← Назад к обзору

Звёздная любовь

Призраки школьных коридоров и пески Дубая

Вечер в Чебоксарах опустился внезапно, накрыв город прохладным одеялом. Рома сидел в штабе, заваленном снаряжением, разгрузками и коробками с патчами. На мониторе застыл кадр из сегодняшнего видео: динамичный проход, пыль из-под ботинок, суровые лица. Обычно работа над монтажом захватывала его с головой, но сегодня мысли постоянно соскальзывали в сторону. Перед глазами стоял не прицел и не график тренировок, а тонкий профиль незнакомки с набережной.

– Слушай, Макс, – Рома повернулся к оператору, который лениво листал ленту новостей в телефоне. – Тебе её лицо не показалось знакомым?

– Кого? А, той фифы из парка? – Макс усмехнулся, не отрываясь от экрана. – Ну, Ромыч, я же говорю: эффектная девчонка. Может, видел где в рекламе или в местном паблике «Подслушано». Сейчас все в модели метят.

– Да нет, не в этом смысле, – Рома нахмурился, пытаясь выудить из памяти какой-то старый, полузабытый образ. – Как будто я её сто лет назад видел. Ещё до того, как мы в камуфляж залезли.

– Ты ещё скажи, что в детском саду на одном горшке сидели, – хохотнул Макс. – Забей. Такие в Чебах надолго не задерживаются. Посмотри, как одета – Москва за версту видна. Прошлась, духами подышала и завтра уже будет в своём «Сити» кофе пить.

Рома промолчал. Он открыл старый альбом в социальной сети — закрытую группу их класса, которую никто не обновлял уже лет десять. Листал фотографии: выпускной, походы, школьные праздники. На одном из снимков, сделанном в девятом классе, он увидел группу девчонок. В углу, чуть в стороне от «королев школы», стояла высокая, стройная девочка с длинной косой. Аня Иванова. Тихая, прилежная, всегда немного погружённая в свои мысли. Над ней тогда не то чтобы издевались, но просто не замечали. Она была «серой мышкой», которая после уроков всегда куда-то спешила — то в музыкалку, то на танцы.

– Да ну, бред, – прошептал Рома, увеличивая фото.

Черты лица были другими — детскими, мягкими. Но разрез глаз, эта гордая посадка головы... Неужели это она? Та самая Анька, которая на уроках литературы читала стихи так, что даже он, заядлый прогульщик и хулиган, на мгновение затихал?

– Ты чего там бормочешь? – Макс подошёл сзади и заглянул в монитор. – Ого, это что, архивные кадры? Ты тут вообще на человека не похож, Ром. Где борода? Где суровый взгляд тактического оператора?

– Это наш класс, – коротко ответил Хорс. – Смотри, вот эта девчонка. Иванова. Она же вроде в Москву уехала сразу после школы?

– Иванова? А, припоминаю... – Макс прищурился. – Слушай, точно. Она ещё на школьных концертах вечно пела. Но та, на набережной... Ром, ты серьёзно? Та была как королева, а эта – ну, обычная школьница. Хотя... глаза похожи.

Рома закрыл вкладку. Ему вдруг стало неловко от собственного любопытства. Какая разница, кто она? Даже если это та самая Аня, их миры теперь разошлись слишком далеко. Он — голос оружейного сообщества, человек, живущий полигонами и теорией выживания. Она — судя по всему, воплощение столичного лоска.

А в это время на другом конце города, в уютной квартире с видом на Волгу, Анна заканчивала собирать небольшой чемодан. На диване лежал её концертный костюм — расшитый камнями корсет, который завтра будет сиять под софитами в Дубае.

– Мам, я всё взяла, не переживай, – Аня улыбнулась, обнимая мать, которая пыталась всучить ей пакет с домашними пирожками. – У меня там диета, график, Паша меня съест, если я в костюм не влезу.

– Ох, Анечка, всё бежишь куда-то, – вздохнула женщина. – Хоть бы денёк ещё побыла. А что это за ребята были в парке, про которых ты спрашивала?

– Да так, видела группу парней в камуфляже, – Аня на мгновение задумалась. – Один из них так на меня посмотрел... Знаешь, как будто узнал, но не как певицу Ханну, а как человека. И лицо у него такое знакомое. Ромка, кажется? У нас в классе был Рома... как же его фамилия?

– Не помню, дочка. Ты же со школьными почти не общаешься, – мать поправила дочке воротник пальто. – Ладно, езжай, а то на самолёт опоздаешь.

