← Назад к обзору

Жиланий

Черное пламя в зеркале глаз

Зимний семестр в юридическом институте всегда напоминал поле боя, где выживали только самые стойкие. Для Енджуна это время было особенно тяжелым: подготовка к государственным экзаменам, бесконечные подработки, чтобы обеспечить братьев, и гнетущее чувство того, что за ним постоянно наблюдают.

Енджун шел по коридору, стараясь не обращать внимания на шепот. Он привык к ярлыку «ледяного принца». Его статус беты делал его в глазах многих «безопасным» или «неполноценным», но его внешность и острый ум вызывали у окружающих смесь зависти и вожделения. Он знал, что о нем говорят: «Слишком красив для беты», «Ведет себя так, будто он выше всех альф». Енджун лишь крепче сжимал лямку сумки. Они не знали, что его высокомерие — это броня, выкованная из пепла его сгоревшего детства.

– Хен! Погоди! – Бомгю догнал его у лестницы, запыхавшись. – Ты видел расписание? У нас завтра совместный семинар с курсом Субина. И вести его будут... оба.

Енджун замер. Ему не нужно было уточнять, кто такие «оба». Ли Минхо и Бан Чан редко вели занятия вместе, но когда это случалось, университет превращался в зону повышенного напряжения.

– И что? – Енджун постарался придать голосу безразличие. – Это всего лишь семинар. Субин будет рад, он ведь глаз не сводит с их коллеги Богома, может, и эти двое его не так сильно напугают.

– Субин-то будет рад, – Бомгю внимательно посмотрел на старшего брата. – А ты? Хен, ты после их лекций сам не свой. Ты уверен, что хочешь пойти? Давай я скажу, что ты заболел.

– Не говори глупостей, Бомгю, – Енджун резко развернулся. – Я иду на красный диплом. Я не пропущу занятие из-за того, что пара преподавателей слишком много о себе возомнила.

На следующее утро аудитория была забита до отказа. Енджун сел в самом конце, надеясь затеряться среди голов, но Субин, сияющий от возможности увидеть Богома (который, по слухам, тоже должен был зайти), затащил его на третий ряд. Рядом пристроились Тэхен и Хюнинкай — они иногда пробирались на лекции старших, если у них было свободное окно. Семья Чхве всегда держалась вместе.

Когда дверь открылась, в помещении стало физически трудно дышать. Первым вошел Ли Минхо. Его безупречный черный костюм сидел на нем так, словно был второй кожей. За ним следовал Бан Чан. Он улыбался, но эта улыбка не предвещала ничего хорошего для тех, кто не подготовился.

– Сегодняшняя тема — этика в уголовном праве, – голос Бан Чана разнесся по залу, заставляя студентов выпрямиться. – Но прежде чем мы начнем, я хотел бы пригласить нашего коллегу. Господин Пак Богом, прошу.

Субин рядом с Енджуном едва не выронил ручку. Богом вошел, мягко кивнув присутствующим. Он был воплощением доброты и профессионализма, полная противоположность той темной энергии, что исходила от Минхо и Чана.

– Я буду наблюдать за вашими дебатами, – произнес Богом, присаживаясь сбоку. Его взгляд на мгновение задержался на Субине, и тот мгновенно вспыхнул.

Енджун почувствовал укол раздражения. Его брат был таким открытым, таким уязвимым. А потом он почувствовал другой взгляд. Тяжелый, как свинец.

Ли Минхо стоял у кафедры, не сводя глаз с Енджуна.

– Господин Чхве Енджун, – ледяной голос профессора заставил аудиторию замолкнуть. – Вы на прошлом занятии были весьма красноречивы. Давайте проверим вашу теорию на практике. Выходите к доске.

Енджун встал. Его движения были плавными, почти кошачьими. Он прошел мимо рядов, ощущая, как Бан Чан провожает его взглядом, в котором читалось нескрываемое одобрение.

– Итак, – Минхо подошел к нему почти вплотную. – Ситуация: ваш подзащитный виновен, но у вас есть доказательства, полученные незаконным путем, которые могут его оправдать. Ваши действия как беты, который так дорожит «справедливостью»?

Енджун вздернул подбородок. Запах Минхо — горький шоколад и хвоя — заполнил его легкие.

– Мой статус беты не имеет отношения к делу, господин Ли, – четко произнес он. – Закон един для всех вторичных полов. Если доказательства получены незаконно, они не могут быть использованы. Но если на кону жизнь невиновного, которого мой подзащитный подставил...

– А если на кону жизнь вашей семьи? – перебил его Бан Чан, подходя с другой стороны.

Енджун оказался зажат между ними. Чан стоял достаточно близко, чтобы Енджун чувствовал исходящий от него жар. Энигма. Существо, способное подчинить даже самого сильного альфу. Енджун, будучи бетой, не должен был чувствовать их феромоны так остро, но его тело предательски отзывалось на их близость.

