ааа
Тени Лиссабона и эхо «Сплита»
– Эль, если ты сейчас же не выключишь этот стрим, я клянусь, я удалю твой аккаунт в Valorant, пока ты спишь, – голос Вари донесся из кухни вместе с аппетитным запахом обжаренного чеснока и креветок.
Эля, сидевшая на широком подоконнике в гостиной, даже не вздрогнула. Она была слишком увлечена. На экране её планшета крутился повтор того самого финала в Берлине. Момент, когда её Raze вылетает на точку B, когда Варя — высокая, сосредоточенная, с едва заметной дрожью в пальцах — пытается поймать её в перекрестие прицела.
– Я просто анализирую ошибки, Варь! – отозвалась Эля, не отрывая взгляда от экрана. – Ты посмотри, как ты здесь пикнула. Ты же знала, что я там. Твой инстинкт говорил тебе: «Она за углом», но ты почему-то решила проверить локоть. Почему?
Варя появилась в дверном проеме, вытирая руки кухонным полотенцем. На ней была безразмерная футболка, которую она отобрала у Эли, и её русые волосы были собраны в небрежный пучок. Она подошла к подоконнику и посмотрела на экран, где пиксельная кровь окрашивала виртуальный пол карты Split.
– Потому что я была не там, Эль, – тихо сказала Варя, присаживаясь рядом. – Физически я сидела в кресле на арене, но мысленно... я была в том телефонном разговоре. Я видела не твою модельку, а его лицо, когда он говорил, что я трачу жизнь впустую. Это был не проигрыш по скиллу. Это был проигрыш по морали.
Эля отложила планшет и внимательно посмотрела на подругу. В свете лиссабонских фонарей, которые только-только начали зажигаться на улице, глаза Вари казались почти прозрачными.
– Мы здесь уже неделю, – Эля коснулась ладонью колена Вари. – И ты до сих пор оправдываешься перед собой. Перестань. Ты не должна была быть идеальной. Ты должна была быть живой. И ты была.
– Живой и проигравшей, – Варя усмехнулась, но в этой усмешке уже не было прежней горечи. – Ладно, идем есть. Паста остывает, а холодные креветки — это грех в этой стране.
Они перебрались за небольшой деревянный стол, который чудом поместился в их крошечной кухне. Квартира всё еще была завалена коробками, но на стенах уже висели первые наброски Эли: угольные портреты местных стариков, эскизы трамваев и одна очень детальная зарисовка Вари, читающей книгу у окна.
– Кстати, о контрактах, – Эля намотала спагетти на вилку, забавно прищурив один глаз. – Мне сегодня звонили из офиса G2. Они хотят, чтобы я прилетела в Берлин на медиа-день. И они спрашивали... ну, они в курсе, что мы живем вместе.
Варя замерла с бокалом воды в руке.
– И что? Они против? Хотят, чтобы ты дистанцировалась от «неудачницы из Falcons»?
– Дурочка, – Эля легонько пнула её под столом. – Они хотят предложить тебе коллаборацию. Хотят сделать серию роликов о том, как две соперницы по финалу стали... ну, кем мы там стали. Соседками по квартире. Соратницами по выживанию в Португалии.
Варя опустила взгляд в тарелку. Идея снова оказаться под прицелом камер, когда рана от поражения еще не затянулась, пугала её.
– Я не знаю, Эль. Я только начала привыкать к тому, что меня никто не узнает на улицах. Здесь я просто высокая иностранка, которая плохо говорит по-португальски и покупает слишком много книг. Мне нравится эта тишина.
– Тишина — это хорошо для чтения, – Эля подалась вперед, и её голос стал серьезнее. – Но ты же не собираешься заканчивать карьеру? Я видела, как ты вчера играла ранкед. Ты разнесла топ-50 Европы в щепки. Твой огонь никуда не делся, Варь. Он просто прикрыт пеплом.
– Мне предложили место в местной команде, – вдруг призналась Варя, не поднимая головы. – Не в тир-1, конечно. Новая организация, португальские девчонки. Они хотят, чтобы я стала их капитаном и наставником.
Эля замерла. Это была новость, которую она ждала и которой одновременно боялась. Разные команды означали разный график, разные поездки и, рано или поздно, новую встречу на сервере.
– И что ты ответила? – спросила Эля, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
– Я сказала, что мне нужно подумать. Я боюсь, что если я снова ввяжусь в это, то всё повторится. Опять это давление, опять ожидание чуда... А если я снова подведу?
– Тогда я буду рядом, чтобы поймать тебя, – просто ответила Эля. – Послушай, Варя. Ты всегда была «скалой». Но даже скалам иногда нужно, чтобы кто-то другой взял на себя удар ветра. В Берлине ты была одна. Теперь у тебя есть я. Если ты проиграешь — мы будем пить вино и рисовать карикатуры на твоих обидчиков. Если выиграешь — будем танцевать на этой дурацкой кухне.
Варя подняла глаза и увидела в лице Эли ту самую непоколебимую уверенность, которая помогла ей в тот вечер за кулисами. Эта маленькая брюнетка с пошловатыми шутками и невероятным воображением стала для неё чем-то большим, чем просто подругой. Она стала её якорем.
– Знаешь, – Варя слабо улыбнулась, – я ведь тогда, в лаундж-зоне, хотела тебя ударить. Ты подошла такая... сияющая, успешная. А я чувствовала себя мусором.