Аня вышла в подъезд, и в голове вдруг всплыло: «Рома Хорс». Нет, Хорс — это было что-то из нынешнего, из интернета. А в школе он был просто Ромкой, вечно взъерошенным парнем с задней парты, который рисовал танки в тетрадках и спорил с учителем истории. Неужели это был он? Тот самый мальчишка, который когда-то случайно толкнул её в коридоре и даже не извинился, потому что был слишком занят обсуждением какой-то компьютерной игры?

В аэропорту Чебоксар было тихо. Ночной рейс на Москву, а оттуда — сразу пересадка на Эмираты. Аня сидела в вип-зале, глядя в панорамное окно на огни взлётной полосы. Она достала телефон и ввела в поиске «715 team».

Экран заполнили видео с сотнями тысяч просмотров. На превью — тот самый парень. Только теперь он был в полной экипировке, с бородой, в очках, с уверенным и жестким голосом. «Хорс».

– Надо же, – прошептала она, листая комментарии. – Ромка. Кто бы мог подумать.

Она вспомнила его взгляд сегодня на набережной. В нём не было фанатского восторга. Он смотрел на неё так, будто пытался разгадать сложную тактическую задачу. Это было странно и... приятно. В мире, где её каждый шаг фиксировали папарацци, этот простой, мужской взгляд зацепил её сильнее, чем все заголовки светской хроники.

– Анна Владимировна, пора на посадку, – подошёл администратор.

Она кивнула, убирая телефон в сумку. Впереди был Дубай, жара, пятизвёздочный отель и тысячи зрителей, которые будут скандировать её имя. Но маленькая часть её сердца всё ещё оставалась там, на набережной, под золотыми чебоксарскими листьями.

Тем временем Рома, так и не доделав монтаж, вышел на балкон штаба покурить. Ночной город дышал тишиной. Где-то в небе гудел самолёт, унося случайную прохожую в её блестящую жизнь.

– Аня Иванова, – произнёс он вслух, пробуя имя на вкус. – Ханна.

Да, он всё-таки заглянул в интернет. Увидел клипы, миллионы подписчиков, роскошные фотосессии. И почувствовал странный укол разочарования. Не потому, что она стала звездой, а потому, что теперь она казалась абсолютно недосягаемой целью. Для него, привыкшего работать на дистанции прямого выстрела, эта дистанция казалась непреодолимой.

– Ром! – крикнул из комнаты Макс. – Тут прислали приглашение на выставку в Москву, «ОрёлЭкспо». Поедем? Там будут все наши, и вроде как намечается какая-то медийная тусовка после.

Рома затушил сигарету. Москва. Город, который он недолюбливал за суету, но который сейчас манил его образом девушки в бежевом пальто.

– Поедем, – ответил он, возвращаясь в комнату. – Почему бы и нет. Надо же иногда выходить из леса к людям.

Он ещё не знал, что в Дубае, за тысячи километров отсюда, Аня, стоя на балконе своего номера и глядя на Персидский залив, тоже думала о Москве. О том, что её следующий большой концерт будет именно там. И о том, что иногда старые школьные тетрадки с рисунками танков могут оказаться гораздо интереснее, чем золотые диски на стенах.

– Ты какая-то задумчивая, Ань, – заметил её муж и продюсер, заходя в комнату. – Переживаешь из-за шоу?

– Нет, Паш, – она улыбнулась, поправляя тонкую лямку ночной сорочки. – Просто вспомнила кое-кого из прошлого. Знаешь, в Чебоксарах всё кажется таким настоящим.

– Это просто ностальгия, – отмахнулся он. – Завтра выступление, соберись. Весь Дубай ждёт Ханну.

– Да, – тихо ответила она, глядя на своё отражение в стекле. – Весь мир ждёт Ханну. А я, кажется, просто хочу, чтобы меня снова заметили в том школьном коридоре.

Она выключила свет, оставив город в сиянии неоновых огней. А в далёких Чебоксарах Рома Хорс наконец закрыл ноутбук. На рабочем столе остался открытым скриншот из её старого клипа, где она улыбалась точно так же, как сегодня на набережной.

– Увидимся, Аня, – негромко сказал он, ложась на узкую армейскую кровать. – Город маленький. А мир — ещё меньше.

Где-то в темноте штаба тихо тикали часы, отсчитывая время до их следующей встречи, которая уже была неизбежна, как рикошет в закрытом тире. Только на этот раз Рома не собирался просто стоять и смотреть вслед. Он был командиром 715 team, а они никогда не упускали свою цель. Даже если эта цель пела со сцены для миллионов, для него она оставалась той самой девчонкой, которую он так глупо не замечал все эти годы.

Самолёт над Чебоксарами окончательно скрылся за горизонтом, оставляя после себя лишь инверсионный след, тающий в лунном свете. История только начиналась.