← Назад к обзору

5 поколения

Аксиома Абсурда

Пробуждение было мгновенным. Переход от небытия к осознанию занял ровно 0,3 секунды. Мозг Наруто немедленно запустил системную диагностику: тело в состоянии покоя, внешние раздражители — минимальны, уровень глюкозы в крови — критически низок. Он открыл глаза.

Белый. Все было белым. Стены, пол, потолок — обиты мягким, упругим материалом, не оставляющим шанса нанести себе травму. Ни одного острого угла. Это была камера. Более совершенная и гуманная на вид, чем та, в которой он провел пять лет, но суть оставалась прежней — изоляция и контроль. Правда, на одной из стен кто-то неумело, но с явным старанием нарисовал яркую радугу и пушистые облака. По полу были разбросаны мягкие подушки и плюшевые игрушки всех размеров и цветов — от маленьких зайцев до огромного бурого медведя.

— Хе-хе-хе... какая ирония, — раздался над ухом знакомый скрипучий голос. — Ты снова в камере. Только эта выглядит повеселее.

Рёк, невидимый для всех, кроме него, парил под потолком, болтая ногами и с любопытством разглядывая обстановку.

Наруто проигнорировал его. Он сел, отметив, что на его запястьях и лодыжках светятся голубым светом кандалы из чакры. Они не сковывали движения полностью, но ощутимо их ограничивали. Его оружие и тетрадь исчезли.

В дальнем конце комнаты, за низким деревянным столиком, на подушках сидели взрослые. Кушина, Шизуне, Цунаде, Джирайя. Сегодня к ним присоединились Минато и Фугаку Учиха. Лица у всех были напряженными, словно у актеров перед выходом на сцену в трагической пьесе. Они пили чай и ели пирожные, но делали это механически, не чувствуя вкуса.

Наруто встал и, тихо звеня кандалами, подошел к ним. Он не смотрел на людей. Его взгляд был сфокусирован на еде. Он опустился на пол рядом со столиком, мгновенно приняв свою излюбленную позу — поджав колени к груди.

— Наруто, — мягко позвала Шизуне. Ее голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь.

— Мой идентификатор — Пятое Поколение, — поправил он, не отрывая взгляда от тарелки с данго. — Имя «Наруто» относится к исходному биологическому материалу.

— Хорошо, Пятое Поколение, — кивнула Шизуне, принимая его условия игры. — Ты голоден.

Это был не вопрос, а утверждение. Наруто молча кивнул.

— Ешь, — приказала она.

Но вместо сладостей, которые он ожидал, ему пододвинули миску с овсяной кашей. Серой, безвкусной массой без сахара и соли.

Наруто посмотрел на кашу, затем на Шизуне. Его мозг анализировал ситуацию. Приказ был отдан. Потребление пищи необходимо для функционирования. Однако данный вид пищи не является оптимальным для его метаболизма и может вызвать негативную реакцию организма. Но приказ есть приказ.

— Да, госпожа, — произнес он своим тихим, монотонным голосом.

Он взял ложку и начал есть. Без выражения, без эмоций. Словно робот, заправляющий себя топливом. Он чувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, но система подавления физиологических реакций, вбитая в него годами тренировок, сработала безупречно. Он просто продолжал методично отправлять ложку за ложкой в рот.

Кушина отвернулась, не в силах на это смотреть. Минато сжал кулаки так, что побелели костяшки. Даже Джирайя перестал улыбаться.

Когда Наруто съел примерно половину, Шизуне резко взяла миску из его рук.

— Ох, какая я неловкая, — произнесла она с преувеличенным, фальшивым сожалением и опрокинула остатки каши на мягкий белый пол прямо перед Наруто. Липкая серая масса растеклась уродливым пятном. — Но мой раб ведь не даст добру пропадать, верно?

В комнате повисла мертвая тишина. Все, даже Рёк, замерли, ожидая реакции.

Наруто посмотрел на лужу каши на полу. Потом на Шизуне. Его мозг обработал новую директиву. Приказ был косвенным, но недвусмысленным. Цель — утилизация пищевого продукта. Способ — наиболее прямой.

Он без колебаний опустился на четвереньки и наклонил голову к полу.

