Желание.
Прозрачный шепот бездны
Туман, пропитанный мускусом и тяжелым запахом осьминога, начал медленно оседать, но на смену ему пришло нечто еще более странное. Пространство вокруг пленников задрожало, и склизкие щупальца, еще мгновение назад терзавшие их тела, начали таять, превращаясь в чистую, кристально прозрачную субстанцию. Монстр не исчез — он трансформировался. Теперь это было магическое существо, лишенное плоти, но обладающее волей, текучее и невидимое, как горный ручей, и лишь преломление света выдавало его присутствие.
Митя, чей разум едва начал приходить в себя после изнурительного экстаза, почувствовал, как по его коже пробежала прохладная влага. Она не была липкой. Напротив, она ощущалась как шелк, ласкающий его разгоряченное тело. Внезапно эта «вода» начала сгущаться, принимая четкую, твердую форму прямо у него между бедер.
– Это... агрегатное состояние меняется под воздействием магического поля? – прохрипел Митя, чувствуя, как прозрачный, идеально гладкий фаллос упирается в него. – Как удивительно... и как пугающе.
Не успел он закончить мысль, как существо резким, но удивительно мягким толчком вошло внутрь. Митя вскрикнул, выгибая спину. Ощущение было иным: не грубое вторжение, а наполнение прохладной энергией, которая мгновенно превращалась в обжигающий жар. Его фиолетовые глаза закатились, а пальцы впились в пустоту, пытаясь ухватиться за невидимого любовника.
Алёша, все еще пытавшийся сохранить остатки достоинства, почувствовал, как прозрачные руки — если это можно было так назвать — обхватили его за талию. Существо приняло форму идеального мужского тела, оставаясь при этом абсолютно прозрачным.
– Опять... – выдохнул Алёша, чувствуя, как его мятно-зелёные волосы обдает невидимым дыханием. – Ты не оставишь нас, верно?
Он почувствовал, как прозрачный член скользнул ему в рот, заполняя его до самого горла. Это было похоже на глоток чистейшей воды, который внезапно обрел твердость и вкус желания. Алёша невольно сомкнул веки, отдаваясь ритмичным толчкам, которые заставляли его сердце биться в унисон с этим магическим пульсом.
Горо, генерал Ватацуми, дрожал всем телом. Прозрачная сущность ласкала его хвост, проходясь по каждому волоску невидимыми пальцами.
– Оно... оно повсюду, – шептал Горо, чувствуя, как прозрачная форма проникает в него сразу с нескольких сторон, принимая любые очертания, необходимые для его полного подчинения. – Я не могу... бороться с водой...
Его рык превратился в жалобный скулеж, когда существо неожиданно глубоко толкнулось внутрь, заставляя генерала содрогнуться в мощном спазме. Горо чувствовал себя тонущим в океане наслаждения, где не было дна, а лишь бесконечная, прозрачная глубина.
Мика, чей рыцарский костюм был окончательно приведен в беспорядок, чувствовал себя так, словно его окутали теплым одеялом из жидкого хрусталя.
– Так нежно... – Мика всхлипнул, когда прозрачный фаллос начал медленно и ласково растягивать его, подготавливая к более глубокому проникновению. – Пожалуйста, не уходи...
Его застенчивость окончательно капитулировала. Он жаждал этой прозрачной чистоты, которая казалась ему куда более благородной, чем грубая плоть осьминога.
Ка Мин, яркий танцор, теперь извивался, словно в самом страстном танце своей жизни. Прозрачное существо принимало форму его собственных движений, подстраиваясь под каждый вдох.
– О, это... это лучший партнер, которого я мог представить! – смеялся он сквозь слезы, когда магический член вошел в него на полную длину, заставляя золотистые глаза сиять от восторга.
Лоэн, заместитель капитана, скалился, глядя на то, как прозрачная субстанция окрашивается его собственной кровью из мелких ссадин, становясь видимой лишь на мгновение.
– Невидимый враг... лучший враг! – кричал он, чувствуя, как прозрачная твердость буквально вколачивает его в пол. – Давай, пронзи меня насквозь!
Для Лоэна это было высшим проявлением боевого азарта — схватка с тем, кого нельзя коснуться, но кто касается тебя самым интимным образом.
Скарамучча, Странник, чувствовал себя униженным до глубины своей кукольной души. Прозрачное существо словно насмехалось над ним, принимая облик, который он не мог даже толком рассмотреть.
