← Назад к обзору

ааааа ненависть

Градус безумия и вишневый омут

Пятничная ночь в загородном доме Рауфа обещала быть легендарной, но для Иси она превратилась в испытание на прочность. Родители Рауфа уехали в горы, оставив в распоряжении подростков двухэтажный особняк, бассейн и бар, который старший брат Рауфа предусмотрительно пополнил запасами, явно не предназначенными для лиц моложе восемнадцати.

Музыка била по перепонкам так сильно, что стаканы на столах мелко дрожали. В воздухе витал запах кальяна, дешевого парфюма и разлитого пунша. Иси стоял у панорамного окна, лениво наблюдая за тем, как Марьям пытается сделать селфи на фоне бассейна, опасно балансируя на краю в своих новых босоножках на шпильке.

– Иси-и-и! – Марьям заметила его и замахала руками, едва не выронив телефон. – Иди сюда! Тут такой свет! Мы должны сделать совместное фото, а то все подумают, что мы поссорились!

Иси лишь приподнял стакан с соком, отрицательно качнув головой. Его взгляд сканировал толпу в поисках одной конкретной макушки с черными волосами. Гюля пришла час назад, и с того момента он видел её лишь мельком: то она о чем-то яростно спорила с Хадой у диджея, то танцевала в кругу парней из баскетбольной команды, заставляя Иси сжимать кулаки так, что белели костяшки.

– Ищешь свою головную боль? – Рауф возник рядом, протягивая другу стакан с чем-то подозрительно прозрачным. – Она на кухне. Кажется, они с Хадой решили устроить дегустацию всего, что горит.

– Она же не пьет много, – нахмурился Иси, чувствуя, как внутри ворочается холодный ком ревности.

– Обычно — нет. Но сегодня какой-то особый случай. Слышал, она получила «пятерку» по химии и решила отметить это превращением своей крови в спиртовой раствор, – Рауф хохотнул. – Иди, пока она не начала ставить опыты на людях.

Иси не заставил себя ждать. Протискиваясь сквозь танцующих, он вошел в просторную кухню и замер.

Гюля сидела на кухонном острове, свесив ноги. Её черное платье-комбинация сегодня казалось еще короче, чем обычно. В руках она держала бутылку дорогого вермута, а Хада рядом пыталась соорудить коктейль из всего, что попалось под руку.

– О-о-о, пришел наш надзиратель! – Гюля заметила Иси и расплылась в широкой, совершенно нетипичной для неё улыбке. Глаза её были подернуты туманом, а щеки пылали. – Хада, прячь реактивы, пришла полиция нравов в спортивных штанах.

– Гюля, ты что творишь? – Иси подошел вплотную, перехватывая её руку с бутылкой. – Ты же завтра сдохнешь. Ты хоть понимаешь, что это не сок?

– Это эликсир правды, Иси! – она икнула и попыталась отобрать бутылку назад. – Хочешь правду? Ты сегодня выглядишь... как человек, который очень хочет меня ударить, но боится, что я ему отвечу.

– Я хочу тебя просто домой отвезти, пока ты не упала с этого стола, – прорычал он, стараясь игнорировать то, как её колено случайно задело его бедро.

– Домой? – Гюля вдруг стала серьезной, наклонившись к его самому лицу. От неё пахло вишневым ликером и чем-то неуловимо сладким. – А там будет Марьям? Если она там будет, я лучше останусь здесь и утону в этом бассейне.

– Марьям здесь, на улице, – Иси кивнул в сторону окна.

– Вот и иди к ней! – Гюля вдруг резко оттолкнула его, едва не потеряв равновесие. – Иди, фотографируйся, улыбайся в камеру, будь идеальным! А меня оставь в покое. Я хочу... я хочу деградировать!

– Гюля, хватит, – Иси обхватил её за талию, снимая с высокого стола.

Она была мягкой и податливой, совсем не сопротивлялась, когда её ноги коснулись пола. Но как только она обрела опору, её голова бессильно упала ему на грудь.

– Иси... – прошептала она в его футболку. – Почему ты такой бесячий? Даже когда ты меня спасаешь, ты меня бесишь.

– Это мой дар, – тихо ответил он, чувствуя, как его сердце начинает ускоряться.

В этот момент на кухню влетела Марьям. Увидев Иси, прижимающего к себе полуобморочную Гюлю, она издала звук, похожий на крик раненой чайки.

– Иси! Опять?! – она подскочила к ним, её лицо исказилось от ярости. – Она же пьяная в стельку! Она просто притворяется, чтобы ты её пожалел! Гюля, отцепись от него сейчас же!