– Я знаю, – рассмеялась Эля. – У тебя был такой взгляд, будто ты сейчас используешь на мне ульту Джетт. Но я знала, что за этим взглядом прячется маленькая девочка, которой просто нужно, чтобы кто-то сказал: «Эй, ты всё еще крутая».
– Ты сказала больше, – прошептала Варя. – Ты дала мне дом.
Вечер потек своим чередом. Они закончили ужинать, и Эля, как обычно, вызвалась мыть посуду, сопровождая это занятие исполнением какой-то поп-песни на ломаном португальском. Варя сидела на диване, окруженная коробками, и вертела в руках свой старый телефон. На экране висело уведомление от бывшего. «Видел новости. Лиссабон? Серьезно? Ты всё еще бежишь от реальности».
Варя посмотрела на Элю, которая в этот момент пыталась жонглировать мокрой тарелкой, едва не уронив её.
– Эля! – крикнула Варя.
– Поймала! – Эля победно вскинула руку с тарелкой. – Видала? Реакция чемпиона!
Варя улыбнулась. Она заблокировала номер бывшего, удалила диалог и почувствовала, как внутри что-то окончательно щелкнуло. Реальность была не в кубках и не в одобрении людей, которые её не ценят. Реальность была здесь, в этой квартире, где пахло морем и чесноком, и где её ждали, независимо от счета на табло.
– Завтра идем подписывать твой контракт, – твердо сказала Варя, вставая с дивана.
– Мой? – Эля обернулась, вытирая руки. – Мы же вроде про твой говорили?
– И твой тоже. Если ты едешь в Берлин на медиа-день, я поеду с тобой. Как твой «эмоциональный саппорт». А потом мы вернемся сюда, и я подпишу бумаги с португальцами. Пора показать этой лиге, что бывает, когда «скала» наконец-то высыпается и перестает слушать идиотов.
Эля взвизгнула от восторга и бросилась к Варе, едва не сбив ту с ног.
– Вот это моя девочка! – она обхватила Варю за шею. – Мы их уничтожим, Варь. Весь мир будет знать, что в Лиссабоне живут две самые опасные женщины в киберспорте.
– И самые шумные соседки, – добавила Варя, прижимая Элю к себе.
Ночью, когда город окончательно затих, Эля долго не могла уснуть. Она лежала в своей комнате, глядя на тени от деревьев на потолке, и рисовала в воображении их будущее. Она видела их на сцене — возможно, снова друг против друга, а может, в какой-то невероятной сборной. Она видела, как они стареют, как открывают свою школу для девчонок-геймеров, как путешествуют по миру.
Она тихо встала и на цыпочках прошла в гостиную. Варя спала на диване, обняв подушку. На журнальном столике лежала раскрытая книга — какое-то сложное фэнтези, которое Варя мучила уже неделю.
Эля взяла свой скетчбук и карандаш. В слабом свете уличного фонаря она начала рисовать. Это не был портрет или пейзаж. Это была абстракция: две линии, одна резкая и стремительная, другая — плавная и глубокая. Они переплетались, расходились, но в центре всегда образовывали прочный узел.
Под рисунком она вывела мелким почерком: «Split — это не только карта. Это момент, когда жизнь разделилась на "до" и "после". И "после" мне нравится гораздо больше».
Утром их разбудил шум трамвая и крики чаек. Варя проснулась первой и обнаружила на книге листок из скетчбука. Прочитав надпись, она долго смотрела в окно, где над океаном вставало новое солнце.
– Эля, вставай! – крикнула она, направляясь в сторону спальни подруги. – У нас сегодня много дел. И если ты не соберешься за десять минут, я съем твой завтрак!
– Попробуй только! – донеслось из-под одеяла. – Я за свои круассаны буду сражаться до последнего патрона!
Через час они уже шли по узким улицам Алфамы. Эля что-то увлеченно рисовала на ходу в маленьком блокноте, едва не врезаясь в прохожих, а Варя шла рядом, придерживая её за плечо и направляя. Они выглядели как две обычные туристки, но в их походке, в том, как они переглядывались, была сила, которую не могли дать никакие призовые деньги.
– Слушай, Эль, – Варя остановилась у небольшого кафе. – А если мы правда когда-нибудь снова встретимся в финале? Настоящем, большом финале. Что будем делать?
Эля остановилась и серьезно посмотрела на неё.
– То же самое, что и всегда, Варь. Мы покажем лучший Valorant в нашей жизни. Мы будем сражаться так, будто от этого зависит судьба мира. А когда экран погаснет...
– Когда экран погаснет, мы пойдем пить шоколад с маршмэллоу, – закончила за неё Варя.
– Именно, – Эля подмигнула. – Но чур, в этот раз ты не плачешь в углу. В этот раз мы будем плакать вместе — от того, как круто мы обе играли.
Они зашли в кафе, и колокольчик над дверью весело звякнул, возвещая о начале нового дня. В этом городе, полном истории и заходящего солнца, две девушки из холодного мира киберспорта нашли то, что не купишь ни за какие скины или контракты. Они нашли друг друга в пикселях, слезах и на карте, которая навсегда останется для них символом не поражения, а начала.
А на серверах Valorant где-то далеко в облачных хранилищах всё еще хранилась запись того матча на Split. Счет 12:13. Последний выстрел. Но для Эли и Вари это был уже не конец игры. Это был пролог.