16 лет
Осколки разбитого солнца
Прошел год с тех пор, как небо над Юньмэном окрасилось в цвета войны. Пристань Лотоса изменилась: смех стал тише, тренировки — жестче, а в воздухе, казалось, навсегда поселился запах гари и озона. Аннигиляция Солнца была в самом разгаре. Орден Цишань Вэнь, еще недавно казавшийся незыблемым, захлебывался в собственной крови, и главными палачами «псов Вэнь» стали те, кого они когда-то пытались растоптать.
Вэй Ин стояла на краю причала, глядя на темную воду. Её одежды теперь были черными, с редкой фиолетовой вышивкой по краям — цвет скорби и перерождения. В руках она сжимала не Суйбянь, а черную флейту, украшенную кроваво-красной кистью. Чэньцин. Её новая сила, её проклятие и её спасение.
За этот год она превратилась в легенду, которой пугали детей Вэней. Темная омега, повелевающая мертвецами, та, чья мелодия заставляет кровь стынуть в жилах. Но здесь, в Пристани Лотоса, под защитой Мадам Юй, она всё еще оставалась просто Вэй Ин. Омегой, чье сердце было разбито, но чья душа жаждала жизни вопреки всему.
Позади послышались тяжелые, уверенные шаги. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать этот ритм.
– Опять стоишь на сквозняке, – раздался резкий, но полный скрытой нежности голос. – Лекарь говорил, что тебе нужно больше отдыхать после последнего сражения у Безночного Города.
Цзян Чэн подошел вплотную, останавливаясь за её спиной. От него пахло грозой, сандалом и тем самым родным теплом, которое заставляло её внутреннюю омегу умиротворенно вздыхать. За этот год он возмужал, его плечи стали шире, а взгляд — суровее. Он исполнил свою клятву: Вэнь Чао был мертв, и его смерть не была быстрой. Цзян Чэн лично принес его голову к ногам Вэй Ин, и в тот день они оба впервые за долгое время плакали, сгорая в объятиях друг друга.
– Я просто думала о том, как быстро всё меняется, – Вэй Ин медленно повернулась к нему. – Год назад я думала, что моя жизнь закончилась.
Цзян Чэн нахмурился, и его рука непроизвольно легла на рукоять Саньду, словно он всё еще пытался защитить её от теней прошлого.
– Больше никогда не говори так, – он сократил расстояние между ними, беря её лицо в свои ладони. Его пальцы, огрубевшие от меча, касались её кожи с невероятной осторожностью. – Ты — сердце этого ордена. Ты моё сердце, Вэй Ин.
Она посмотрела в его глаза, где фиолетовые искры перемешивались с глубокой, почти болезненной преданностью. В этот момент не было ни войны, ни темной энергии, ни долга перед орденами. Были только они — двое истинных, чья связь была закалена в огне страданий.
– Цзян Чэн... – прошептала она, подаваясь вперед.
Он не стал ждать. Его губы накрыли её в требовательном, но полном отчаяния поцелуе. Это не было похоже на те робкие ласки в Гусу под магнолиями. Это был поцелуй людей, которые знают цену жизни и не боятся смерти. Вэй Ин ответила с той же страстью, запуская пальцы в его волосы, притягивая его ближе, желая раствориться в его силе, в его запахе альфы, который вытеснял из памяти все кошмары.
– Я люблю тебя, – выдохнул он ей в губы, подхватывая её на руки. – Слышишь? Больше никто не посмеет...
– Я знаю, – она прижалась лбом к его плечу. – Теперь я знаю.
В ту ночь в личных покоях наследника ордена Цзян не было места призракам прошлого. Была лишь всепоглощающая нежность и страсть, которая восстанавливала разрушенное. Их близость была актом исцеления, тихим обещанием, что жизнь всегда побеждает смерть. Цзян Чэн касался каждого шрама на её теле, словно хотел стереть их своими губами, а Вэй Ин принимала его любовь, чувствуя, как внутри неё, в самой глубине души, начинает таять ледяной ком, оставленный Вэнь Чао.
***
Прошло два месяца.
