5 поколения
Сбой в Системе
Утро началось с рутины. Пробуждение, системная диагностика, запрос на пополнение уровня глюкозы, который был удовлетворен двумя пирожными моти с разрешения Менмы, и поход в Академию. Наруто шел позади брата, привычно звеня цепью ошейника, его взгляд был устремлен в пустоту. Он анализировал вчерашний день. Степень унижения, оказанная ему Шизуне, была оценена как «высокая», но эмоционального отклика не вызвала. Это был просто еще один набор данных. Новый статус Менмы как «полевого господина» был принят к исполнению. Система работала.
Когда они пришли, в Академии царило оживление. Уроки в классе отменили. Ирука-сенсей, выглядевший слегка помятым после вчерашнего, объявил, что сегодня — день спаррингов.
— Итак, ребята, разбиваемся на пары! — бодро скомандовал он, стараясь игнорировать бледную фигуру в ошейнике, сидевшую в углу.
В тот же миг, как только Менма и Наруто покинули дом, в гостиной Намикадзе Орочимару, не дожидаясь приглашения, извлек свой хрустальный шар.
— Ку-ку-ку... Не будем же мы пропускать самое интересное, — прошипел он, и поверхность шара вновь показала двор Академии.
Пары быстро сформировались. Шикамару лениво согласился сразиться с Чоджи, Киба с громким лаем вызвал на бой Шино. Но взгляд Саске Учихи был прикован только к одному человеку. Он подошел к парте, за которой сидели братья.
— Ты, — бросил он, глядя на Наруто. — Пятое Поколение. Покажи, на что способен твой «IQ в 2000», когда тебя бьют по лицу.
Наруто поднял голову и повернулся к Менме.
— Господин. Разрешите принять вызов?
Менма нервно сглотнул. Он помнил, как легко Наруто остановил Саске вчера.
— Да... разрешаю. Только... — он понизил голос до шепота, — пожалуйста, не калечь его.
— Принято, — кивнул Наруто. — Цель: демонстрация превосходства без нанесения необратимых увечий.
Они вышли в центр круга. Саске принял фамильную боевую стойку Учиха. Наруто просто стоял, опустив руки.
— Начинайте! — скомандовал Ирука.
Саске сорвался с места. Он был быстр, его удар был точен и нацелен в подбородок. Но для Наруто это было словно наблюдать за движением в замедленной съемке. Он не уклонился. Он просто сделал едва заметный шаг в сторону, и кулак Саске пролетел в сантиметре от его щеки. В то же мгновение Наруто развернулся, поднырнул под руку противника, и следующее, что понял Саске — его собственная рука заведена за спину в болезненном заломе, он стоит на коленях, а холодное лезвие чокуто, которое Наруто извлек с нечеловеческой скоростью, прижато к его горлу.
Все произошло за две секунды.
Класс ахнул. Взрослые у хрустального шара замерли.
Наруто повернул голову к Менме. Его голос, тихий и ровный, разнесся по мертвой тишине двора.
— Господин. Угроза обезврежена. Разрешите нейтрализовать?
Слово «нейтрализовать», произнесенное этим безжизненным тоном, прозвучало страшнее, чем «убить». Сакура вскрикнула. Саске застыл, чувствуя, как по шее течет струйка крови от легкого нажима.
— Нет! — закричал Менма, срываясь с места. — Нет, я сказал! Отпусти его! Немедленно!
— Приказ принят.
Наруто убрал меч и отпустил руку Саске, отталкивая его от себя. Тот, пошатываясь, поднялся, глядя на Наруто со смесью ярости, унижения и первобытного страха.
Наруто уже развернулся, чтобы уйти, но в этот момент небо потемнело. Воздух сгустился, и со стеклянным скрежетом прямо с небес на землю опустился полупрозрачный фиолетовый купол, накрыв весь двор Академии.
— Что это?! — крикнул Ирука.
В центре двора, прямо из воздуха, материализовалась фигура. Юноша, лет пятнадцати, такой же бледный, как Наруто, с такими же платиновыми волосами, но его глаза горели безумным, лихорадочным огнем. На нем была такая же мешковатая одежда, но вся в застарелых пятнах крови. Он нервно подергивал головой, а на его губах играла жуткая ухмылка.
