← Назад к обзору

А что если?!

Красный рассвет: Планета под кумачом

– Господа, я прошу вас занять свои места, – голос Максима сегодня звучал необычайно торжественно, с едва уловимой ноткой лукавства. – Мы видели мирные утопии и магические сражения. Но сейчас я покажу вам то, что одни из вас называли мечтой, другие — кошмаром, а третьи — исторической неизбежностью. Мы увидим мир, где лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь» перестал быть призывом и стал юридическим фактом для всей планеты.

Максим, облаченный в этот раз в строгий френч, который удивительно шел его кошачьим ушкам, щелкнул пальцами. Фиолетовое сияние его глаз отразилось на золоченых колоннах, и огромный экран кинотеатра начал наливаться густым, тяжелым багрянцем.

– 1953 год, – прошептал Смотрящий. – Точка невозврата.

На экране возникла Москва. Траурные флаги, толпы людей, прощающихся с вождем. Но камера сфокусировалась не на гробе Сталина, а на молодом человеке, стоявшем в почетном карауле. Его звали Алексей Соколов. В его теле, скрытый от глаз современников, жил разум нашего современника — историка, тактика и фанатика идеи социальной справедливости.

– Этот парень... – Сталин в зале подался вперед, прищурив глаза. – Я его помню. Он был в аппарате ЦК. Тихий, исполнительный.

– В вашей реальности, Иосиф Виссарионович, он так и остался исполнителем, – мягко заметил Максим. – Но здесь он решил, что Хрущев — это путь к развалу, а Берия — к террору. Он выбрал третий путь. Путь абсолютной эффективности.

Зрители увидели серию стремительных кадров. Аппаратные интриги, превращенные в шахматную партию. Алексей, используя знание будущих ошибок, одного за другим нейтрализовал конкурентов. Не пулей, а компроматом, экономическими расчетами и поддержкой армии. К 1955 году он стал Генеральным секретарем.

– Посмотрите на его первые указы, – Максим указал на бегущие строки документов.

– Полная автоматизация производства? – Тесла вскинул брови. – ОГАС? Общегосударственная автоматизированная система учета?

– Именно, Никола. Алексей внедрил интернет и компьютерное планирование на сорок лет раньше срока. Дефицит исчез за три года. Но это было только начало. Ему была нужна не просто сытая страна. Ему был нужен весь мир.

На экране развернулась карта мира, которая начала стремительно окрашиваться в красный цвет. Это не была война в привычном понимании. Это был «Red Alert» в реальности.

1960 год. Соединенные Штаты охвачены величайшим кризисом. Алексей, используя мощь советской экономики, начал не просто поддерживать забастовки, а буквально скупать американские корпорации через подставные фирмы. Когда Вашингтон попытался ответить силой, мир содрогнулся.

– Смотрите на небо! – воскликнул Гагарин.

На экране над океаном летели исполинские тени. Это не были самолеты. Огромные дирижабли класса «Киров», защищенные новейшими системами РЭБ и несущие на борту тысячи десантников, медленно плыли над Нью-Йорком.

– Это безумие! – Черчилль вскочил, размахивая кубинской сигарой. – Американский флот должен был их потопить!

– Флот был парализован, Уинстон, – пояснил Максим. – Алексей внедрил вирусы в их системы управления еще в 58-м. Электроника просто отключилась. Это была хирургическая операция.

Зрители увидели высадку в Вашингтоне. Никаких ковровых бомбардировок. Только высокоточное оружие и агитационные снаряды. Алексей лично вышел из люка головного дирижабля на лужайку перед Белым домом.

– Граждане Америки, – говорил экранный Соколов, и его голос транслировался на всех частотах. – Ваша система прогнила. Ваши банки забрали ваши дома. Мы пришли не как завоеватели. Мы пришли как ликвидаторы вашего долга. Отныне доллар — бумага. Отныне труд — единственная валюта.

– Боже, он их просто купил, – прошептал Николай II. – Он купил их свободу за их же долги.

– Он дал им то, чего они хотели — стабильность, – отрезал Сталин, и в его голосе слышалось нескрываемое восхищение. – Молодец. Наш метод.

Сюжет ускорялся. 1965 год. Париж, Лондон, Токио. Везде одно и то же: внутренние восстания, поддержанные технологическим превосходством СССР. Красные флаги взвились над Эйфелевой башней и Биг-Беном. Но это не был террор. На экране мелькали кадры: бесплатные больницы в центре Лондона, школы в Африке, гигантские мосты через Берингов пролив.

– Весь мир — один Союз, – Максим обвел рукой зал. – Земная Советская Республика.

– А что с культурой? – подал голос Горшенев. – Неужели все в серых шинелях ходят?

– Смотри, Миша, – Максим указал на экран.

Зрители увидели концерт на стадионе в Сан-Франциско. Огромные экраны, лазерное шоу, которое Тесла признал бы своим. На сцене — рок-группа, поющая о героях космоса и единстве человечества. Музыка была мощной, драйвовой, напоминающей гимн, под который хочется строить города.

– Культурная революция без запретов, – пояснил Максим. – Алексей понял, что энергию молодежи нельзя подавлять, ее нужно возглавить.

Наступил финал истории. 1980 год. Камера плавно удалялась от Земли. Планета выглядела иначе. Огромные массивы лесов там, где раньше были пустыни. Сияющие нити скоростных магистралей, опоясывающие континенты. И полное отсутствие границ.

На Луне, в море Спокойствия, стоял огромный монумент: рабочий и колхозница, держащие над головой не серп и молот, а модель атома и земной шар.

