← Назад к обзору

5 поколения

Отголоски Программы

Мертвая тишина, густая и вязкая, как кровь, заполнила гостиную. Казалось, даже огонь в камине замер, боясь нарушить оцепенение, охватившее самых могущественных людей Конохи. Все взгляды были прикованы к маленькой фигурке, свернувшейся в кресле. Наруто спал. Его дыхание было ровным и глубоким, но сам сон казался неестественным, словно его тело просто отключили от источника питания.

Первой из ступора вышла Цунаде. Материнский инстинкт и врачебный долг слились в одно непреодолимое желание. Она сделала несколько шагов и опустилась на колени перед креслом, ее взгляд, обычно такой резкий и уверенный, сейчас был полон боли и сострадания.

— Минато, Кушина... — тихо позвала она, не отрывая глаз от мальчика. — Его нужно осмотреть. Немедленно.

Кушина, чье лицо было мокрым от слез, лишь судорожно кивнула. Минато, сжав кулаки до побелевших костяшек, подошел и осторожно, будто боясь разбудить, но на самом деле боясь того, что он может увидеть, помог Цунаде. Она аккуратно стянула с Наруто мешковатую синюю майку.

По комнате пронесся сдавленный вздох ужаса. Микото Учиха прижала ладонь ко рту, ее глаза расширились. Лицо Фугаку, обычно непроницаемое, исказилось отвращением.

Тело девятилетнего ребенка было картой ада.

Бледную кожу покрывала ужасающая сеть шрамов. Уродливые багровые рубцы от глубоких порезов, круглые отметины от ожогов, похожие на следы от сигарет, тонкие белесые полосы от лезвий, россыпь крошечных точек от игл на сгибах локтей и шее. На спине виднелись старые, почти зажившие следы, похожие на удары кнутом. Это была летопись пяти лет нечеловеческих страданий, написанная на коже ребенка.

— Боги... — прошептал Джирайя, его веселое лицо превратилось в каменную маску. — Это не просто пытки. Это... методичное расчеловечивание.

Цунаде с профессиональной точностью, но с дрожащими пальцами, проводила осмотр.

— Истощение третьей степени. Мышечная атрофия. Депигментация кожи из-за отсутствия солнечного света... Следы от электрошока на висках. — Ее голос становился все тише и злее с каждым новым открытием. — Они не просто ломали его дух. Они перестраивали его тело.

Она осторожно перенесла спящего мальчика на руки. Он был почти невесомым.

— Я забираю его в госпиталь. Нет, лучше в одну из ваших гостевых спален. Ему нужен покой, а не больничная суета.

Когда Цунаде поднялась, черная тетрадь выпала из ослабевшей руки Наруто. Она упала бы на пол, но Рёк, невидимый для всех, лениво протянул когтистую лапу и подхватил ее в воздухе, после чего так же неторопливо сунул ее в складки своей призрачной плоти. Он усмехнулся. Эта игрушка была слишком интересной, чтобы ее увидели взрослые.

Цунаде унесла Наруто наверх. Кушина, шатаясь, пошла за ней. Минато остался стоять посреди комнаты. Его взгляд был устремлен в пустоту, но все присутствующие чувствовали исходящую от него ледяную, убийственную ауру.

— Детей... Менму, Саске, Итачи... отправьте спать, — приказал он тихим, но стальным голосом. — Остальные — за стол.

Когда дети разошлись, а в комнате остались только Минато, трое Санинов, команда Минато — повзрослевшие Обито, Какаши и Рин, — и главы кланов Учиха и Нара, атмосфера стала еще более гнетущей. Даже старейшины Узумаки, Ашина и Мита, выглядели подавленными.

Цунаде вернулась через несколько минут, ее лицо было мрачнее тучи.

— Я уложила его. Он спит так, будто не спал все эти пять лет. Кушина осталась с ним. — Она села за стол и налила себе полный стакан саке, который осушила одним глотком. — Физически... я могу залечить большинство шрамов. Но его внутренние органы истощены. А то, что у него в голове... Это за пределами моих возможностей.

— Должен быть способ, — прорычал Минато, ударив кулаком по столу так, что подпрыгнула посуда. — Мы не можем просто... оставить его таким!

— Есть один человек, — задумчиво произнесла Цунаде. — Моя бывшая ученица, Шизуне. Она ушла из медицины и посвятила себя психологии. Говорят, она лучший специалист по травмам сознания во всей Стране Огня. По счастливому стечению обстоятельств, она сейчас в Конохе.

