Золотое солнце в глазах плаксы
Золото, кровь и лавандовый дым
– Такемиччи, ты сегодня идешь со мной, – голос Майки прозвучал мягко, но в нём не было и тени сомнения. Он стоял ближе всех, глядя на Ханагаки своими глубокими, темными глазами.
В этом взгляде Такемичи видел не только лидера Тосвы. Он видел там тоску по Шиничиро. Для Майки Такемичи стал живым воплощением его погибшего брата — тем самым светом, который не дает тьме окончательно поглотить разум. Но за этой привязанностью теперь скрывалось нечто более острое, чем просто семейная тоска. Это было желание обладать, запереть этот свет в золотую клетку своей банды и никогда не выпускать.
– Эй, Майки, не наглей, – Дракен сделал шаг вперед, возвышаясь над ними обоими. Его татуировка дракона на виске казалась живой в лучах заходящего солнца. – Мы договаривались, что Такемичи поможет мне с байком. Не забывай, что он не твоя собственность.
Раньше Кен воспринимал Ханагаки как «младшего братишку», которого нужно опекать, чтобы тот не наделал глупостей. Но стойкость Такемичи, его способность вставать после каждого удара, его нелепая, но искренняя храбрость... Дракен сам не заметил, как его покровительственное отношение переросло в глубокое, почти болезненное уважение, смешанное с желанием всегда быть рядом, чтобы подставить плечо.
– А может, он сам решит? – Мицуя подошел с другой стороны, поправляя воротник своей формы. Его лавандовые глаза светились спокойной решимостью. – Такемичи обещал заглянуть в клуб рукоделия. Мне нужно примерить на него новый образец формы.
Мицуя всегда был самым здравомыслящим. Сначала он видел в Такемичи просто доброго парня, который умеет сопереживать. Но теперь, глядя на то, как Ханагаки объединяет самых разных людей, Такаши чувствовал к нему нежность, которую было трудно скрыть. Для него Такемичи был как редкая ткань — на вид хрупкая, но невероятно прочная.
– Хватит нести чушь! – Баджи Кейске ворвался в круг, оскалив свои клыки. Его длинные черные волосы растрепались, а в глазах горел дикий огонь. – Такемичи идет со мной и Чифую лапшу есть! Это традиция Первого отряда, ясно вам?
Кейске помнил, как вначале считал Такемичи слабаком, не достойным внимания. Но после того, как этот «слабак» бросился под нож, чтобы спасти единство Тосвы, Баджи осознал: Ханагаки — единственный, кому он может доверить свою спину. И это доверие странным образом трансформировалось в жгучее чувство собственности.
– Именно так, Баджи-сан! – Чифую Мацуно кивнул, преданно встав рядом с капитаном, но его взгляд, задержавшийся на лице Такемичи, выдавал его. Для Чифую Такемичи был «партнером», героем, который пришел из ниоткуда, чтобы спасти их всех. Раньше это было боевое братство, но теперь Мацуно ловил себя на том, что краснеет каждый раз, когда Ханагаки улыбается ему.
Такемичи стоял, переводя взгляд с одного лица на другое, и чувствовал, как по спине пробегает холодок. Это не было похоже на обычный спор друзей. Это было похоже на дележку территории.
– Эй, эй, вы все такие шумные, – раздался вкрадчивый, насмешливый голос. Из тени деревьев вышли братья Хайтани. Ран игриво крутил в пальцах свою телескопическую дубинку, а Риндо, поправляя очки, смотрел на Такемичи с холодным интересом.
– Герой Тосвы пользуется популярностью, – протянул Ран, щуря фиолетовые глаза. – Знаешь, Такемичи, в Роппонги гораздо веселее. Может, бросишь этих детей и прогуляешься с нами?
Ран и Риндо всегда жили по своим правилам. Раньше Такемичи был для них лишь очередной пешкой в чужой игре, забавным недоразумением. Но, увидев, как за этим парнем идут сильнейшие люди Токио, Хайтани почувствовали азарт. Для них Такемичи стал самым ценным трофеем, который хотелось отобрать у Майки просто ради того, чтобы увидеть выражение лица «Непобедимого лидера».
– Он никуда с вами не пойдет, мусор, – Кадзутора Ханемия выступил вперед, его колокольчик на сережке тихо звякнул. Его взгляд был нестабильным, в нем плескалась смесь вины и обожания. – Такемичи — мой спаситель. Только я знаю, как сильно он может сострадать.
Кадзутора долгое время ненавидел весь мир, и Такемичи был тем, кто вытащил его из бездны безумия. Теперь Ханемия был одержим им. Он видел в Ханагаки единственный якорь, удерживающий его в реальности, и готов был разорвать любого, кто попытается этот якорь забрать.
– Как трогательно, – раздался хлопок в ладоши. На площадку медленно вошел Изана Курокава, а за ним, словно тени, следовали Какучо и близнецы Кавата.
