Аделит
Ткань из призрачных снов
Лесная тропа, бежавшая под сенью вековых сосен, казалась удивительно мирной после грохота рушащегося базальта и чада потустороннего огня. Солнечные лучи пробивались сквозь густую хвою, дробясь на золотые монеты под ногами уставших волшебников. Воздух пах сырым мхом, смолой и утренней росой — запахами живого, дышащего мира, который они только что вырвали из когтей древнего безумия.
Аделит шла чуть впереди, мерно отмеряя шаги своими тяжелыми походными сапогами. Ее нежно-розовые волосы, больше не скрытые ни капюшоном, ни иллюзией наемницы, мягко колыхались в такт движению. Алые огненные пряди, прежде метавшиеся от ярости, теперь дремали, словно тлеющие в золе угли. Разорванная рубашка обнажала тонкую девичью шею и хрупкие ключицы, перепачканные гарью, но спину она держала неестественно прямо.
Притупленное чувство боли позволяло ей не замечать ноющего плеча и содранной кожи на правом предплечье, где багровый узор контракта медленно угасал, возвращаясь к своему привычному состоянию тонкой вязи на бледной коже. Куда труднее было заглушить странную, щемящую тоску, сжимавшую ребра изнутри.
Рядом с ней семенила Венди. Синеволосая девочка то и дело спотыкалась о выступающие корни, ее глаза слипались от колоссального магического истощения, но на бледном личике сияла кроткая, счастливая улыбка. Маленькая ручка вцепилась в ладонь Аделит в черной перчатке так крепко, словно боялась, что старшая волшебница растает призрачным дымом, стоит лишь разжать пальцы.
– Адель-сан... – тихо позвала девочка, когда они вышли на пологий холм, с которого открывался вид на цветущую долину. – Мы почти пришли. Смотрите, вон там, за рощей... Это же наши знамена!
– Вижу, мелочь, – негромко отозвалась Аделит, и уголок ее губ дрогнул, обнажив острый правый клык. – Глазастая какая.
– Эй, Венди, Ада! – донесся сзади звонкий, нетерпеливый голос Нацу. Драгнил бежал вприпрыжку, закинув руки за голову, и его белый чешуйчатый шарф весело полоскался на ветру. – А там правда дают рыбу на вертеле? И бараний бок? А то после этого ходячего кирпича у меня в животе такой концерт, что Хэппи в обморок падает!
– Айя! – пискнул синий кот, летевший рядом на белых крылышках. – У Нацу в пузе урчит громче, чем ревел тот каменный дядька с посохом!
– Перебьешься рыбой, огнеплюй, – фыркнула Аделит, не оборачиваясь, но шаг все же чуть сбавила, позволяя брату поравняться с ними. – В нашей гильдии уважают тишину и порядок. Будешь орать и крушить столы, как в своем шалмане, — я лично запру тебя в погребе с квашеной капустой.
– Чего-о-о?! – возмутился Нацу, округлив черные глаза. – Да кто орет-то?! Я сама вежливость! Эй, Грей, скажи ей, что я самый тихий маг в Фиоре!
– Ты самое громкое стихийное бедствие на этом континенте, придурок, – лениво отозвался Грей, шагавший следом в одном расстегнутом жилете. – И закрой варежку, у меня от твоего трепа голова раскалывается.
– Что вякнул, сосулька недомороженная?!
– Прекратите оба, – холодный, металлический тон Эльзы заставил парней мгновенно вытянуться по струнке. Титания шла чуть позади в сопровождении Люси и Шарли. Доспехи мечницы были иссечены темными заклятиями, плащ превратился в лохмотья, но во взгляде читалось глубокое, почтительное спокойствие. – Мы вступаем на территорию союзной гильдии. Имейте уважение к мастеру Роубелу и его подопечным.
Люси лишь тихо вздохнула, украдкой разглядывая идущую впереди девушку. Заклинательница духов до сих пор не могла полностью уложить в голове увиденное: наемница с серебряными волосами, спасшая их от Орасион Сейс, оказалась семнадцатилетней девчонкой, потерянной сестрой Нацу, владеющей древним элементальным огнем. И сейчас, при ярком дневном свете, сходство между ними казалось ошеломляющим — та же непокорная линия подбородка, те же розовые вихри волос, та же дикая, первобытная искра во взгляде.
