Жвачка с суматриптаном
Огни святого Эльма и тени на асфальте
Вечерний пригород Оклахомы дышал густым, перенасыщенным влагой воздухом, который, казалось, можно было пить мелкими глотками. Лола вышла из автобуса на две остановки раньше положенного — просто захотелось пройтись. Учеба в медицинском выжимала из неё все соки: латынь, анатомия и бесконечные тесты превращали мозг в пережаренный стейк. После университета она еще четыре часа провела в салоне, рисуя идеальный френч клиентке, которая никак не могла решить, какой оттенок розового ей подходит больше.
Ноги в легких босоножках гудели, а сумка с тяжелым атласом Синельникова немилосердно оттягивала плечо. Лола поправила выбившуюся прядь блондинистых волос и привычным жестом коснулась родинки над губой. Мигрени сегодня не было, и это казалось маленьким чудом.
– *Мæ зæрдæ рухс кæны*, – тихо прошептала она, вдыхая аромат цветущих магнолий. Душа действительно была спокойна, пока тишину улицы не разрезал низкий, рокочущий звук мотора.
Темная иномарка с тонированными стеклами медленно поравнялась с ней. Машина двигалась в такт её шагам, словно хищник, выслеживающий добычу. Лола прибавила ходу, чувствуя, как внутри неприятно екнуло. Кинофобия научила её распознавать угрозу на уровне инстинктов, и сейчас этот инстинкт буквально орал: «Беги!».
Стекло со стороны пассажира медленно поползло вниз. Из салона пахнуло дешевым одеколоном и тяжелым битом рэпа.
– Эй, красавица! Не слишком ли поздно для прогулок в одиночку? – раздался наглый мужской голос. — Садись, подбросим до дома. У нас кондиционер работает, не то что на этой жаре.
Лола даже не повернула головы. Она смотрела строго вперед, сжимая ремень сумки так, что побелели костяшки пальцев.
– Нет, спасибо. Мне тут близко, – отрезала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Да ладно тебе, не ломайся! – из машины высунулся парень в бейсболке, натянутой на глаза. — Мы же видим, что ты устала. Такая куколка не должна топтать асфальт. Мы просто хотим познакомиться. Ты откуда такая загорелая? Не местная?
Машина резко вильнула к обочине, преграждая ей путь. Лола остановилась. Сердце колотилось где-то в горле. Вокруг не было ни души — только редкие фонари и глухие заборы частных домов.
– Я сказала: оставьте меня в покое, – Лола выпрямилась, вскидывая подбородок. В ней проснулась материнская гордость, та самая «львиная» жилка, которая не позволяла давать себя в обиду. — Или я сейчас вызову полицию.
– Ух ты, какая кошечка! – парень открыл дверь и вышел на тротуар. За ним последовал второй — покрупнее, с татуировками на предплечьях. — Слышь, Дэн, она грозит нам копами. А сама, небось, даже паспорт не покажет, если спросят.
Они начали медленно обходить её с двух сторон. Лола сделала шаг назад, лихорадочно соображая, куда бежать. В голове всплывали приемы самообороны, о которых рассказывала Лукреция, но в реальности всё казалось смазанным и нелепым.
– *Фыдзæрдæ фыдгæнджытæ...* – прошипела она на осетинском, пятясь к тени высокого забора.
– О, она еще и на эльфийском ругается! – заржал тот, что покрупнее. — Иди сюда, милая, покажи, что у тебя в сумке...
В этот момент тишину квартала разорвал другой звук. Это был не вкрадчивый рокот иномарки, а яростный, мощный рев тяжелого двигателя. Из-за поворота, ослепляя всех дальним светом, вылетел старый черный пикап. Он не просто ехал — он летел, взвизгнув шинами и затормозив в сантиметрах от бампера иномарки так, что пыль взметнулась столбом.
Дверь пикапа распахнулась еще до того, как двигатель заглох. Из кабины вышел Сэм.
В свете фар он выглядел пугающе огромным. На нем была все та же рабочая майка, руки по локоть в масле, а лицо застыло в выражении такой холодной ярости, что даже Лола невольно вжала голову в плечи.
– Проблемы, парни? – голос Сэма прозвучал как удар кувалды по наковальне.
Парни из иномарки замерли. Тот, что в бейсболке, попытался изобразить на лице наглую ухмылку, но его глаза бегали.
– Слышь, мужик, мы просто общаемся. Проезжай мимо.
Сэм не шелохнулся. Он сделал один шаг вперед — спокойный, размеренный, как человек, который точно знает, чем закончится эта встреча. Из его кармана выглядывал тот самый засаленный платок, а в кулаке он сжимал тяжелый разводной ключ, который, видимо, забыл выпустить, когда выбегал из мастерской.