— Приведите ее, — немедленно распорядился Минато. — Сейчас же.

— А что касается этой... «организации», — вмешался Фугаку Учиха, его шаринган медленно вращался, выдавая крайнюю степень гнева. — Мы найдем их.

— О, я не просто найду их, — голос Минато стал смертельно спокойным. — Когда Наруто проснется, он даст мне всю информацию. А потом я лично отправлюсь туда. И тот, кто руководил этим... он будет молить о смерти так, как не молил никто и никогда в истории этого мира.

Через час в доме Намикадзе появилась Шизуне. Спокойная, собранная женщина с серьезным взглядом. Ей вкратце, но без утайки, рассказали обо всем, что произошло. Она слушала молча, ее лицо становилось все более мрачным.

— Я... я никогда не сталкивалась с подобным, — призналась она, когда рассказ был окончен. — Это не просто посттравматический синдром. Это полное переформатирование личности. Они стерли ребенка и записали на его место программу. Это самый тяжелый случай, о котором я когда-либо слышала. Но я попробую. Я должна.

Они обсуждали детали до глубокой ночи, пока, наконец, не разошлись, оставив убитых горем родителей наедине со своей трагедией.

***

Наруто проснулся так же внезапно, как и уснул. Просто открыл глаза. Его мозг мгновенно провел самодиагностику: тело в состоянии покоя, внешние раздражители минимальны, уровень глюкозы в крови низок. Он лежал в мягкой кровати, в незнакомой комнате. Его одежда была аккуратно сложена на стуле. Он встал, машинально оделся в ту же синюю майку и штаны, босиком вышел из комнаты и, ориентируясь по запаху, направился на кухню.

Там никого не было. На столе стояла ваза с яблоками и тарелка с данго. Он сел за стол, забравшись на стул в свою излюбленную позу — колени у груди.

— Хе-хе-хе... выспался, бог гениев? — раздался над ухом скрипучий голос Рёка, который материализовался рядом, паря в воздухе.

Наруто взял палочку данго и начал методично есть, глядя в стену.

— Режим сна был активирован из-за истощения ресурсов. Эффективность восстановлена на 78%.

— Слушай, я тут думал, — Рёк поймал яблоко, брошенное Наруто через плечо. — Твой ученый создал тебя, «идеальный инструмент». А потом просто помер. Инструмент остался без хозяина. Это же нелогично, а? Зачем вся эта программа, если конечный продукт никому не принадлежит?

Наруто замер с недоеденным шариком данго. Вопрос был... корректным. В программе этот аспект не освещался. Доктор Ода всегда говорил о создании Пятого Поколения как о самоцели. Но любой инструмент создается для использования.

— Кому я служу? — произнес он вслух, его мозг начал выстраивать логическую цепочку. — Я — продукт эксперимента, проведенного на территории Страны Огня. Моя изначальная идентификация — Наруто Узумаки-Намикадзе, гражданин Конохагакуре но Сато. Глава деревни — Хокаге. Мой биологический отец, Минато Намикадзе, является Четвертым Хокаге. Следовательно, по прямой иерархической линии, я являюсь инструментом, находящимся в распоряжении Хокаге.

— Ха! Как все просто, — хмыкнул Рёк. — Значит, будешь выполнять приказы своего папаши? Скукота.

В этот момент тишину утра разорвал звон разбитого стекла. Окно на кухне разлетелось вдребезги, и в проем влетел человек. Или то, что им когда-то было. Мальчик лет семнадцати, с пустыми, лишенными всякого осмысления глазами и огромным мечом, похожим на меч Забузы, за спиной. Он двигался с неестественной, дерганной скоростью.

Наруто отреагировал мгновенно. Его тело, натренированное до автоматизма, соскользнуло со стула. В то же мгновение, когда ноги коснулись пола, его правая рука уже сжимала рукоять чокуто, который он выхватил из-за спины.

— Четвертое Поколение, — констатировал Наруто своим ровным голосом.

Сзади, прямо из стены, словно просачиваясь сквозь материю, вышел еще один — худой, высокий юноша с двумя танто. С потолка, цепляясь за балки, спрыгнула девушка с цепью. А справа, где была дверь, появился последний, самый старший на вид, лет двадцати, с тяжелой секирой. Первое, Второе и Третье Поколения.

— Доктор Ода мертв, — прошипел Третий, тот, что с танто. Его голос был таким же безжизненным, как и у Наруто. — Его помощник, господин Хаяма, отдал приказ. Пятый слишком много знает. Он — утечка информации. Угроза должна быть нейтрализована.