Только в глазах Аделит, помимо пламени, таилась бездонная тень веков, которой не было у бесшабашного Убийцы Драконов.
Эрион, ступавший по траве бесшумной рыжей тенью в облике крупного лиса, внезапно остановился на гребне холма. Его алые уши дрогнули, нос потянул воздух, и рубиновые глаза подернулись пеленой невыразимой, многовековой скорби.
*«Ада...»* – его мысленный голос прозвучал в сознании девушки тяжело и глухо, словно удар колокола под толщей воды.
– Знаю, Рун, – едва слышно шепнула Аделит одними губами, так тихо, что даже острый слух Нацу не уловил ни звука. – Я знаю.
Она знала это еще тогда, когда семь лет назад, избитая, полуживая после побега из пыточных камер «Сердца Гримуара», приволокла свои онемевшие ноги в эту скрытую долину. Знала, когда увидела старого мастера с чудным убором из перьев на голове. Ее элементальное чутье, связь с чистейшей первичной материей мира, не умело обманываться: от теплого очага гильдии, от смеха детей в одеждах с кошачьими ушками, от запаха печеного хлеба не исходило плотности настоящей плоти.
Это было соткано из эфира. Из воспоминаний. Из вины, застывшей в вечности.
Но маленькая Венди с синими хвостиками, которую мастер прятал за своей спиной, была живой. Настоящей. Дышащей. Она держала в руках кружку с молоком и смотрела на одичавшую, покрытую шрамами Аделит огромными глазами, полными слез и сострадания.
И тогда Аделит осталась. Она позволила снам окружить себя. Позволила призракам стать ее семьей, лишь бы у этой крошечной девочки был дом.
– Смотрите! Они вышли встречать нас! – радостно вскрикнула Венди, указывая вперед.
Долина раскрылась перед магами сказочным, почти лубочным пейзажем. Среди цветущих яблонь и зарослей дикого шиповника ютились аккуратные деревянные домики с островерхими крышами. В центре поселения возвышалось круглое бревенчатое здание гильдии «Кошкин дом», украшенное флагами с улыбающейся кошачьей мордочкой.
На улицу высыпала добрая сотня жителей. Мужчины, женщины, старики и дети — все в ярких традиционных одеждах нирвитов, с ободками из искусственных кошачьих ушек, они били в бубны, махали флажками и громко, восторженно кричали, приветствуя победителей.
– Ура! Венди вернулась!
– Адель-тян пришла!
– Слава победителям темных магов! Нирвана пала!
– Ого! – Нацу просиял, мгновенно позабыв обо всех спорах. – Ничего себе приемчик! Эй, котятки, у вас там шашлык готов?!
– Нацу, веди себя прилично! – зашипела Люси, дергая его за локоть, но сама не могла сдержать улыбки от столь радушной встречи.
Венди отпустила руку Аделит и кубарем покатилась вниз по склону, заливаясь звонким, счастливым смехом:
– Дедушка! Ребята! Мы вернулись! Мы победили «Орасион Сейс»!
Толпа расступилась, пропуская вперед невысокого старика.
Мастер Роубел выглядел точно так же, как и в тот день, когда Аделит впервые переступила порог его дома: круглый, невысокий, с пышными белыми усами и чудной шапкой из разноцветных перьев, напоминающей оперение индейского вождя. Он опирался на суковатый посох, и его добрые, выцветшие от времени глаза лучились безграничным, отеческим теплом.
– Венди, дитя мое... – старик протянул к ней короткие руки, и девочка с разбегу уткнулась лицом в его цветастую мантию, обнимая его за шею. – Ты вернулась целой и невредимой. Хвала небесам. Хвала великим духам.
Шарли с тихим вздохом опустилась на траву рядом с ними, пряча крылья:
– Она справилась, мастер. Она была храброй.
Роубел бережно погладил девочку по синим волосам, а затем медленно поднял взгляд. Его глаза скользили по лицам магов Хвоста Феи: по суровой, готовой к поклону Эльзе, по ухмыляющемуся Нацу, по Джуре, склонившему лысую голову в знак глубокого почтения.