– Это моя соседка, – Сэм произнес это тихо, но в этой тишине чувствовалась угроза посильнее любого крика. — И если вы сейчас же не погрузите свои задницы в корыто и не исчезнете из этого района, я лично прослежу, чтобы ваша машина превратилась в груду металлолома. Вместе с вами внутри.
– Ты чё, дед, рамсы попутал? – вякнул татуированный, но сделал шаг назад, оценивая размах плеч механика.
– Я считаю до трех, – Сэм начал движение в их сторону. — Раз.
Парни переглянулись. Видимо, вид мускулистого мужчины с тяжелым инструментом и абсолютно безучастным к их понтам лицом подействовал отрезвляюще.
– Псих какой-то... – буркнул Дэн, запрыгивая на пассажирское сиденье. — Погнали, ну её, эту блонду.
Иномарка взревела, сорвалась с места и, обдав всех запахом жженой резины, скрылась в темноте улицы.
Когда шум их мотора затих, Сэм глубоко вздохнул и опустил руку с ключом. Вся его агрессия испарилась, сменившись беспокойством. Он быстро подошел к Лоле, которая всё еще стояла, прижавшись к забору.
– Лола? Ты в порядке? Они тебя тронули?
Девушка медленно выдохнула, чувствуя, как начинают дрожать колени. Она посмотрела на Сэма — его голубые глаза в свете фар казались почти прозрачными.
– Нет... нет, не успели. Спасибо, Сэм. Я... я думала, мне конец.
– Какого черта ты идешь одна так поздно? – он нахмурился, и в его голосе прорезались нотки строгого старшего брата. — Твоя мама сказала, что ты сегодня задержишься, но я не думал, что ты пойдешь пешком от остановки.
– Я хотела проветриться, – Лола попыталась улыбнуться, но губы не слушались. — Учеба, салон... голова кругом.
Сэм покачал головой, подошел ближе и осторожно взял её за плечи. Его руки были теплыми и пахли бензином — этот запах, который раньше казался ей резким, сейчас стал самым успокаивающим ароматом в мире.
– Садись в машину. Я довезу тебя до крыльца.
– Сэм, тут идти три минуты...
– Лола, – он перебил её, глядя прямо в глаза. — Садись в машину. Пожалуйста. У меня сердце из груди выскочит, если я оставлю тебя здесь одну хоть на секунду.
Она не стала спорить. Сэм помог ей забраться на высокое сиденье пикапа, где пахло старой кожей и табаком. Сам он обошел машину и сел за руль, бросив разводной ключ на пол.
– Прости за беспорядок, – буркнул он, заводя мотор. — Я работал над двигателем клиента, когда услышал крик на улице... точнее, не крик, а просто почувствовал, что что-то не так. У нас тихий район, чужие машины здесь сразу слышно.
– Ты мой герой, Карпентер, – тихо сказала Лола, откидываясь на спинку сиденья. — Мама будет в восторге, когда узнает. Она и так считает тебя едва ли не святым.
Сэм усмехнулся, выруливая на дорогу.
– Только не говори ей про ключ. Она решит, что я головорез.
– Она решит, что ты настоящий мужчина, который может защитить свою семью, – Лола прикусила язык, осознав, что сказала. Слово «семья» повисло в воздухе, густое и значимое.
Сэм промолчал, но его пальцы на руле заметно сжались. Они проехали оставшееся расстояние в тишине, которая не была неловкой. Это была тишина двух людей, между которыми только что произошло нечто важное.
Когда пикап остановился у дома Цорионовых, на крыльцо уже вышла Лукреция. Она была в шелковом халате с золотой вышивкой, с бокалом вина в руке. Её глаза сузились, когда она увидела дочь, выходящую из машины соседа.
– Так-так, – пропела она, спускаясь по ступеням. — Лола, милая, я думала, ты придешь на автобусе. Сэм, ты решил подработать таксистом?
– Мам, на меня напали, – прямо сказала Лола, подходя к матери. — А Сэм их прогнал.
Бокал в руке Лукреции опасно наклонился. Её лицо мгновенно изменилось: хитринка исчезла, уступив место гневу и тревоге. Она быстро осмотрела дочь, убедилась, что та цела, и перевела взгляд на Сэма, который вышел из машины.
– Кто? – коротко спросила Лукреция.
– Приезжие, судя по всему, – ответил Сэм. — Я их раньше не видел. Не волнуйтесь, Лукреция, я запомнил номера. Завтра заскочу к шерифу, он мой старый приятель. Больше они здесь не появятся.