Он сложил несколько печатей, и по периметру кухни вспыхнула полупрозрачная фиолетовая стена. Мощный барьер.

— Господин Хаяма — садист и параноик, — ответил Наруто, принимая низкую стойку. — Его действия иррациональны. Уничтожение самого совершенного продукта программы — неэффективно.

— Приказ есть приказ, — ответила девушка, Второе Поколение, раскручивая цепь. — Ты — ошибка, которую нужно исправить.

Началась битва.

Взрослые, разбуженные шумом, сбежались вниз и с ужасом увидели сцену на кухне. Минато, Фугаку, Джирайя — все они бросились вперед, но их техники, кулаки и оружие отскакивали от фиолетового барьера, не оставляя на нем даже царапины. Они оказались в роли зрителей на собственном смертельном представлении.

Наруто двигался как призрак. Он не использовал акробатику шиноби. Его стиль был основан на чистой эффективности. Шаг в сторону, уклоняясь от свистящей цепи Второго Поколения. Короткий выпад мечом, нацеленный точно в сонную артерию Первого, размахивающего секирой. Тот отбил удар, но Наруто уже развернулся, блокируя парные клинки Третьего.

Это был танец смерти четырех сломанных кукол. Они не кричали, не проявляли эмоций. Только лязг стали и свист рассекаемого воздуха.

— Ты был лучшим из нас, — проскрипел Первый, наваливаясь всей массой. — Но ты остался один. Нас четверо. Математика против тебя.

— Вы — неудачные прототипы, — парировал Наруто, отскакивая назад. — Ваши когнитивные и боевые показатели уступают моим на 37%. Вы были оставлены в живых только как обслуживающий персонал.

Он резко присел, пропуская над головой гигантский меч Четвертого, и в том же движении метнул свой чокуто. Меч, вращаясь, вонзился точно в горло Второго Поколения. Девушка захрипела и рухнула на пол.

Но в этот момент Первый, воспользовавшись тем, что Наруто безоружен, нанес удар секирой сбоку. Наруто не успевал увернуться. Он выставил левую руку, принимая удар на себя. Лезвие с хрустом прошло сквозь кость, отсекая руку по локоть.

Кровь хлынула на пол. Кушина закричала за барьером, ее голос был полон невыносимой агонии.

Наруто даже не поморщился. Потеря руки была зарегистрирована мозгом как «критическое повреждение, снижающее боевую эффективность на 42%». Он откатился в сторону, уходя от следующего удара.

— Теперь шансы равны, — прошипел Третий, бросаясь на него с двумя танто.

Но его глаза на мгновение расширились от удивления. Третий, самый быстрый из них, внезапно сделал выпад не в Наруто, а сквозь него. Его клинок пронзил грудь Наруто в районе почки, но тот же клинок, пройдя насквозь, вонзился в сердце самого Третьего. Это был отчаянный, самоубийственный ход.

— Господин... Хаяма... обещал... свободу... — прохрипел он и обмяк, увлекая Наруто за собой на пол.

Наруто вырвал из своей плоти танто и оттолкнул мертвое тело. Боль была лишь еще одним потоком данных для анализа. Рана не смертельна, но серьезна.

Над ним нависла тень. Четвертый. Самый сильный физически. Он занес свой огромный меч для последнего, рубящего удара, который должен был рассечь Наруто пополам.

Казалось, все кончено.

Но Наруто, лежа на спине в луже собственной крови, сделал невозможное. Он извернулся, выполняя сальто назад, и в полете его правая рука выхватила из-за пояса не пистолет, а ту самую черную тетрадь.

Он приземлился на одно колено. В руке, словно из ниоткуда, появился обломок грифеля.

Четвертый уже несся на него.

Глаза Наруто, глаза бога смерти, видели имя над головой противника. «Сузуки Кенджи». Его рука с невероятной скоростью начертала иероглифы на странице.

Времени не было. Меч был уже в нескольких метрах.

Тогда Наруто, не отрывая взгляда от приближающейся смерти, левой, здоровой рукой выхватил пистолет. Грянули три выстрела. Пули попали точно в колено Четвертого. Тот взревел — впервые за весь бой проявив что-то похожее на эмоцию — и рухнул на одно колено, но инерция несла его вперед. Его меч все равно опускался на голову Наруто.

— Сорок секунд, — произнес Наруто тихим, отчетливым голосом.

Взрослые за барьером замерли, не понимая, что он говорит.

— Тридцать девять.

Меч был в метре от его волос.