– За свою семью я уничтожу любого, – тихо, но твердо ответил Енджун. – И закон будет последним, о чем я вспомню.

В аудитории воцарилась гробовая тишина. Субин испуганно прикрыл рот рукой, а Хюнинкай и Тэхен напряглись, готовые в любой момент вскочить.

Минхо вдруг усмехнулся. Это была не холодная усмешка, а нечто иное — хищное, признающее в противнике равного.

– Честный ответ, – Минхо коснулся плеча Енджуна, якобы поправляя его воротник, но задержал пальцы на мгновение дольше необходимого. – Но в этом мире честность — это роскошь, которую вы пока не можете себе позволить.

– Садитесь, Енджун-ши, – мягко добавил Бан Чан, но его глаза потемнели. – Мы продолжим этот разговор позже. В более... частной обстановке.

Енджун вернулся на место, чувствуя, как дрожат колени. Он ненавидел их. Ненавидел за то, что они видели его насквозь. Ненавидел за то, что они были так вызывающе идеальны в своем союзе.

После лекции, когда братья потащили его в столовую, Енджун был молчалив.

– Хен, они тебя донимают, – Тэхен нахмурился, помешивая свой кофе. – Я видел, как Минхо-ним на тебя смотрел. Как будто он хочет тебя запереть в золотой клетке.

– Или просто придушить, – буркнул Бомгю. – Они странные. Оба. И Пак Богом тоже... он так смотрел на Субина, будто тот — самая интересная книга в библиотеке.

– Богом-ним просто вежливый! – воскликнул Субин, пряча лицо в ладонях.

– Он альфа, Субин-а, – Енджун серьезно посмотрел на брата. – Помни, о чем мы говорили. Альфы и омеги живут в мире инстинктов. Мы — беты — другие. Мы свободны от этого безумия.

– Но ты ведь тоже их чувствуешь, да? – тихо спросил Хюнинкай, самый чувствительный из них. – Когда Чан-ним проходит мимо, ты задерживаешь дыхание.

Енджун ничего не ответил. Он не мог признаться младшим, что в его снах эти двое не читают лекции, а касаются его так, что он просыпается с криком, застрявшим в горле.

Вечером, когда братья уже разошлись по своим делам — Субин в библиотеку, остальные на тренировку по танцам — Енджун задержался в юридическом корпусе. Ему нужно было забрать документы из архива.

Коридоры были пусты и погружены в полумрак. Лампы дневного света гудели, создавая гнетущую атмосферу. Енджун уже собирался уходить, когда дверь кабинета кафедры права открылась.

– Чхве Енджун. Мы как раз вас ждали.

Бан Чан стоял в дверях, его галстук был слегка ослаблен, а рука покоилась на дверном косяке. Внутри кабинета, в кресле, сидел Минхо, перелистывая какие-то бумаги.

– Мне пора домой, – Енджун попытался пройти мимо, но Чан преградил ему путь.

– Мы не закончили утреннюю дискуссию, – Чан улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего от того «доброго профессора», которого знали студенты. – Вы сказали, что убьете за семью. Это благородно. Но кто защитит вас, когда вы останетесь один?

– Я никогда не бываю один, – Енджун сжал кулаки. – У меня есть братья.

– Братья вырастут, – подал голос Минхо, не поднимая глаз от бумаг. – Субин уже смотрит на Богома так, будто готов за ним на край света. Бомгю, Тэхен, Хюнин... они найдут своих истинных. А вы? Останетесь бетой-одиночкой, мечтающим об Испании?

Енджун вздрогнул.

– Откуда вы...

– Мы знаем о вас всё, Енджун, – Чан сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство беты. – Мы знаем о пожаре. О вашем дяде-герое. О родителях, которые бросили пятерых детей на произвол судьбы. И мы знаем, как сильно вы боитесь привязаться к кому-то, кто не является вашей кровью.

– Это не ваше дело! – выкрикнул Енджун. – Вы — мои преподаватели. Ваше дело — учить меня законам, а не копаться в моей жизни!

Минхо встал и медленно подошел к ним. Теперь Енджун был зажат между дверью и двумя самыми могущественными мужчинами в университете.

– Мы не просто преподаватели, – Минхо коснулся подбородка Енджуна, заставляя его посмотреть на себя. – Мы — те, кто может дать вам и вашим братьям всё. Безопасность, деньги, будущее. Вам больше не придется работать на трех работах и считать каждую копейку.

– Мне не нужны ваши подачки, – прошипел Енджун, хотя сердце его колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет.