– Ты... ничто, – шипел он, но его тело предательски выгибалось под весом невидимого захватчика. – Просто вода... ах... почему вода такая горячая?!
Его высокомерие разбивалось о прозрачную стену наслаждения. Он ненавидел себя за то, что его искусственные нервы пели от каждого движения этого магического создания.
Сяо, Адепт, закрыл глаза. Прозрачная сущность обволакивала его, проникая в самые потаенные уголки его израненной души.
– Словно сон о дожде в горах, – думал он, чувствуя, как прозрачный член ритмично наполняет его, принося странное, почти священное спокойствие.
Он перестал быть воином. Он стал сосудом, который наполняла эта магическая влага, смывая кармическую пыль и оставляя лишь чистый, звенящий экстаз.
Хэйдзо, детектив, пытался поймать отражение существа в капельках пота на своей коже.
– Улика... – шептал он, когда прозрачная форма резко вошла в его рот, прерывая дедуктивные рассуждения. – Вкус... свободы...
Он понял, что это существо — идеальный преступник. Оно не оставляло следов, кроме тех, что горели огнем внутри его тела.
Кадзуха, поэт ветра, чувствовал, как существо колеблется, словно отражение в пруду.
– Мир прозрачен... и я тоже, – его голос был едва слышен. – Мы одно целое.
Он полностью расслабился, позволяя магической форме входить и выходить, чувствуя каждый изгиб прозрачного члена, который ласкал его простату с невероятной точностью.
Альбедо, алхимик, анализировал структуру существа, даже когда его дыхание сбивалось от резких толчков.
– Идеальная мимикрия... – размышлял он. – Оно принимает форму наших желаний, оставаясь при этом ничем.
Когда прозрачная субстанция излилась внутрь него, Альбедо почувствовал невероятный прилив энергии, словно сама жизнь в чистом виде заполнила его искусственные вены.
Кинич, охотник, молча принимал удары невидимого любовника. Его прагматичный ум отмечал, что это существо куда эффективнее предыдущего.
– Никаких лишних движений, – думал он, сжимая зубы от удовольствия. – Только цель.
Сайно, генерал махаматра, чувствовал, как прозрачные руки сжимают его запястья над головой.
– Ты... не имеешь лица... – хрипел он, когда магический фаллос вошел в него с такой силой, что он на мгновение ослеп. – Но твой приговор... принят.
Фремине, водолаз, чувствовал себя в своей стихии. Прозрачное существо было для него самой водой, которую он так любил.
– Глубоко... так глубоко... – шептал он, отдаваясь невидимым течениям, которые несли его к вершине блаженства.
Тигнари, лесной страж, чувствовал, как прозрачная влага смазывает его чувствительные уши, прежде чем существо переключило внимание на его нижнюю часть.
– Это... биологически невозможно... – стонал он, чувствуя, как прозрачный член пульсирует внутри него, вызывая неконтролируемые сокращения мышц.
Лини, иллюзионист, восхищался мастерством существа.
– Какой... прекрасный фокус, – выдохнул он, когда прозрачная форма неожиданно разделилась, проникая в него одновременно в два отверстия. – Я... я признаю поражение.
Сетос, юноша из пустыни, смеялся и плакал одновременно.
– Оазис... ты мой оазис среди этой тьмы, – шептал он, обнимая пустоту, которая отвечала ему жаркими, влажными толчками.
И наконец, Иллуги, капитан светоносцев, чувствовал, как прозрачное существо ласкает его шрам на шее, словно пытаясь исцелить его.
– Ты... не монстр, – думал он, чувствуя, как прозрачная твердость входит в него, принося не боль, а исцеляющее тепло. – Ты... просто сила...
Магическое существо, прозрачное и неуловимое, продолжало свой танец. Оно не знало усталости. Оно принимало формы, о которых герои не смели просить, и проникало так глубоко, как никто другой. В этой прозрачной тишине, нарушаемой лишь всплесками «воды» и стонами восемнадцати мужчин, жизненная сила больше не уходила в никуда. Она циркулировала, превращаясь в бесконечный цикл наслаждения и перерождения.
Они лежали в этом магическом озере, переплетенные с невидимыми формами, и каждый из них, от сурового Адепта до застенчивого геодезиста, понимал: этот прозрачный плен — самое прекрасное и самое ужасное, что когда-либо случалось с ними. И пока вода оставалась теплой, а толчки — ритмичными, никто из них не хотел возвращаться в реальный мир.