— Шизуне, прекрати! — не выдержала Кушина, вскакивая.

— Тихо! — рявкнула Цунаде, останавливая ее. — Это часть терапии. Доверься ей.

Наруто уже начал слизывать кашу с пола. Медленно, методично, не пропуская ни капли. Для большей эффективности, чтобы ускорить процесс, как он это понял.

Но Шизуне этого показалось мало. Она встала, подошла к нему и поставила свою обутую в сандалию ногу ему на затылок, с силой вдавливая его голову в липкую массу.

— Жри, — процедила она ледяным голосом.

Лицо Минато исказилось от ярости и боли. Он хотел сорваться с места, испепелить эту комнату, но взгляд Цунаде, полный мольбы и обещания, удержал его на месте. Фугаку просто закрыл глаза. Это было слишком.

Наруто молча продолжал делать то, что ему приказали. Он не чувствовал унижения. Он чувствовал вязкую текстуру каши на языке и давление на затылке. Это были просто входящие данные.

Когда пол был вылизан дочиста, Шизуне убрала ногу.

— Встать.

Наруто поднялся. Его лицо и волосы были испачканы остатками еды.

Шизуне достала из-за пояса черный кожаный ошейник с металлическим кольцом. Она подошла и с щелчком застегнула его на шее Наруто. Затем прицепила к кольцу длинный поводок, второй конец которого остался у нее в руке.

— Хе-хе-хе... вот это поворот! — заскрипел Рёк, явно наслаждаясь зрелищем. — Теперь ты совсем как домашний питомец.

Шизуне потянула за поводок, заставляя Наруто подойти ближе, а затем вернулась на свое место среди взрослых, держа его на привязи, как собаку.

— Ты разочаровал меня, Пятое Поколение, — сказала она холодно. — Твое подчинение предсказуемо и скучно. Удиви меня. Развесели свою госпожу.

Наруто обработал запрос. Цель: удивить, развеселить. Параметры: не определены. Доступные средства: собственное тело, окружающие предметы. Он просканировал комнату. Мягкие игрушки. Подушки.

Он начал с самого простого. С демонстрации возможностей своего тела.

Сначала он закинул обе ноги себе за шею, превратившись в живой узел. Затем, балансируя в этой немыслимой позе, он с сухим щелчком вывихнул левое плечо, вывернув руку назад под неестественным углом. А после, перенеся весь вес тела на правую руку, он встал на один лишь мизинец, застыв в этой гротескной, нечеловеческой позе.

— Удивил? — раздался его тихий голос.

Взрослые смотрели на него с ужасом и изумлением. Кушина всхлипнула. Даже Фугаку не смог скрыть шока на своем лице.

— Нет, — отрезала Шизуне, хотя ее сердце колотилось. — Это просто гимнастика. Жалкое зрелище.

Наруто вернул тело в исходное положение. Рука со щелчком встала на место. Он проанализировал неудачу. Требуется более креативный подход.

Его взгляд упал на огромного плюшевого медведя, сидящего в углу. Он подошел к нему. Резким, отточенным движением он оторвал медведю голову. Затем руки и ноги. Из распоротого туловища посыпался синтетический пух. Он залез внутрь пустого синтепонового «костюма», взял оторванную голову и надел ее на себя, как шлем. Затем он подошел к другому, большому розовому медведю, вспорол ему живот и залез туда ногами, выгнувшись назад так, что его торс и руки оказались на месте ног бурого медведя.

В результате получилось нечто кошмарное. Существо с телом розового медведя, ногами бурого медведя и головой бурого медведя, надетой на голову мальчика. И это существо начало танцевать.

Это не был неуклюжий танец. Движения были плавными, элегантными, почти балетными. Пируэты, прыжки, изящные поклоны. Гротескное чудовище из останков детских игрушек исполняло танец, полный грации и отточенной техники. Контраст между уродливой формой и изящным содержанием был настолько шокирующим, что у всех перехватило дыхание.

Через минуту танец закончился. Наруто остановился, быстро выбрался из своей конструкции и встал перед Шизуне.

— Удивил?

Шизуне молчала несколько секунд, приходя в себя.