— Тридцать восемь.

— Умри, Пятый! — прорычал Кенджи.

Наруто не моргал. Он просто смотрел на него.

Меч замер в сантиметре от платиновых волос. Глаза Четвертого Поколения широко распахнулись. Он схватился за грудь, его лицо исказила гримаса невыносимой боли. Он захрипел, изо рта пошла пена, и с грохотом рухнул на бок. Мертв. Сердечный приступ.

В кухне снова воцарилась тишина. Наруто остался один посреди четырех трупов и кровавой бойни.

Он медленно поднялся. Подошел к своей отрубленной руке, лежащей на полу. Поднял ее. И просто приставил обрубок к плечу.

Произошло нечто невероятное. Плоть на срезах зашевелилась. Края раны начали сходиться, сплетаясь в единое целое, как будто пленку прокручивали в обратную сторону. Через десять секунд рука была на месте, оставив лишь тонкий красный шрам, который бледнел на глазах. Экспериментальная регенерация, побочный эффект одной из процедур.

Затем он взялся за рукоять меча, который все еще торчал у него из спины, и резким движением выдернул его. Рана на его теле затянулась так же быстро.

Но тело не было всесильным. Наруто пошатнулся, рухнул на одно колено и отхаркнулся сгустком темной крови. Он поднял пистолет, который все еще сжимал в руке, и, не целясь, выстрелил в фиолетовый барьер.

Сфера, выдержавшая техники Хокаге и Учихи, с дребезгом разлетелась на миллионы осколков.

К нему тут же подбежали Цунаде и Минато.

— Наруто! — голос отца был полон тревоги.

Наруто уже встал. Он спокойно подобрал свой меч, вложил его в ножны. Взял тетрадь, сунул ее за пояс. Вернул пистолеты в кобуры. Цунаде помогла ему удержать равновесие.

— Кто это был? Почему они напали? — требовательно спросил Минато.

— Предыдущие Поколения, — ответил Наруто, его голос был таким же ровным, как и всегда. — Помощник доктора Оды, Хаяма, опасался, что я раскрою местоположение их базы. Он садист, его действия продиктованы страхом и желанием сохранить свои эксперименты. Он послал их, чтобы устранить меня.

— Их адрес, — приказал Минато.

Наруто без колебаний назвал точные координаты заброшенного исследовательского центра на окраине Страны Огня.

— Фугаку! Отряд АНБУ! Со мной! — рявкнул Минато, и его желтая молния уже мелькнула за дверью. Через мгновение за ним последовали глава клана Учиха и несколько теней в масках. Они несли смерть и отмщение.

Шизуне подбежала к Кушине, которая рыдала, глядя на своего сына, только что хладнокровно убившего четырех человек и едва не погибшего самому.

— Кушина-сама, — твердо сказала она. — Если мы хотим его вылечить, он больше не должен видеть насилие. Никакого. Мы должны полностью изолировать его от этого мира.

Цунаде кивнула и, подойдя к Наруто, который безучастно смотрел на лужу крови на полу, быстро сложила печать.

— Прости, малыш.

Она коснулась его шеи. Наруто обмяк и снова провалился в небытие.

***

Он проснулся в белом.

Стены, пол, потолок — все было ослепительно белым и мягким, как в палате для буйных. Никаких острых углов. На одной из стен кто-то неумело, но с любовью нарисовал яркую радугу и пушистые облака. По всему полу были разбросаны мягкие подушки и плюшевые игрушки.

Наруто сидел в центре комнаты. На его запястьях и лодыжках светились голубым светом кандалы из чакры, ограничивающие движения. Его оружие и тетрадь исчезли. Рёк, невидимый, сидел в углу, ковыряясь в зубах когтем. Тетрадь была у него.

В дальнем конце комнаты, за низким столиком, сидели взрослые: Кушина, Шизуне, Цунаде и Джирайя. Они пили чай и ели пирожные.

— Хе-хе-хе... какая ирония, — проскрипел бог смерти. — Ты снова в камере. Только эта выглядит повеселее.

Наруто поднялся и, звеня кандалами, подошел к столику. Он не обратил внимания на взрослых, просто сел на пол в свою позу, поджав ноги, и взял с тарелки кусок торта.

— Это не камера, — ответил он Рёку вслух. — Это контролируемая среда для наблюдения. Цель пока не ясна.

— Наруто, — мягко позвала Шизуне.

Он поднял на нее свои пустые глаза.

— Меня зовут Пятое Поколение, — поправил он. — Имя «Наруто» — это лишь идентификатор исходного биологического материала.