Изана остановился, его серебристые волосы блеснули в сумерках. Он смотрел на Такемичи так же, как Майки — с болезненным узнаванием.
– Шиничиро всегда говорил, что истинная сила не в кулаках, – тихо произнес Изана, подходя к Такемичи почти вплотную. – Ты так похож на него, Такемичи. Тот же упрямый взгляд, та же нелепая вера в людей. Ты должен принадлежать моему «Королевству». В Поднебесье тебе будет самое место.
– Мечтай больше, Изана, – Нахоя «Улыбашка» Кавата оскалился в своей вечной, пугающей улыбке. – Такемичи — наш друг. И если ты к нему прикоснешься, я выбью из тебя всё дерьмо.
– Да... – тихо добавил Соя «Злюка», чье лицо было искажено привычной гримасой гнева, хотя в глазах стояли слезы. – Мы не отдадим его.
Атмосфера накалялась. Каждый из присутствующих — от расчетливого Коко, который уже прикидывал в уме, сколько денег он готов вложить в «продвижение» Такемичи, до преданного Инупи, видевшего в Ханагаки истинного наследника «Черных Драконов» — все они чувствовали одно и то же.
Коконой Хаджиме облизнул губы, глядя на Такемичи. Раньше он видел в людях только цифры и выгоду. Но Ханагаки... он был чем-то, что нельзя купить. И именно поэтому Коко хотел его больше всего на свете. Он был готов скупить весь мир, чтобы положить его к ногам этого плаксивого героя.
– Послушайте, – подал голос Харучиё Санзу, который до этого стоял поодаль, скрывая шрамы за маской. Его голос был холодным и режущим. – Король здесь только один. И если Майки скажет, что Такемичи принадлежит ему, значит, так и будет. А остальные могут просто сдохнуть.
Санзу был фанатично предан Майки, но его отношение к Такемичи было сложным. Он ненавидел его за то, что тот занимает место в сердце лидера, и одновременно боготворил за ту чистоту, которой не было ни у кого из них.
Такемичи сделал шаг назад, его сердце бешено колотилось.
– Ребята, что с вами? – пробормотал он, вытирая пот со лба. – Мы же просто... мы же друзья? Давайте просто пойдем поедим или что-то в этом роде...
– Друзья? – Риндо Хайтани усмехнулся, делая шаг к нему. – Такемичи, ты либо слишком глуп, либо слишком слеп.
– Ты — солнце, Ханагаки, – добавил Инупи, его изумрудные глаза светились странным светом. – А мы — тени, которые пытаются в этом солнце согреться. И тени всегда соперничают за место поближе к свету.
Майки вдруг положил руку на плечо Такемичи, пальцы сжались чуть сильнее, чем требовалось.
– Ты никуда не уйдешь, Такемиччи, – прошептал он, и в этом шепоте слышалась сталь. – Ты обещал, что будешь рядом. Ты — мой брат, мой герой и мое всё. И я не позволю никому, даже этим идиотам, забрать тебя.
– Это мы еще посмотрим, Майки, – Изана сузил глаза, его аура стала угрожающей.
В этот момент Такемичи понял: его жизнь превратилась в поле битвы. И боролись они не за территории, не за влияние и не за звание сильнейшей банды Токио. Они боролись за него. Каждый из этих опасных, сломленных и невероятно сильных парней видел в нем что-то свое: брата, спасителя, лидера или единственную любовь.
И, судя по тому, как они смотрели друг на друга, эта война обещала быть долгой.
– Знаете что? – вдруг выкрикнул Такемичи, вскидывая голову. Его глаза наполнились слезами, но голос не дрогнул. – Вы все ведете себя как придурки! Я не вещь! И если вы хотите провести со мной время, то мы пойдем ВСЕ ВМЕСТЕ. И точка!
На площадке воцарилась тишина. Баджи первым прыснул со смеху.
– Ха! Слышали? Он нас всех строит!
– Типичный Такемичи, – вздохнул Мицуя, хотя на его губах появилась теплая улыбка.
– Ладно, – Майки нехотя ослабил хватку, но всё равно остался стоять вплотную к Ханагаки. – Идемте. Но чур, Такемиччи сидит рядом со мной.
– Мечтай, Сано! – выкрикнул Ран Хайтани. – Я уже забронировал место справа от него!
Такемичи шел впереди, а за ним следовала целая армия сильнейших хулиганов города, которые переругивались, толкались и бросали друг на друга испепеляющие взгляды. Он знал, что это затишье перед бурей. Соперничество только начиналось, и каждый из них был намерен победить в этой схватке за его внимание.
Но пока что... пока что они просто шли ужинать. И для Такемичи Ханагаки, который просто хотел, чтобы все были счастливы, это было маленькой, но победой. Даже если за его спиной Коко уже спорил с Инупи о том, кто оплатит счет, а Кадзутора пытался незаметно отогнать Санзу подальше от «своего» спасителя.