Пристань Лотоса постепенно возвращалась к мирной жизни, хотя отголоски войны еще гремели на границах. Мадам Юй, ставшая еще более властной и уважаемой среди других орденов, сидела в своем кабинете, просматривая отчеты о поставках продовольствия.
Дверь тихо скрипнула. Юй Цзыюань подняла голову, готовая отчитать любого, кто посмел прервать её без стука, но гнев мгновенно сменился беспокойством.
На пороге стояла Вэй Ин. Она выглядела странно: её лицо, обычно бледное после использования темных техник, сейчас имело мягкий, едва заметный румянец, а глаза светились непонятным волнением. Она прижимала руки к животу, и этот жест заставил сердце Мадам Юй пропустить удар.
– А-Ин? – Пурпурная Паучиха отложила свитки и поднялась. – Что случилось? Тебе плохо? Опять последствия использования Чэньцин?
Вэй Ин медленно прошла в комнату и закрыла за собой дверь. Она подошла к женщине, которую давно считала матерью, и опустилась на колени у её ног, как делала это в детстве, когда искала утешения.
– Матушка... – голос Вэй Ин дрогнул, но это были не слезы боли. – Я пришла сказать...
Мадам Юй замерла, боясь дышать. Она положила руку на голову девушки, чувствуя, как та мелко дрожит.
– Говори, дитя.
– Лекарь был у меня сегодня утром, – Вэй Ин подняла голову, и в её глазах стояли слезы радости. – Он сказал, что это чудо. После всего, что произошло... после того, как я едва не потеряла золотое ядро и обратилась к тьме...
Юй Цзыюань почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Она медленно опустилась на стул, не сводя глаз с воспитанницы.
– Неужели?.. – прошептала она, боясь произнести это вслух.
– Да, – Вэй Ин улыбнулась сквозь слезы. – У нас с Цзян Чэном будет ребенок. Срок еще совсем маленький, но лекарь говорит, что плод на удивление сильный. Его духовная энергия уже начинает формироваться.
На мгновение в комнате воцарилась абсолютная тишина. Мадам Юй, женщина, которую боялись все заклинатели Поднебесной, вдруг закрыла лицо руками. Её плечи вздрогнули.
– Матушка? – Вэй Ин испуганно потянулась к ней.
Юй Цзыюань резко убрала руки от лица. Её глаза были влажными, но она улыбалась — редкой, ослепительной улыбкой, которую видела только её семья. Она рывком подняла Вэй Ин с колен и крепко прижала к себе, игнорируя все приличия и свою обычную строгость.
– Боги смилостивились над нами, – прошептала она, гладя Вэй Ин по волосам. – Они вернули то, что было отнято. Моя маленькая А-Ин... мой внук или внучка. Наследник Пристани Лотоса.
– Цзян Чэн еще не знает, – Вэй Ин уткнулась носом в фиолетовый шелк одежд Мадам Юй. – Я хотела сначала сказать вам. Я так боялась... боялась, что после того случая я больше никогда не смогу...
– Глупости, – Мадам Юй отстранилась, вновь обретая свой властный тон, хотя её голос всё еще подрагивал от эмоций. – Ты — дочь ордена Цзян. Ты сильнее, чем думаешь. И этот ребенок — доказательство того, что никакая тьма не может победить истинный свет.
Она взяла Вэй Ин за плечи и строго посмотрела ей в глаза.
– С этого момента — никакой темной энергии. Чэньцин отправится в сундук под замок. Ты будешь есть лучшие фрукты, пить укрепляющие отвары и не сметь даже думать о тренировках. Если я увижу тебя на полигоне с мечом или флейтой, я лично запру тебя в покоях до самых родов. Ты меня поняла?
Вэй Ин рассмеялась — впервые за долгое время это был тот самый чистый, колокольный смех, который так любили в Юньмэне.
– Поняла, матушка.
– И иди уже к этому идиоту, – Мадам Юй легонько подтолкнула её к двери. – Цзян Чэн с утра ходит чернее тучи, потому что ты не пришла на завтрак. Если ты не скажешь ему в ближайший час, он перевернет всю Пристань Лотоса вверх дном, решив, что тебя похитили Вэни.