Гюля медленно подняла голову, сфокусировав взгляд на Марьям. На её лице медленно расцвела та самая ядовитая усмешка, которая была её главным оружием.

– Марьяш... – протянула она, едва выговаривая слова. – У тебя... у тебя страза на лбу отклеилась. Теперь ты похожа не на принцессу, а на... на индийскую корову. Очень сердитую корову.

– Что?! – Марьям схватилась за лоб, лихорадочно ища зеркальце. – Иси, ты слышал?! Она меня оскорбила! Выброси её на улицу, пусть её там Хада забирает!

– Марьям, закрой рот, – неожиданно холодно отрезал Иси. – Она едва на ногах стоит. Я отвезу её домой.

– Ты?! – Марьям округлила глаза. – А как же я? Мы же договаривались, что ты подбросишь меня!

– Вызови такси, у тебя денег хватит на целый автопарк, – бросил он, подхватывая Гюлю под руку. – Пошли, Гюль.

– Иси! Если ты сейчас уйдешь с ней, я... я выставлю такое фото в сторис, что ты в школу не сможешь зайти! – закричала Марьям им в спину.

– Валяй, – бросил Иси, не оборачиваясь. – Удиви мир своим творчеством.

Он вывел Гюлю через черный ход, чтобы не привлекать лишнего внимания. Ночной воздух немного привел её в чувство, но она всё еще шла, спотыкаясь на каждом шагу. Иси усадил её на переднее сиденье своей старой машины, которую отец разрешал ему брать по выходным.

– Иси... – пробормотала она, когда он застегивал ей ремень безопасности. – Ты пахнешь как... как победа в финале.

– А ты пахнешь как неприятности, – ответил он, стараясь не смотреть на то, как платье задралось, обнажая её бедра.

Дорога до города заняла около получаса. Гюля то засыпала, то начинала что-то напевать под нос, то вдруг открывала глаза и пристально смотрела на профиль Иси.

– Почему ты не с ней? – спросила она вдруг совершенно трезвым голосом, когда они въехали в жилой квартал.

– С кем? – Иси не отрывал взгляда от дороги.

– С Марьям. Она же идеальная фанатка. Ходит за тобой хвостом, хвалит каждое твое движение. Мечта любого футболиста с раздутым эго.

– Может, потому что мне не нужна фанатка? – Иси свернул во двор её дома, но вдруг понял, что не хочет её отпускать. – Мне нужно... что-то другое.

– Что-то, что будет тебя бесить? – Гюля усмехнулась, прислонившись лбом к холодному стеклу. – Что-то, что будет называть тебя придурком трижды в день?

– Похоже на то.

Он заглушил мотор. Во дворе было тихо и темно, лишь тусклый свет фонаря падал на капот машины. Иси повернулся к ней. Гюля смотрела на него, и в её глазах больше не было тумана — только странная, пугающая глубина.

– Мы приехали, – сказал он, хотя его голос прозвучал неуверенно.

– Я знаю.

Она не двигалась. Тишина в салоне стала осязаемой, тяжелой. Иси чувствовал, как его тянет к ней, словно магнитом. Вся их взаимная ненависть, все эти месяцы подколов и сарказма сейчас плавились, превращаясь в нечто совершенно иное.

– Иси... – прошептала она, сокращая расстояние между ними. – Если ты сейчас меня не поцелуешь, я решу, что ты действительно так глуп, как кажешься на поле.

– Ты сама напросилась, – выдохнул он.

Он подался вперед, накрывая её губы своими. Это не был нежный поцелуй из тех мелодрам, над которыми Гюля обычно смеялась. Это был взрыв. В нем было всё: их вечные споры, ревность, скрытое восхищение и та самая дикая химия, которую они оба так долго отрицали.

Гюля ответила мгновенно, запустив пальцы в его каштановые волосы и притягивая ближе. Её губы были сладкими от вермута и обжигающе горячими. Иси чувствовал, как его накрывает волной, посильнее любого алкоголя. Он перехватил её лицо ладонями, целуя так, будто от этого зависела его жизнь.

– Ненавижу тебя... – выдохнула она в его губы, когда они на секунду прервались, чтобы глотнуть воздуха.

– Взаимно, – ответил он, тут же возвращаясь к её рту.

Его рука скользнула по её шее, спускаясь ниже, к тонкой лямке платья. Гюля издала негромкий стон, который окончательно снес Иси крышу. Он никогда не думал, что саркастичная, колючая Гюля может быть такой... такой отчаянной.