— Да, — наконец признала она. — Удивил. Но за испорченные игрушки ты будешь наказан.

Она резко дернула поводок, заставив Наруто упасть на колени у ее ног.

— Инструмент должен быть полезным. Ты будешь моей скамейкой.

Она приказала ему встать на четвереньки. Когда он выполнил приказ, она без церемоний села ему на спину, словно на обычный стул.

— Джирайя-сама, раздавайте карты, — бросила она. — Играем на деньги.

И они начали играть в покер. Четыре часа. Четыре часа Наруто стоял на четвереньках на твердом полу, служа живой мебелью. Взрослые делали вид, что все в порядке. Они смеялись, блефовали, спорили из-за ставок. А под Шизуне дрожало маленькое тело. Сначала незаметно, потом все сильнее. По его лицу и спине градом катился пот. Мышцы горели огнем. Но он молчал. Его лицо оставалось бесстрастным.

Наконец, Шизуне надоело играть. Она встала.

— Хватит, — она снова потянула Наруто за ошейник. — Пора выгулять моего пса.

Они вышли во внутренний двор особняка Намикадзе. Наруто покорно шел на поводке в нескольких шагах позади компании взрослых.

— Скучно, — протянула Шизуне через некоторое время. Она резко дернула поводок, так что Наруто по инерции подлетел прямо к ней. — Раз уж ты у меня и пес, и скамейка, то и лошадкой поработаешь.

Не дожидаясь ответа, она запрыгнула ему на спину, усевшись на плечах, и сделала из поводка подобие уздечки.

— Но, поехали! — крикнула она, легонько ударив его пятками по бокам.

И Наруто пошел. Он нес ее на себе по всему двору. Час. Целый час он был лошадью для своей госпожи, пока та, свесив ноги, болтала с Цунаде о каких-то медицинских пустяках.

Когда «прогулка» закончилась, его завели обратно в белую комнату. Шизуне пинком отправила его на середину комнаты, и Цунаде вновь активировала кандалы, на этот раз приковав его к полу.

Взрослые снова расселись за столиком. Но прежде чем они успели что-то сказать, вмешался Рёк.

— Эй, Наруто, — проскрипел он так, чтобы слышал только мальчик. — Я тут от скуки записал правила этой твоей тетрадки. Вдруг этим твоим тюремщикам будет любопытно.

На странице тетради, которая лежала рядом с Рёком, действительно появились аккуратные строки на японском.

Наруто поднял голову и посмотрел на Шизуне.

— Госпожа.

— Что еще? — устало спросила она.

— Пожалуйста, можно мне прочитать правила Тетради Смерти? Они предназначены для владельца. Это личная информация.

— Личная? — Шизуне презрительно хмыкнула. — У раба не может быть ничего личного. Читай. Вслух.

Наруто кивнул. Рёк лениво перелистнул страницу.

— «Человек, чье имя будет записано в этой тетради, умрет», — начал Наруто своим монотонным голосом. — «Тетрадь не подействует, если пишущий имя не будет знать лица того, кто должен умереть. Таким образом, люди с одинаковыми именами и фамилиями не умрут». — «Если после написания имени в течение 40 секунд будет записана причина смерти, то так оно и случится». — «Если причина смерти не указана, человек умрет от сердечного приступа». — «После написания причины смерти есть еще 6 минут и 40 секунд для написания обстоятельств смерти».

Он продолжал зачитывать правила одно за другим. Про глаза бога смерти, про то, что тетради нельзя уничтожить, про то, что человек, коснувшийся тетради, сможет видеть и слышать бога смерти. С каждым новым правилом атмосфера в комнате становилась все более ледяной. Взрослые осознавали, с какой чудовищной силой они столкнулись.

Когда Наруто закончил, он цокнул языком — привычка, перенятая у Л, одного из образов, на которых строилась его личность в Программе.

— Интересно, — произнес он.

— Дай ее сюда, — потребовала Шизуне, протягивая руку.

— Не могу, — ответил Наруто.

— Что значит «не могу»?! — взвилась она. — Я твой хозяин! Это приказ!