– Наш Советский Союз покарает весь мир от Европы к югу, на восток... – зазвучал мощный хор из динамиков кинотеатра. – Земля — наш колыбель, но звезды — наш дом!

На экране Алексей Соколов, уже седой, стоял на трибуне обновленного Мавзолея. Рядом с ним стояли лидеры бывших стран, теперь — секретари региональных комитетов.

– Мы объединили планету, – говорил Алексей. – У нас больше нет врагов среди людей. Наш единственный враг — энтропия и невежество. Завтра наши корабли отправятся к Марсу. Не как русские, не как американцы. Как Человечество.

Экран медленно погас, оставив в зале звенящую тишину. Свет ламп плавно разгорелся, отражаясь в фиолетовых глазах Смотрящего.

– Ну, что скажете, господа? – Максим спрыгнул с перил и прошелся перед первым рядом.

– Это... – Черчилль долго подбирал слова. – Это самая грандиозная тирания, которую я видел. Но, черт возьми, почему в этом мире люди выглядят такими счастливыми?

– Потому что тирания здесь была направлена против хаоса, а не против человека, Уинстон, – ответил за Максима Сталин. Он медленно встал, подошел к экрану и коснулся его ладонью. – Этот Соколов... он сделал то, на что у нас не хватило либо времени, либо технологий. Он создал систему, которая сильнее человеческой слабости.

– А мне понравилось про дирижабли! – Петр I громко хохотнул. – Представляете, господа, летишь ты над Лондоном, а внизу все ниц падают! Красота! И главное — никакой шведской стрельбы.

– Максим, – Гагарин выглядел озадаченным. – В этом мире я тоже полетел?

– Ты стал первым комендантом марсианской базы, Юра. В том мире ты прожил сто лет и увидел, как люди высадились на спутниках Юпитера.

– Охренеть... – Горшенев почесал затылок. – Значит, Red Alert — это не игра, это план действий? Слушай, Макс, а гимн там реально крутой был. Прямо пробирает.

– Гимн был написан лучшими композиторами мира, Миша. Включая тех, кто в нашей реальности никогда не встречался.

Гитлер сидел в самом дальнем углу, вцепившись в бархатную обивку кресла. Его трясло.

– Это невозможно... – бормотал он. – Весь мир... под славянским сапогом... без единого концлагеря... Это нарушает все законы природы!

– Природа не знает ваших законов, Адольф, – холодно бросил Берия, поправляя пенсне. – Природа знает только силу и организацию. Этот Соколов — гений организации. Я бы пошел к нему в замы, не раздумывая.

– Ну уж нет, Лаврентий Павлович, – Максим улыбнулся, и его хвост игриво дернулся. – В том мире вы занимались исключительно атомной энергетикой и атомным же рыболовством. Алексей нашел применение вашим талантам без пролития крови.

Ангелочки в пиджачках начали открывать двери в вестибюль. Сегодня оттуда пахло не просто едой, а чем-то футуристическим — синтезированными деликатесами, которые, тем не менее, были невероятно вкусными.

– Идемте, друзья, – Максим пригласил гостей к выходу. – Сегодня у нас на ужин меню из «Земной Республики». Советую попробовать «Марсианский плов» — Алексей Соколов лично утверждал рецепт для первых колонистов.

Гости потянулись к выходу, оживленно споря. Николай II и Александра Федоровна обсуждали, как хорошо, что в том мире монархия была сохранена как культурный символ в некоторых регионах. Жуков и Сталин чертили на салфетках схемы захвата Нью-Йорка дирижаблями.

В вестибюле Тесла уже нашел единомышленников среди ангелочков и пытался объяснить им, как усилить сигнал ионосферы для бесплатной трансляции оперы Моцарта на всю планету.

– Знаешь, Максим, – Гагарин притормозил у дверей. – Ты ведь показал нам не просто победу идеологии. Ты показал победу разума над жадностью.

– Возможно, Юрий, – Смотрящий посмотрел на звезды на потолке. – Но помни: даже в самой идеальной системе есть один риск.

– Какой?

– Скука, – Максим подмигнул. – Но пока у них есть целая Вселенная для изучения, скука им не грозит.

– Слышь, Макс! – крикнул Горшенев, уже успевший схватить какой-то футуристический напиток. – А в следующей главе покажешь, что было бы, если бы я стал королем эльфов? Ну, реально, с ушами и лесом?

Максим рассмеялся, и этот смех, казалось, наполнил всё подпространство теплом.

– Обязательно, Миша. Но сначала — плов. Настоящий, советский, планетарный плов.

Смотрящий последним вышел из зала, и двери с золотыми ручками бесшумно закрылись. На экране, который уже погас, на мгновение вспыхнула и исчезла маленькая красная звезда — символ мира, который смог.

В вестибюле гремела музыка, звенели бокалы, и тени великих людей прошлого сливались в едином танце, забыв о вражде и боли. Максим смотрел на них, потягивая фиолетовый коктейль, и знал: его эксперимент только начинается. Ведь впереди были миллиарды нитей, миллиарды шансов и бесконечное количество историй, которые еще предстояло увидеть.

– Наш Советский Союз... – промурлыкал он под нос, притоптывая в такт. – Покарает... или спасет. Всё зависит от того, кто держит палочку дирижера.

И, обняв за плечи подошедшего Гагарина, Демиург с кошачьими ушами растворился в толпе своих удивительных гостей, празднуя еще одну победу воображения над серостью бытия.