И наконец, старик посмотрел на Аделит.
Девушка осталась стоять в десятке шагов, на границе между лесом и деревней. Ее пальцы в черной перчатке машинально коснулись рубиновой броши на челке — подарка давно погибшего старшего брата Альберта. Ветер трепал ее розовые локоны, обнажая старый боевой шрам на щеке.
Старик смотрел на нее долго. В его взгляде не было удивления от того, что серебряная маскировка спала. Там было лишь безмолвное, щемящее «спасибо», от которого у Аделит перехватило дыхание.
– Ты привела ее домой, Адель, – тихо, но так отчетливо произнес мастер Роубел, что его голос перекрыл радостный гомон толпы. – Ты сберегла ее, истинная хранительница.
– Я держала обещание, старик, – хрипло отозвалась Аделит, пытаясь привычно усмехнуться, но губы не слушались, застыв в напряженной линии. – Ни одна царапина до нее не добралась.
Маги Хвоста Феи подошли ближе. Эльза выступила вперед, прижимая кулак к нагруднику:
– Мастер Роубел. Коалиция светлых гильдий выполнила свой долг. «Орасион Сейс» повержены, Нирвана обращена в прах. Мы счастливы вернуть Венди и Аделит в лоно их родной гильдии.
Вокруг звенели аплодисменты. Жители деревни смеялись, дети кружились в хороводе, кто-то уже выносил кувшины с соком и плетеные корзины со свежими лепешками.
Но Роубел не улыбнулся в ответ. Он медленно отстранил Венди от себя, опустил ладони на ее хрупкие плечи и тяжело, прерывисто вздохнул.
– Нет, благородная воительница Хвоста Феи, – старик покачал головой, и перья на его уборе печально качнулись. – Вы не вернули их в гильдию. Потому что возвращать... некуда.
Праздничный шум вокруг них мгновенно оборвался. Словно кто-то перерезал невидимую струну: звуки бубнов затихли, смех оборвался на полуслове. Жители деревни замерли, глядя на своего мастера с кроткими, застывшими улыбками.
– Дедушка?.. – Венди растерянно моргнула, переводя взгляд с Роубела на притихших селян. – О чем ты говоришь? Мы же дома! Вот наша гильдия, вот пекарня дядюшки Тома, вот...
– Послушай меня, Венди, – голос Роубела дрожал от вековой, накопленной усталости, но в нем звучала бесконечная любовь. – Послушайте все вы. Четыреста лет назад на этих землях жил народ, называвший себя нирвитами. Мы были гордыми, могущественными магами. Мы стремились к идеальному миру, где не будет войн, крови и боли. И ради этой утопии... мы создали Нирвану. Магию, способную менять местами свет и тьму.
Люси ахнула, прикрыв рот ладонью. Грей нахмурился, а Нацу медленно опустил руки, его звериное чутье наконец уловило, как меняется структура воздуха вокруг них.
– Но тьма не исчезает бесследно, – продолжал старик, глядя в чистые карие глаза маленькой девочки. – Чтобы породить свет в одном месте, Нирвана выкачивала его из другого, порождая чудовищную тьму в наших собственных сердцах. Нирвиты сошли с ума от собственного творения. Мы истребили друг друга. За одну кровавую ночь целый народ стер себя с лица земли. Выжил лишь один.
Роубел указал пальцем на свою грудь:
– Я. Создатель Нирваны.
Венди покачнулась, судорожно хватая ртом воздух. Слезы навернулись на ее глаза, смывая остатки детской радости:
– Нет... Дедушка, перестань шутить! Это не смешно!
– Мое тело давно истлело, дитя мое, – на губах старика появилась печальная, прозрачная улыбка. – Четыреста лет мой дух был прикован к этим руинам. Я дал клятву, что не упокоюсь до тех пор, пока мое проклятое творение не будет уничтожено раз и навсегда. Я был одинок в этой пустой, мертвой долине. Пока семь лет назад... странствующий юноша с синими волосами и меткой на лице не принес мне сверток с плачущим младенцем.
– Джерар... – выдохнула Эльза.