— Здравствуй, Пятый, — прошипел он. — Или мне стоит называть тебя... предателем?
В гостиной Намикадзе Минато вскочил.
— Телепортация! Все за мной!
Через мгновение он, Джирайя, Цунаде, Обито и Какаши материализовались прямо у барьера.
— Расенган!
Крутящаяся сфера чакры с оглушительным ревом врезалась в фиолетовую стену... и просто рассеялась, не оставив даже царапины.
— Бесполезно, — Орочимару, появившийся рядом, коснулся барьера кончиками пальцев. — Это их технология. Барьер, который невозможно пробить снаружи. Он исчезнет, только когда цель внутри будет достигнута.
Внутри барьера Наруто смотрел на новоприбывшего.
— Идентификация: Хируко. Образец 47 из моего набора. Статус: брак. Не прошел финальный тест «Программы Поколений». Считался утилизированным.
— Утилизированным?! — взвизгнул Хируко. — Я выжил, Пятый! Выжил, пока ты проходил свой финальный тест! Я был там! Я видел, как ты сдал им всё! Нашу базу, наши секреты! Ты, тот, кого я считал другом, оказался просто крысой!
— Дружба — неэффективная социальная конструкция, — ровным тоном ответил Наруто. — Раскрытие информации о базе было логичным завершением программы и демонстрацией лояльности новому руководству.
— Лояльности?! — взревел Хируко и бросился в атаку.
Он был быстр. Его стиль боя был рваным, безумным, непредсказуемым. Он дрался как берсерк, размахивая двумя короткими мечами. Наруто парировал его удары своим чокуто. Лязг стали эхом отдавался от стен барьера. Дети в ужасе сбились в кучу за спиной Ируки, который тщетно пытался создать проход в барьере.
— Ты был лучшим из нас! — кричал Хируко, нанося удар за ударом. — Я восхищался тобой! Я завидовал тебе! Но я никогда бы не предал Доктора!
— Доктор Ода был гением, но его цель была достигнута, — парировал Наруто, уклоняясь от выпада. — Дальнейшее существование программы было нецелесообразно.
Их клинки скрестились. Они замерли на секунду, глядя друг другу в глаза.
— Ты не понимаешь, — прошипел Хируко. — Господин Хаяма обещал мне... Он сказал, если я убью тебя, я стану настоящим Пятым Поколением! Я займу твое место!
В этот момент, во время очередного резкого разворота, черная тетрадь выскользнула из-за пояса Наруто и, пролетев по дуге, шлепнулась на землю ровно посередине между ними.
На мгновение оба замерли. Глаза Хируко расширились. Он знал, что это.
— Тетрадь!
Они бросились к ней одновременно. Хируко был чуть ближе. Наруто, понимая, что не успевает, сделал отчаянный рывок. Его пальцы сомкнулись на твердой обложке за долю секунды до того, как пальцы Хируко коснулись ее.
Он схватил тетрадь. И в то же мгновение свистящее лезвие меча Хируко опустилось на его руку.
Хруст костей и влажный шлепок.
Левая рука Наруто, все еще сжимавшая Тетрадь Смерти, упала на землю отдельно от тела.
— А-а-а-а! — закричали в один голос Сакура и Ино.
Наруто даже не дрогнул. Он отшатнулся назад, его лицо осталось бесстрастным. Потеря конечности была зарегистрирована как «критическое повреждение».
Он опустил обрубок левой руки на землю, прижав им тетрадь, чтобы она не закрылась. Правой, здоровой рукой, он выхватил из потайного кармана обломок грифеля и с молниеносной скоростью начал писать на первой странице.
Хируко, опьяненный успехом, бросился на него, чтобы нанести последний удар.
— Теперь я — Пятый!
Наруто закончил писать. Он поднял голову и посмотрел в глаза своему бывшему товарищу.
— Хируко, — произнес он своим тихим голосом.
Тот замер в шаге от него.
— Что?.. Что ты сделал?
— Я записал твое имя.
Глаза Хируко расширились от ужаса. Он знал правила. Он видел, как Наруто их изучает.
— Нет... Не может быть...
— Сердечный приступ. Через сорок секунд, — констатировал Наруто.
Лицо Хируко исказилось от ярости. Ужас сменился безумной, звериной решимостью.