Вэй Ин кивнула и уже у двери обернулась.
– Спасибо вам. За то, что нашли меня тогда. И за то, что не отвернулись сейчас.
Мадам Юй лишь махнула рукой, прогоняя её, но когда дверь закрылась, она подошла к домашнему алтарю и зажгла благовония.
– Спасибо, – прошептала она, глядя на таблички предков. – Спасибо за этот шанс.
Вэй Ин почти бежала по деревянным настилам, игнорируя удивленные взгляды адептов. Она нашла Цзян Чэна на тренировочном поле. Он яростно сражался с группой старших учеников, его Саньду так и сыпал искрами, а лицо было сосредоточенным и мрачным.
– Цзян Чэн! – крикнула она, останавливаясь у края поля.
Он мгновенно прекратил бой, подав знак ученикам разойтись. Его взгляд тут же смягчился, когда он увидел её, но брови всё еще были сдвинуты к переносице.
– Где ты была? Я искал тебя всё утро! Почему ты не ела? Ты опять занималась своими темными ритуалами?
Он подошел к ней, тяжело дыша, и вытирая пот со лба широким рукавом.
– Цзян Чэн, замолчи хоть на минуту, – Вэй Ин подошла к нему вплотную и взяла его за руку, кладя её себе на живот.
Он замер. Гнев и раздражение мгновенно испарились, сменившись полным недоумением. Он чувствовал ладонью тепло её тела, но не понимал, к чему этот жест.
– Вэй Ин? Что...
– Здесь, – она чуть сильнее прижала его руку. – Здесь снова теплится жизнь, Чэн-чэн. Наша жизнь.
Саньду с глухим звоном выпал из его пальцев, вонзаясь в мягкую землю. Цзян Чэн смотрел на нее, и его лицо менялось на глазах: от шока к осознанию, от осознания к неверующему восторгу.
– Ты... ты серьезно? – его голос сорвался на шепот. – Но лекари говорили... шансы были так малы...
– Мы всегда были мастерами невозможного, не так ли? – Вэй Ин улыбнулась, и слезы снова заблестели на её ресницах.
Цзян Чэн издал какой-то сдавленный звук, среднее между смехом и рыданием, и подхватил её, кружа в воздухе.
– У нас будет ребенок! – закричал он на всё тренировочное поле, не заботясь о том, что десятки учеников смотрят на своего сурового главу с открытыми ртами. – Слышите вы, бездельники?! У ордена Цзян будет наследник!
Ученики радостно зашумели, поздравляя своего лидера, но Цзян Чэн уже не слышал их. Он опустил Вэй Ин на землю и прижал её к себе так крепко, словно хотел защитить от всего мира разом.
– Я никогда... слышишь, никогда больше не позволю ничему плохому случиться с тобой или с ним, – шептал он ей в волосы. – Я построю вокруг вас стены из железа, я уничтожу любого, кто взглянет в вашу сторону косо.
– Я знаю, мой грозный альфа, – Вэй Ин обняла его за шею. – Но теперь нам не нужно воевать. Теперь нам нужно просто жить.
Вечером того же дня Пристань Лотоса сияла огнями. Мадам Юй приказала накрыть праздничные столы, и даже вечно серьезный Цзян Фэнмянь, вернувшийся из поездки, не мог скрыть своей радости, обнимая сына и названую дочь.
Вэй Ин сидела за главным столом, чувствуя на себе заботливый взгляд Мадам Юй и собственническую руку Цзян Чэна, которая не покидала её талии. Она смотрела на лотосы, качающиеся на воде под светом луны, и знала: боль не исчезла бесследно, она стала частью её истории. Но теперь эта история имела продолжение.
Кровь на фиолетовом шелке давно высохла, уступив место новой жизни. И в тихом шепоте юньмэнского ветра теперь слышалась не только месть, но и колыбельная, которую скоро услышит этот мир. Война закончилась. Для Вэй Ин и Цзян Чэна начиналось нечто гораздо более важное — их общее будущее, выкованное в страданиях и освященное истинной любовью.