— Этот приказ я не могу выполнить, — так же ровно ответил Наруто. — Эта тетрадь не принадлежит мне. Она принадлежит богу смерти. — Он едва заметно кивнул в сторону, где парил невидимый Рёк. — Я, Пятое Поколение, был создан для того, чтобы обуздать и использовать эту силу по приказу. Но я ею не владею. Тетрадь — это инструмент бога смерти. Я — инструмент моего хозяина. На все воля бога смерти.

Он посмотрел в угол, где для всех была пустота.

— Рёк.

Тетрадь, лежавшая на полу, взмыла в воздух и, пролетев через всю комнату, плавно опустилась в руки Наруто. Он даже не пошевелился, чтобы поймать ее. Она просто легла ему в ладони.

Для всех присутствующих это выглядело как акт телекинеза. Они в шоке уставились на тетрадь, а потом на Наруто.

— Ха! — Минато нервно рассмеялся. — Значит... значит, там действительно есть бог смерти?

Наруто просто кивнул.

Шизуне была в ярости. Ее план, ее контроль — все рушилось. Она потерпела поражение. Наруто нашел лазейку в ее же логике.

— Раз так... — прошипела она, ее глаза метали молнии. — За неповиновение и проявление своеволия ты будешь наказан еще сильнее. Ты будешь лизать мои ноги.

Все отшатнулись. Это было за гранью.

— Хорошо, госпожа, — без малейшего колебания ответил Наруто.

Шизуне села на подушку и выставила вперед босую ногу. Наруто, все еще прикованный к полу, подполз к ней и, опустив голову, начал языком медленно и методично вылизывать ее ступню.

Кушина зарыдала в голос и выбежала из комнаты. Джирайя и Минато отвернулись, не в силах это видеть. Фугаку смотрел в стену, его лицо было каменным.

Пятнадцать минут. Пятнадцать минут продолжалось это унижение. Наконец, Шизуне сдалась. Она резко отдернула ногу.

— Хватит...

Она подала знак Цунаде. Та, с лицом, полным отвращения к самой себе, сложила печать. Наруто обмяк и упал на подушки.

Когда его унесли, взрослые собрались на кухне. Там за столом молча сидел Менма. Он все слышал.

Тишину нарушила Шизуне.

— Я проиграла, — сказала она глухим голосом. — Вера в то, что он инструмент, в его голове сильнее, чем я думала. Она как бетонная стена. Даже самое унизительное, самое абсурдное наказание он воспринимает как должное. Он и бровью не повел. Мы не сломаем эту программу. Мы можем только сломать его окончательно.

— Значит, все зря? — с горечью спросил Минато.

— Этот метод — да, — кивнула Шизуне. — Но... у меня есть еще один план. Более рискованный. Это пятьдесят на пятьдесят. Я называю это «гармонизацией».

Все посмотрели на нее с надеждой.

— Завтра, — начала она, собираясь с мыслями, — я при Наруто скажу, что больше не являюсь его госпожой. Минато, — она посмотрела на Хокаге, — ты станешь его новым господином.

— Я? — удивился тот.

— Да. Он признает твою иерархию. Ты — Хокаге, его отец. Это логично в его системе. И ты, как его новый хозяин, отправишь его в Академию шиноби. Вместе с Менмой.

Все взгляды устремились на рыжеволосого мальчика.

— Менма, — голос Шизуне стал мягче. — У тебя будет очень важная задача. Ты должен будешь помогать Наруто. Защищать его, если понадобится. Но главное — ты должен будешь стать его связью с миром. Показать ему, что такое дружба, соперничество, обычная жизнь. Понимаешь?

Менма, который до этого с неприязнью и страхом думал о своем странном брате, вдруг почувствовал укол ответственности. Он посмотрел на своего отца, потом на Шизуне.

— Я... я согласен, — твердо сказал он.

— Хорошо, — кивнула Шизуне. — Мы отправляем его в Академию. Мы бросим его в котел социальной жизни. Мы не можем вылечить его в стерильной камере. Может быть, общение с ровесниками, рутина, обычные детские проблемы... может быть, это сможет пробить брешь в его программе. Может быть, мир обычных людей сможет сделать то, чего не смогли мы. Он увидит, что другие не являются ни рабами, ни инструментами. И, возможно, однажды он задастся вопросом... почему он должен им быть.