– Он попросил меня позаботиться о тебе, Венди, – Роубел с нежностью коснулся мокрой щеки девочки. – Ты была такой крошечной. Такой напуганной. Ты плакала и звала свою маму-дракона Грандину, которая оставила тебя седьмого июля. И тогда я понял... Я не мог оставить тебя в холодных руинах среди костей и пепла. Ребенку нужен дом. Ребенку нужна семья.
Старик медленно поднял свой посох:
– Используя остатки своей призрачной магии, я соткал эту иллюзию. Деревню. Людей. Запах хлеба. Гильдию «Кошкин дом». Никого из них нет, Венди. Все они — лишь фантомы, рожденные моей виной и моим желанием подарить тебе счастливое детство.
– Неправда... – Венди затрясла головой, ее голосок сорвался на истошный, отчаянный крик. Она бросилась к стоявшей рядом девушке в наряде с кошачьими ушками: – Тетя Меган! Скажи ему! Ты же учила меня шить ленты! Ты же живая!
Девочка протянула руки, пытаясь ухватиться за край платья женщины, но ее пальцы прошли сквозь ткань, словно сквозь утренний туман.
Женщина не шелохнулась. Она лишь ласково, бесплотно улыбнулась ей в ответ.
– НЕ-Е-ЕТ! – Венди упала на колени в траву, закрывая лицо руками. Ее хрупкое тельце сотрясали рыдания такой силы, что казалось, ее сердце вот-вот разорвется. – Не надо! Пожалуйста! Не исчезайте!
Шарли опустилась рядом с ней, прижимаясь пушистой щекой к ее плечу, и из глаз строгой белой кошечки тоже покатились беззвучные слезы.
Маги Хвоста Феи стояли, оцепенев. Даже буйный Нацу замер, его кулаки были сжаты, а в черных глазах плескалась немая, яростная беспомощность перед силой времени, которую невозможно было сжечь никаким пламенем.
– А потом... появилась ты, – негромко произнес Роубел, поворачиваясь к Аделит.
Все взгляды обратились к розововласой девушке.
Аделит не плакала. Она стояла неподвижно, опустив руки вдоль тела, но ее лицо было белее первого снега.
– Ты пришла из леса год спустя, – продолжал дух старика. – Одичавшая, раненая, с выжженной душой и глазами зверя, которого слишком долго травили псы «Сердца Гримуара». Ты сразу всё поняла, верно, Аделит? Ты знала, что мы призраки.
– Знала, – глухо, сдавленно отозвалась Аделит. Голос царапал пересохшее горло, словно битое стекло. – Эрион почувствовал природу эфира в первую же секунду. Здесь не было жизни. Только застрявшее эхо.
– И все же ты осталась, – мягко улыбнулся старик. – Почему, дитя древнего пламени?
Аделит медленно подошла к рыдающей на траве Венди и опустилась перед ней на одно колено. Ее узкая рука в черной перчатке легла на дрожащую синюю макушку девочки, привычным, заученным до автоматизма жестом согревая ее мягким, едва заметным рыжим теплом очага.
– Потому что она смотрела на меня так же, как Нацу в детстве, – тихо сказала Аделит, глядя прямо в глаза Роубелу. – И потому что ты, старый дурак, варил самое невкусное козье молоко на этом континенте. Кто-то же должен был следить, чтобы мелкая не сбежала в лес вслед за первой попавшейся бабочкой.
Роубел тихо, тепло рассмеялся — звуком, похожим на шелест сухих осенних листьев:
– Да... Ты была колючей, как горный терновник. Вечно ворчала, ломала мои перегонные кубы своими дурацкими взрывными изобретениями, грозилась спалить полдеревни за насмешки над твоим ростом... Но каждую ночь ты сидела на крыше гильдии, кутаясь в холодный ветер, и держала огненный купол над долиной, чтобы ни одна тварь не потревожила сон этого ребенка. Ты отдала ей семь лет своей юности, Аделит. Ты стала для нее настоящей сестрой.
– Хватит болтать, дед, – прошептала девушка, и ее губы мелко дрогнули. – Просто... хватит.
– Нирвана уничтожена, – торжественно произнес мастер Роубел, поднимая руки к чистому лазурному небу. – Мой грех искуплен. Мой долг исполнен. Настало время призракам вернуться в тишину вечности.
С этих слов начался распад.