— Хорошо, Пятое Поколение, — кивнула Шизуне. — Скажи мне, кто ты?

— Я — инструмент, — ответил он без малейшего сомнения. — Финальный продукт «Программы Поколений». Моя цель — анализ данных и решение задач с максимальной эффективностью.

— Инструмент не может есть торт, — заметил Джирайя.

— Потребление высокоуглеводной пищи необходимо для поддержания когнитивных функций моего мозга. Это заправка топливом, — парировал Наруто, отправляя в рот очередной кусок. Он бросил яблоко через плечо, и оно исчезло.

— Инструмент не может иметь предпочтений, а ты ешь только сладкое, — продолжила Шизуне.

— Это не предпочтение. Это биохимическая необходимость, установленная в ходе программы. Другие виды пищи вызывают в моем организме негативную реакцию.

Они долго пытались пробить его броню. Кушина со слезами на глазах говорила, что он ее сын, а не инструмент. Цунаде пыталась апеллировать к физиологии, к тому, что он живой человек. Джирайя травил байки. На все это Наруто отвечал сухими, научными фактами, разбивая их аргументы с холодной, безупречной логикой.

— Почему ты так решил? — наконец, спросила Шизуне, меняя тактику. — Почему ты считаешь себя инструментом?

Наруто на мгновение замолчал, словно извлекая данные из архива.

— Потому что меня так создали. Процесс включал в себя сенсорную депривацию, за которой следовали интенсивные болевые стимуляции. Каждая эмоциональная реакция наказывалась. Каждое проявление индивидуальности пресекалось. Нас заставляли до хрипоты повторять: «Я — ничто. Я — сосуд. Я — инструмент». Нам вручали оружие и заставляли убивать «неэффективные образцы». Инструменты используют. Инструменты подчиняются. Инструменты не чувствуют. Я — идеальный инструмент.

Он говорил это так, словно читал инструкцию по эксплуатации самого себя.

Шизуне смотрела на него долгим, тяжелым взглядом. В ее глазах читалась не жалость, а стальная решимость. Она сделала глубокий вдох.

— Хорошо. Я поняла. — Ее голос стал холодным и властным, полностью лишенным прежней мягкости. — Раз ты считаешь себя инструментом. Или, как ты выразился, рабом. Ты им и будешь.

Кушина и Джирайя в шоке уставились на нее.

— Отныне, — продолжила Шизуне, глядя прямо в глаза Наруто, — ты будешь моим рабом. Ты будешь выполнять все, что я говорю, без вопросов и промедлений. Ты будешь спать на полу, есть, когда я разрешу, и делать самую грязную работу. Ты будешь обращаться ко мне «госпожа». Ты согласен?

Наруто смотрел на нее несколько секунд, анализируя.

— Это логично, — наконец произнес он. — Инструменту нужен владелец. Приказ принят к исполнению. Положительно.

— Шизуне, что ты творишь?! — взорвалась Кушина.

Но Шизуне проигнорировала ее. Она подала знак Цунаде. Та, с тяжелым сердцем, снова сложила печать, начертанную у Наруто на шее. Мальчик мгновенно обмяк и без сознания упал на подушки.

Когда его унесли, Шизуне повернулась к остальным. Ее лицо было бледным, но решительным.

— Это единственный способ, — сказала она тихо, но твердо. — Его реальность, его личность построена на одной аксиоме: «Я — инструмент». Логикой ее не сломать, он умнее нас всех. Любовью — тоже, он не знает, что это. Мы должны разрушить эту аксиому изнутри.

— Но как? Заставляя его быть рабом? — с ужасом спросила Кушина.

— Да, — подтвердила Шизуне, и в ее глазах блеснул холодный огонь. — Мы доведем эту идею до абсурда. Мы будем унижать его. Заставлять делать бессмысленную, унизительную работу. Мы будем обращаться с ним не как с ценным инструментом, а как с вещью, с грязью под ногами. Мы будем давить на него так, как не давили даже его мучители. Мы сломаем его.

— Это жестоко! — воскликнул Джирайя.

— Да. Но мы будем ломать не ребенка. Мы будем ломать программу. Мы заставим его ненавидеть быть рабом. Мы заставим его желать свободы. И в тот момент, когда он, Пятое Поколение, идеальный инструмент, взмолится и скажет: «Я не хочу быть рабом! Я не инструмент!», в этот самый момент его теория рухнет. И тогда... тогда у нас появится шанс вернуть Наруто.