– Это не подачки, – Бан Чан положил руку на талию Енджуна, и тот невольно вскрикнул от неожиданности. – Это предложение. Мы давно наблюдаем за вами. Ваша стойкость, ваш ум... ваша красота. Вы — идеальный бета. Единственный, кто смог привлечь наше внимание обоих.

– Вы женаты! – напомнил Енджун, задыхаясь.

– Именно, – Минхо чуть склонил голову, его дыхание опалило ухо Енджуна. – Мы — одно целое. И в этом целом есть место для кого-то особенного. Для того, кто станет нашим сердцем.

Енджун резко оттолкнул Чана и вырвался.

– Вы сумасшедшие, – он пятился назад, тяжело дыша. – Вы просто пользуетесь своей властью. Я... я уеду. Я заберу братьев, и мы вернемся в Испанию.

– Испания — прекрасная страна, – спокойно сказал Чан, поправляя рукав пиджака. – У моей семьи там несколько вилл. Если захотите, мы можем поехать туда вместе. Летом.

– Никогда! – Енджун развернулся и бросился бежать по коридору.

Он не остановился, пока не выскочил на морозный воздух. Легкие обжигало холодом, но это было ничто по сравнению с тем пожаром, который бушевал у него внутри. Он чувствовал себя преданным собственным телом, которое так отчаянно хотело вернуться назад, в те сильные руки.

Дома было шумно. Хюнинкай и Бомгю спорили из-за видеоигры, Тэхен читал книгу, а Субин что-то усердно писал в тетради, то и дело улыбаясь своим мыслям.

– Хен, ты вернулся! – Хюнин подбежал к нему и обнял. – Ты весь дрожишь! Опять мороз?

– Да, Хюнин-а, – Енджун прижал к себе младшего, зарываясь носом в его мягкие волосы. – Просто очень холодно.

Он посмотрел на своих братьев. Они были его миром. Его единственным смыслом. Он вспомнил слова Минхо о том, что они вырастут и уйдут. Это была правда, которую он так долго пытался игнорировать. Субин уже влюблен. Бомгю и Тэхен скоро тоже встретят кого-то. И что останется ему?

«Твой дом там, где ты перестанешь бежать», – прозвучали в голове слова из сна.

Енджун прошел на кухню и налил себе воды. Его руки всё еще дрожали. Он знал, что Минхо и Бан Чан не отступят. Такие люди никогда не сдаются. Они привыкли получать то, что хотят.

– Хен, – Субин подошел к нему и тихо положил руку на плечо. – Тебя сегодня вызывал Богом-ним.

Енджун напрягся.

– Зачем?

– Он сказал, что Минхо-ним и Чан-ним попросили его присмотреть за нами, – Субин нахмурился. – Сказал, что они хотят предложить нам какую-то программу опеки или грант на обучение для всех нас. Хен, это правда? Мы сможем больше не переживать о деньгах?

Енджун закрыл глаза. Они начали действовать через самое дорогое. Они покупали его безопасность через благополучие его братьев.

– Я не знаю, Субин-а, – прошептал он. – Я еще не решил.

– Но это ведь хороший шанс, – Субин заглянул ему в глаза. – Ты так много работаешь. Ты почти не спишь. Мы хотим, чтобы ты тоже был счастлив, а не только заботился о нас.

«Счастье», – подумал Енджун. – «Может ли счастье пахнуть хвоей и горьким шоколадом? Может ли оно иметь улыбку энигмы и ледяной взгляд альфы?»

Ночью он снова не мог уснуть. Он вышел на балкон, глядя на огни ночного Сеула. Где-то там, в элитном районе, двое мужчин наверняка обсуждали его, как очередную выигранную партию в шахматы.

Енджун достал из кармана старую фотографию своего дяди. Тот улыбался, стоя на фоне пожарной машины.

– Дядя, ты всегда говорил, что самое главное — это спасать людей, – прошептал Енджун. – Но кто спасет меня от самого себя?

В этот момент его телефон завибрировал. Сообщение с неизвестного номера.

«Мы не хотим тебя сломать, Енджун. Мы хотим тебя присвоить. Подумай о том, как легко станет дышать твоим братьям, если ты просто позволишь нам быть рядом. Спи спокойно. Твои Ч. и М.»

Енджун сжал телефон так сильно, что побелели костяшки. Он ненавидел их. Он их презирал.

И он никогда еще не чувствовал себя таким желанным.

Он вернулся в комнату, лег в кровать и впервые за долгое время не стал гнать от себя образ двух мужчин. Он позволил себе представить, каково это — не быть щитом для четверых, а самому оказаться за чьей-то спиной.

В ту ночь ему снова снилась Испания. Но на этот раз он не бежал. Он стоял на террасе огромной виллы, а за его спиной стояли двое. И когда они положили руки ему на плечи, Енджун не вздрогнул.

Он наконец-то согрелся.