– Иси, – она отстранилась, тяжело дыша, её глаза лихорадочно блестели. – Если это из-за того, что я выпила... я тебя убью завтра.

– Это не из-за этого, – он прижался своим лбом к её лбу. – Ты же знаешь. Это из-за того, что я схожу с ума каждый раз, когда ты проходишь мимо.

– Дурак, – она слабо улыбнулась и снова притянула его за воротник рубашки.

В этот момент его телефон, брошенный на приборную панель, снова ожил. Экран вспыхнул, и в тишине машины раздался звук уведомления. Иси мельком глянул на экран.

«Марьям отметила вас на фото».

На снимке, сделанном, видимо, через окно кухни, Иси прижимал Гюлю к себе. Подпись гласила: «Некоторые люди не знают цену верности. Но я выше этого. Иси, надеюсь, тебе нравится возиться в грязи».

Гюля тоже увидела экран. Она медленно отстранилась, глядя на фото, а потом на Иси.

– Кажется, твоя репутация «золотого мальчика» только что официально погибла, – сказала она, и в её голос начал возвращаться привычный сарказм, хотя губы всё еще были припухшими от поцелуев.

– Плевать, – Иси схватил телефон и, не глядя, заблокировал Марьям во всех соцсетях. – Пусть пишет что хочет.

– Ого, – Гюля приподняла бровь. – Радикально. Ты уверен, капитан? Завтра в школе тебя съедят заживо.

– Пусть попробуют, – он снова посмотрел на неё, и в его взгляде было столько собственничества, что Гюля невольно смутилась. – Теперь у меня есть защита получше, чем у нашей сборной.

– И кто же это? – она хитро прищурилась.

– Ты. Ты же не дашь меня в обиду какой-то Марьям?

Гюля рассмеялась — на этот раз чисто и искренне. Она потянулась к ручке двери, но перед тем как выйти, обернулась.

– Я буду издеваться над тобой еще сильнее, Иси. Чтобы никто не догадался, что ты умеешь так целоваться.

– Договорились, – он улыбнулся, чувствуя невероятную легкость.

Она вышла из машины и, пошатываясь, направилась к подъезду. Иси ждал, пока она скроется внутри, а потом еще долго сидел в темноте, касаясь пальцами своих губ.

На следующее утро школа гудела, как растревоженный улей. Видео Марьям, где она со слезами на глазах рассказывает о «предательстве», набрало тысячи просмотров. Когда Иси вошел в вестибюль, на него уставились десятки глаз. Марьям стояла в центре своей свиты, картинно вытирая глаза платочком.

– Иси! – она сделала шаг вперед, ожидая оправданий. – Ты... ты понимаешь, что ты сделал?!

Иси даже не замедлил шаг. Он прошел мимо неё, словно она была прозрачной, и направился к шкафчикам, где стояла Гюля. Она выглядела ужасно — бледная, с темными очками на лице, прислонившись лбом к холодному металлу шкафчика.

– Эй, язва, – тихо сказал он, останавливаясь рядом. – Живая?

Гюля медленно подняла голову, чуть сдвинув очки на кончик носа.

– Иси... если ты сейчас начнешь орать или светиться от счастья, я вырву тебе язык, – прохрипела она. – Моя голова сейчас — это поле боя, на котором проиграли все.

– Держи, – он протянул ей бутылку холодной воды и пачку таблеток. – Я подготовился.

Гюля замерла, глядя на его протянутую руку. Она перевела взгляд на Марьям, которая наблюдала за ними с нескрываемым ужасом, а потом снова на Иси.

– Ты придурок, Иси, – сказала она, забирая воду. – Но, кажется, мой любимый придурок.

Она сделала глоток и вдруг, неожиданно для всех, поправила ему воротник куртки, задержав руку на его плече чуть дольше, чем требовали приличия.

– А теперь иди на тренировку, – добавила она громче, чтобы слышали все вокруг. – А то с такой реакцией, как у тебя сегодня, ты даже в ворота не попадешь.

Иси усмехнулся, чувствуя на себе яростный взгляд Марьям и изумленные шепотки одноклассников.

– Попаду, Гюля. Я уже попал в самую важную цель.

Он подмигнул ей и пошел по коридору, насвистывая какой-то мотив. Гюля смотрела ему в спину, и под её темными очками скрывалась улыбка, которую она больше не хотела прятать. Война продолжалась, но теперь это была их общая война против всего мира. И, судя по всему, они собирались в ней победить.