Это было прекрасно и невыносимо больно. Деревянные домики с островерхими крышами не ломались, не рушились — они медленно, плавно рассыпались на миллиарды крошечных золотистых мотыльков, тающих в воздухе. Заборы, флаги с улыбающимися кошачьими мордочками, цветущие яблони — все растворялось в мягком сиянии.
Жители деревни начали светиться. Мужчины, женщины, дети поднимали руки, прощаясь:
– Спасибо тебе, Венди!
– Будь счастлива, малышка!
– Прощай, Адель-тян! Не сердись больше по пустякам!
– Нет... Не уходите! ПОЖАЛУЙСТА! – Венди протягивала руки к улетающим искрам, пытаясь поймать их в ладони, но свет струился сквозь ее пальцы, уносясь ввысь, к облакам.
И в этот момент оранжевая метка гильдии «Кошкин дом» на правом плече Венди начала бледнеть. Контуры кошачьей мордочки истончались, превращаясь в золотую пыльцу, пока не исчезли вовсе, оставив после себя лишь чистую детскую кожу.
Аделит вздрогнула.
Она почувствовала это на своей левой ноге. Яркая оранжевая татуировка на ее лодыжке — знак ее семилетнего убежища, ее фальшивого, но такого теплого дома — вспыхнула мягким теплом и медленно, безболезненно растаяла. Словно смытая теплой морской волной.
Она больше не принадлежала «Кошкиному дому».
Она снова была ничьей.
Роубел таял последним. Его ноги уже обратились в столб золотого света, но лицо все еще оставалось ясным и любящим.
– Венди... Аделит... – старик протянул к ним свои сияющие ладони. – Ваши жизни не должны закончиться на пепелище чужих грехов. Вы обе — живые. Настоящие. У вас впереди целый мир, полный рассветов и битв. Живите. Любите. Идите вперед.
– Дедушка... – сквозь слезы прошептала Венди.
– Прощай, старик, – тихо произнесла Аделит, и по ее левой щеке, прямо по старому боевому шраму, наконец скатилась одна-единственная, обжигающая слезинка. – И спасибо тебе... за то, что приютил двух потерявшихся сирот.
Роубел тепло улыбнулся в последний раз:
– Волшебники Хвоста Феи... Я вверяю их вам.
Золотая вспышка озарила долину — и погасла.
Наступила мертвая, оглушительная тишина.
Иллюзия исчезла без следа.
Больше не было цветущей сказочной деревни, не было флагов и запаха печеного хлеба. Вокруг них простирались лишь древние, заросшие бурьяном и мхом каменные руины. Обломки серых плит, полусгнившие балки и шелест дикого ветра в сухой траве.
Венди лежала на земле, уткнувшись лицом в сухой мох, и ее хрупкие плечи судорожно вздрагивали от беззвучных, душащих рыданий. Она осталась абсолютно одна среди руин мира, которого никогда не существовало.
Люси не выдержала — по щекам заклинательницы духов ручьями текли слезы, она вцепилась в край куртки Грея, пряча лицо. Сам ледяной маг стоял, низко опустив голову, сжав зубы так, что на скулах играли желваки.
Эрион подошел к Аделит и сел рядом, аккуратно коснувшись ее локтя своей теплой пушистой мордой.
*«Ты сделала все, что могла, Ада»,* – тихо сказал дух. – *«Ты спасла ее от одиночества. А теперь... пришло время спастись самой».*
Аделит сидела на коленях, глядя на пустую серую землю. Ее правая рука с багровым знаком пакта лежала на коленях. В груди зияла черная, ледяная пустота — та самая, от которой она бежала семь долгих лет.
Куда теперь? Снова бродяжничать по лесам? Снова надевать маску наемницы Адель Флейри с фальшивыми серебряными волосами и холодным голосом? Снова прятаться от Совета, от темных гильдий, от собственного прошлого?..
– Эй, – раздался над ее головой громкий, резкий голос.
Аделит вздрогнула и медленно подняла взгляд.
Перед ней стоял Нацу.
Его лицо было перепачкано золой, дурацкая жилетка порвана, чешуйчатый шарф Игнила сбился набок. Но в его черных глазах горело такое яростное, несокрушимое, чистое пламя, перед которым отступала любая тьма этого мира.