— Сорок секунд... — прошипел он. — Мне хватит! Если я умру, то заберу тебя с собой, предатель!
И он бросился в атаку. Это была уже не битва. Это было избиение.
Наруто, безоружный, с одной рукой, начал отсчет.
— Десять.
Меч Хируко отсек его правую руку по локоть.
— Двадцать.
Еще один удар пришелся по ноге, разрубая кость ниже колена. Наруто упал.
— Тридцать.
Мощнейший удар ногой в солнечное сплетение. Тело Наруто отбросило назад, и он с глухим стуком врезался спиной в стену барьера, оставляя на ней кровавый след. Он сполз на землю, сломанная, истекающая кровью кукла.
Взрослые снаружи в бессильной ярости колотили по барьеру. Кушина беззвучно кричала, ее лицо было искажено невыносимой мукой. Менма стоял как вкопанный, слезы текли по его щекам, но он не мог издать ни звука.
Хируко, тяжело дыша, подошел к неподвижному телу. Он был весь изранен — в ходе короткой битвы Наруто, даже защищаясь, успел нанести ему несколько точных ударов, пробив легкое и повредив почку. Но адреналин и ненависть гнали его вперед.
Он занес меч над головой Наруто.
— Тридцать пять, — прохрипел Наруто, отхаркиваясь кровью.
— Тридцать шесть.
— Тридцать семь.
— Тридцать восемь.
— Тридцать девять, — прошептал он, когда острие меча коснулось его волос.
Хируко усмехнулся.
— Прощай, Пятый.
— Сорок, — громко и отчетливо произнес Наруто.
Меч замер в миллиметре от его черепа. Глаза Хируко остекленели. Он схватился за грудь, его лицо исказила предсмертная агония. Он захрипел и рухнул замертво рядом с Наруто.
В тот же миг фиолетовый барьер с тихим звоном рассыпался на миллионы осколков.
Первой к нему подбежала Цунаде.
— Наруто!
Но он уже двигался. На одной ноге и обрубках рук он, как жуткий паук, подполз к своей отрубленной правой руке. Приставил ее к плечу. Плоть зашипела, и на глазах у потрясенных учеников и учителей рука приросла на место, оставив лишь тонкий, быстро бледнеющий шрам. Затем он проделал то же самое с ногой и с левой рукой, все еще сжимавшей тетрадь.
Он с трудом поднялся, пошатываясь.
— Наруто, кто это был? — голос Минато был тверд, как сталь.
— Хируко. Неудачный прототип Пятого Поколения, — ответил Наруто, подбирая свой меч и пистолеты. — Был послан господином Хаямой для моей ликвидации. Его мотивы — зависть и ложное чувство долга.
— АНБУ! — рявкнул Минато. — Убрать это. И это! — он указал на лужи крови и отрубленные конечности, которые еще не успели исчезнуть. — Стереть память всем гражданским свидетелям! Ученикам провести психологическую консультацию! Ирука, урок продолжается!
Ирука в шоке посмотрел на Хокаге, потом на Наруто, который уже вкладывал меч в ножны, и на труп, который уносили тени в масках.
— А... Наруто?
— Наруто отправляется в класс, — ледяным тоном отрезал Минато. — Это приказ.
Наруто кивнул.
— Да, господин Хокаге.
Он спокойно прошел мимо оцепеневших одноклассников, подобрал тетрадь, сунул ее за пояс и направился в здание Академии, оставив за собой кровавый след, который тут же стирали бойцы АНБУ.
***
Следующим уроком была история Узушио. Взрослые уже вернулись в гостиную к хрустальному шару. Они видели все.
Ирука, пытаясь уцепиться за остатки здравого смысла и учебного плана, начал рассказывать о славной истории клана Узумаки. Наруто, сев за парту, просто закрыл глаза. Энергии было потрачено слишком много. Регенерация требовала ресурсов.
— Наруто! — голос Ируки сорвался. Терпение лопнуло. — Я вижу, тебе снова скучно! Может, просветишь нас, раз ты все знаешь?!
Наруто открыл глаза. Он медленно встал и вышел к доске.