Лукреция подошла к Сэму и, неожиданно для него, крепко обняла его одной рукой, прижав к своему плечу.
– Спасибо, Сэм. Ты даже не представляешь, что ты для меня сделал. Эта девочка — всё, что у меня есть.
Сэм неловко похлопал её по спине, явно смущенный такой бурной реакцией.
– Всё в порядке. Соседи должны приглядывать друг за другом.
– Зайди в дом, – скомандовала Лукреция, отстраняясь. — Я сейчас же накрою на стол. У меня есть домашнее вино и те самые пироги, о которых я говорила. Никаких отказов!
– Лукреция, я весь в масле... – попытался возразить Сэм, указывая на свои руки.
– У нас есть мыло и полотенца! – отрезала она. — Лола, проводи нашего спасителя в ванную. А я на кухню.
Лола посмотрела на Сэма и слабо улыбнулась.
– С ней бесполезно спорить. Идем, «дед», отмоем твои боевые шрамы.
В ванной было тесно. Сэм стоял перед зеркалом, намыливая руки, а Лола подавала ему чистое полотенце. Она видела в отражении, как он смотрит на неё — не как сосед, и не как защитник, а как мужчина, который только что осознал, насколько хрупким может быть то, что ему дорого.
– Лола, – позвал он, вытирая руки.
– Да?
Он повернулся к ней, сокращая расстояние. Между ними оставалось всего несколько сантиметров. Лола чувствовала исходящий от него жар.
– Я завтра приду доделывать проводку. Но... может, после этого мы сходим куда-нибудь? Где нет машин, нет собак и только хороший кофе?
Лола почувствовала, как её сердце снова пустилось вскачь, но на этот раз не от страха. Она потянулась вперед и быстро, почти невесомо, коснулась губами его щеки — прямо над щетиной.
– Сходим, Сэм. Только пообещай, что не возьмешь с собой тот огромный ключ.
– Постараюсь, – он улыбнулся, и его глаза засветились тем самым теплым светом, который Лола видела в первый день их знакомства.
– Лола! Сэм! – донесся с кухни зычный голос Лукреции. — Пироги остывают! Если вы там целуетесь, то делайте это быстрее, я хочу есть!
Лола вспыхнула и выскочила из ванной, едва не столкнувшись с Мусей, которая с любопытством заглядывала в дверь. Сэм последовал за ней, тихо смеясь.
За ужином Лукреция была в ударе. Она разливала вино, подкладывала Сэму лучшие куски пирога и засыпала его вопросами о мастерской. Она вела себя так, будто Сэм уже был частью их маленькой, шумной семьи.
– Знаешь, Сэм, – сказала она, прищурив зеленые глаза. — У нас на Кавказе говорят: настоящий мужчина — это тот, чья тень защищает его дом. Сегодня твоя тень была очень длинной.
Сэм поднял бокал, глядя на Лолу, которая сидела напротив.
– Я просто был в нужном месте в нужное время.
– Нет, – Лола покачала головой, откусывая кусочек пирога. — Ты просто человек слова, Сэм Карпентер. И это дороже любого золота.
Когда ужин закончился и Сэм ушел, пообещав зайти завтра пораньше, в доме воцарилась уютная тишина. Лукреция собирала тарелки, напевая какой-то старый мотив.
– Ну? – она обернулась к дочери. — Всё еще считаешь, что он слишком стар или что его собака — проблема?
Лола сидела на диване, поглаживая спящую Дуню. Черная кошка, обычно не подпускавшая никого, сегодня благосклонно позволила Сэму погладить себя перед уходом.
– Собака всё еще проблема, мам, – призналась Лола. — Но Сэм... Сэм стоит того, чтобы я научилась не бояться.
Лукреция улыбнулась — тепло и искренне.
– Вот это моя девочка. Иди спать. Завтра у тебя важный день. И надень то синее платье, оно сводит мужчин с ума.
Лола ушла в свою комнату, но долго не могла уснуть. Она смотрела в окно на темный силуэт мастерской через дорогу. Там, за стенами из профнастила и кирпича, жил человек, который за одну неделю перевернул её мир. Она достала из тумбочки учебник, но вместо латинских терминов видела перед собой голубые глаза и засаленный платок в руках механика.
– *Мæ зæрдæ хæлы*, – прошептала она, закрывая глаза. Но теперь это не было жалобой на боль. Это было признание в том, что её сердце, так долго запертое на замок после предательства отца, наконец-то нашло того, кто подобрал к нему правильный ключ. И этот ключ определенно был в руках Сэма Карпентера.