. Кажется, будто прошла вечность, а не пара месяцев. Мир музыки такой быстрый, а в мире Хёну время измеряется часами кормления.

Чанбин присел рядом, заглядывая в переноску.

– Он подрос. Лицо становится всё больше похожим на твоё, Хани. Особенно когда он хмурится во сне.

– Это он злится, что его лишили тишины, – Минхо начал доставать из сумки ноутбук. – Так, у нас через двадцать минут собрание с хореографами. Джисон, ты останешься здесь?

Хан замялся. Ему безумно хотелось пойти в зал, почувствовать пол под ногами и запах пота, услышать резкие команды наставников. Но Хёну...

– Я побуду с ним, – внезапно вызвался Чан. Лидер группы стоял в дверях, наблюдая за этой сценой с мягкой улыбкой. – Идите оба. Вам нужно размяться. Я как раз хотел поработать над аранжировкой в наушниках, посижу здесь. Если что-то пойдет не так — я напишу.

Минхо посмотрел на Чана с благодарностью, которую трудно было выразить словами.

– Спасибо, хён. Мы быстро.

Зал встретил их привычным запахом линолеума и огромными зеркалами. Когда музыка — резкая, агрессивная, с тяжелыми басами нового трека — ударила по ушам, Минхо почувствовал, как в нем просыпается Ли Ноу. Тот самый профессионал, для которого не существует ничего, кроме четкости линий и контроля над телом.

Однако через полчаса он поймал себя на том, что во время паузы машинально проверяет телефон.

– Ты сбился на втором куплете, – заметил Джисон, подходя к нему с бутылкой воды. – Хён, ты никогда не сбиваешься.

– Я просто подумал... – Минхо вытер пот со лба. – Вдруг Чан не заметит, что Хёну срыгнул? Или вдруг он начнет плакать, а Чан побоится его взять?

Джисон тихо рассмеялся, касаясь локтем бока Минхо.

– Чан-хён вырастил нас семерых. Поверь, один младенец для него — это отдых. Расслабься. Хёну в надежных руках. Давай лучше сосредоточимся на этом переходе, ты же сам говорил, что он должен быть идеальным.

Минхо кивнул, заставляя себя выкинуть лишние мысли из головы. Но тело всё равно работало иначе. В его движениях появилась новая глубина. Раньше это была чистая техника и холодная страсть, теперь же в каждом жесте сквозила какая-то осознанная нежность, скрытая за резкостью бита.

Когда тренировка закончилась, они буквально побежали обратно в студию.

Картина, представшая их глазам, заставила Минхо замереть. Чан сидел в кресле, на его груди, надежно зафиксированный в слинге (откуда он только взялся?), спал Хёну. Лидер одной рукой придерживал малыша, а другой медленно двигал мышку по монитору, сводя дорожки.

– Он проснулся через десять минут после вашего ухода, – прошептал Чан, не оборачиваясь. – Пришлось применить секретное оружие австралийских нянек. Ему нравится этот бит, кстати. Перестал плакать, как только я включил басовую линию.

Джисон подошел ближе, восторженно рассматривая сына.

– Кажется, у нас растет будущий продюсер.

– Или главный вокалист, – добавил Минхо, забирая ребенка у Чана.

Передача «ценного груза» прошла успешно. Хёну даже не открыл глаз, лишь смешно сморщил носик и уткнулся в плечо Минхо.

Вечер прошел в суете. Нужно было обсудить концепт клипа, выбрать костюмы и при этом не забывать о графике кормления. В какой-то момент менеджер зашел в комнату, чтобы обсудить расписание съемок, и наткнулся на Минхо, который одной рукой держал сценарий, а другой — покачивал коляску.

– Мы планируем съемки в три смены, – начал менеджер, но потом осекся. – Ли Ноу-ши, вы уверены, что справитесь? Мы можем нанять профессиональную няню, которая будет постоянно находиться в здании.

Минхо поднял взгляд. Его глаза были холодными и решительными.

– Мы справляемся. Хёну — часть нашей семьи, а значит, он часть Stray Kids. Мы не собираемся прятать его в подсобках или отдавать чужим людям только потому, что у нас камбэк. Мы найдем баланс.

Менеджер вздохнул, но спорить не стал. Он знал, что если Ли Минхо что-то решил, переубедить его невозможно.

Когда они наконец вернулись домой поздно вечером, тишина квартиры показалась им благословением. Хёну уснул еще в машине, и Минхо аккуратно переложил его в кроватку.

Джисон стоял на кухне, заваривая чай. Его плечи были опущены от усталости, но на губах играла слабая улыбка.

– Это было... интенсивно, – сказал он, когда Минхо вошел в кухню и обнял его со спины.

– Это было безумно, – поправил Минхо, зарываясь носом в мягкие волосы Хана. – Но знаешь что? Я не променял бы этот сумасшедший день ни на один спокойный выходной в прошлом.

– Даже когда Сынмин пытался накормить Хёну своим протеиновым батончиком? – хихикнул Джисон.

– Особенно тогда. Это напомнило мне, что мы не одни. У нас есть семеро придурков, которые готовы помочь нам развалить этот мир или построить новый для одного маленького человека.

Они стояли так долго, наслаждаясь моментом покоя. Близость между ними теперь ощущалась иначе. Раньше это была вспышка, страсть, желание обладать. Теперь это было глубокое, пустившее корни чувство. Они были соратниками, партнерами, любовниками и родителями в одном флаконе.

– Хён, – Джисон повернулся в его руках. – Ты помнишь, что мы обсуждали в спальне вчера? О том, чтобы не терять себя?

– Помню, – Минхо внимательно посмотрел на него.

– Сегодня в зале, когда я смотрел, как ты танцуешь... Я понял, что ты не только не потерял себя, ты стал больше. Ты как будто включил свет в комнате, где раньше были только свечи.

Минхо притянул его к себе и поцеловал — долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю ту благодарность, которую не умел облекать в слова.

– Идем спать, Сони. Завтра у нас запись вокала. И что-то мне подсказывает, что Хёну захочет добавить свои бэк-вокалы в твою партию.

– О, я на это надеюсь, – Джисон подмигнул. – Это будет самый продаваемый альбом в истории.

Они легли в постель, прислушиваясь к ровному сопению из соседней комнаты. Впереди их ждали трудные недели: недосып, изнуряющие съемки, критика в соцсетях и попытки скрыть личную жизнь от слишком любопытных глаз. Но сейчас, лежа в объятиях друг друга, они знали: пока они вместе, пока у них есть этот общий ритм сердца и тихий шепот в темноте, они справятся с любым штормом.

Потому что жизнь — это не только сцена. Жизнь — это Минсоны. И их маленькое продолжение, которое уже сейчас училось менять мир одним своим существованием.