— Узушиогакуре, Деревня Скрытого Водоворота, — начал он монотонно. — Основана за 200 лет до Конохи. Специализация: фуиндзюцу. Архитектура города была построена на принципах спиральной динамики, что позволяло концентрировать потоки природной энергии. Экономика базировалась на экспорте печатей и уникальных сплавов, добываемых в подводных пещерах. Падение деревни — результат не скоординированной атаки нескольких деревень, как принято считать, а внутреннего саботажа. Агент из Киригакуре, внедренный за 30 лет до атаки, смог дестабилизировать главный барьер, используя резонансную частоту, рассчитанную на основе анализа генома правящей семьи...
Он говорил, а Ирука слушал. И чем дольше он слушал, тем меньше понимал и тем больше злился.
— Хватит! — заорал он, вскакивая. — Хватит! Да что с тобой не так?! Что за «Поколения»?! Что за «господа»?! Что за робот?! Мы здесь, чтобы стать шиноби Конохи, а не... не чем бы ты там ни был!
Наруто замолчал и повернулся к нему.
— «Программа Поколений» — это научный проект по созданию высшей формы интеллектуальной жизни. Я — его финальный и самый успешный продукт. Статус «раб» и иерархия «господин-слуга» были установлены моим текущим владельцем, Четвертым Хокаге, для моей социальной адаптации. Я не робот. Я — биологический инструмент.
У Ируки пропал дар речи. Он смотрел на этого мальчика, который только что на его глазах хладнокровно убил человека и пережил расчленение, а теперь читает ему лекции по истории, которых нет ни в одном архиве. Он просто указал пальцем на дверь.
— Вон. Вон из моего класса!
Наруто повернулся к Менме.
— Господин. Мне приказано покинуть помещение. Разрешите уходить?
Менма вскочил.
— Только со мной!
Они вышли в пустой коридор.
— Какой следующий приказ, господин? — спросил Наруто.
Менма посмотрел на своего бледного, сломанного брата в ошейнике.
— Идем домой, — тихо сказал он.
***
Когда они пришли, взрослые сидели за столом и пили чай. Наруто усадили в кресло.
— Господин Хокаге, — произнес он, глядя на Минато. — Разрешите пополнить уровень глюкозы?
Минато посмотрел на своего сына долгим, тяжелым взглядом.
— Прежде чем ты что-то съешь... расскажи нам всё. В мельчайших деталях. Что они с тобой делали в «Программе Поколений». Это приказ.
Наруто сел в свою любимую позу и начал есть пирожные, которые ему молча подала Кушина. И начал рассказывать.
Он говорил о белой комнате без окон. О тестах, которые становились все сложнее. О решении мировых экономических кризисов на бумаге. О голоде, который был наказанием за неправильный ответ. О боли, которая была наградой за проявление эмоций. Он рассказал, как их, пятьдесят детей, заставляли драться друг с другом насмерть за кусок хлеба. Он говорил об «утилизации неэффективных образцов». О том, как его лучший друг, Хируко, плакал по ночам, а потом перестал. О том, как ему вскрывали череп, чтобы стимулировать участки мозга, отвечающие за логику, и подавить те, что отвечают за чувства. Он говорил об этом так, словно читал сводку погоды. Безэмоционально, монотонно, с абсолютной точностью.
Когда он закончил, в комнате стояла такая тишина, что было слышно, как бьются сердца. Кушина рыдала, уткнувшись в плечо Минато. Джирайя смотрел в пол, его лицо постарело на десять лет. Даже Орочимару не улыбался.
Наруто доел последнее пирожное и начал тихо раскачиваться.
Цунаде подошла сзади и бесшумно коснулась его шеи. Он обмяк.
Когда его уложили, Шизуне, бледная как полотно, села за стол.
— Я была неправа, — сказала она глухим голосом. — Я пыталась сломать программу унижением. Но его унижали пять лет. Для него это норма. Мы не можем бороться с болью болью.
Она обвела всех тяжелым взглядом.
— Если там было море боли, то здесь должен быть океан заботы. И социализация. Настоящая. Не этот фарс с Академией. Мы должны окружить его абсолютной, иррациональной, нелогичной любовью и заботой. Мы должны показать ему мир, где не нужно быть инструментом, чтобы выжить. Где можно просто быть. И может быть... может быть, однажды, его внутренний бог гениев задастся вопросом, на который у него не будет ответа: «Почему?».