Он не стал разводить слезливых речей. Он просто сделал шаг вперед, подошел вплотную к плачущей Венди, нагнулся и без лишних церемоний сгреб девочку за шиворот, поднимая ее с земли на ноги, словно котенка.
– Прекрати реветь, мелкая, – строго, почти сердито произнес он, встряхнув ее разок.
– Н-нацу-сан... – Венди судорожно всхлипнула, размазывая грязь по мокрым щекам. – Моя гильдия... дедушка... Все исчезло... Мне больше некуда идти... У меня никого не осталось...
– Кто сказал, что никого?! – рявкнул Нацу так, что эхо от его крика раскатилось по всем руинам долины.
Он повернул голову и свирепо уставился прямо на Аделит, которая все еще сидела на траве, глядя на него снизу вверх.
– А она тебе кто, а?! – парень ткнул пальцем в сторону сестры. – Дух святой?! Она семь лет тебя за шкирку из всех передряг вытаскивала! Она ради тебя чуть в пепел сегодня не сгорела!
Аделит моргнула, ее брови медленно поползли вверх:
– Нацу, ты...
– И ты тоже рот закрой, полурослик! – Нацу шагнул к ней и с размаху, с тяжелым хлопком опустил свою широкую, мозолистую ладонь прямо ей на макушку, нагло взъерошив ее нежно-розовые волосы и едва не сбив рубиновую брошь. – Сидит она тут, хоронит себя заживо! «Я ничья, у меня ничего нет»! Ты совсем с дуба рухнула, Ада?!
– Руки убрал, ящерица переросток... – слабо, скорее по инерции огрызнулась Аделит, но скинуть его руку почему-то не смогла. Тепло его ладони пробивало череп, растекаясь по венам горячей, живой волной.
– Я тебя четыреста лет искал, ясно тебе?! – взревел Нацу, и в его голосе впервые за все это время прорвалась та самая застарелая, детская боль, которую он прятал за драками и дурачеством. – Я забыл твое лицо! Забыл имя! Но я помнил твой чертов запах гари и сосновых шишек! Я помнил девчонку, с которой мы делили один костер у Игнила! И ты думаешь, я позволю тебе снова сбежать в кусты и прятаться под капюшоном наемницы?! ДА ПЛЕВАТЬ Я ХОТЕЛ!
Он крепче сжал пальцы на ее голове, заставив ее поднять лицо:
– Ты моя семья! Слышишь меня, дура упрямая?! ТЫ — МОЯ — СЕМЬЯ! И если у вас с Венди больше нет гильдии... значит, вы идете с нами!
– Нацу прав, – раздался мягкий, но полный несокрушимой воли голос.
Эльза Скарлет сделала шаг вперед. Доспехи Титании тихо звякнули, когда воительница опустилась на одно колено рядом с ними. Ее карие глаза смотрели на Венди и Аделит с такой безграничной, материнской нежностью, какую редко видели враги Хвоста Феи.
– Дом — это не стены из бревен, Венди, – тихо сказала Эльза, осторожно стирая слезинку с детской щеки кончиком пальца в латной перчатке. – И не флаг на крыше. Дом — это те, кто готов разделить с тобой твою боль. Те, кто плачет вместе с тобой, когда тебе горько, и смеется, когда ты счастлива.
Эльза перевела взгляд на Аделит:
– Мастер Роубел подарил вам приют, когда вы в нем нуждались. Но теперь пришло время двигаться дальше. В Магнолии есть гильдия. Она шумная, безумная, там каждый день ломают столы и выбивают окна... Но там никто и никогда не остается в одиночестве.
– Хвост Феи... – прошептала Венди, затаив дыхание.
– Да, – улыбнулась Люси, подходя ближе и протягивая девочке чистый носовой платок. – Пойдемте с нами. Дедушка Макаров будет счастлив. Он ворчит, конечно, на лишние рты, но ради таких замечательных волшебниц сам полезет в драку с Советом!
– И мороженого там завались, – буркнул Грей, пряча руки в карманы и отводя взгляд, но на его губах играла теплая ухмылка. – И придурков вроде этой спички полно. Скучно точно не будет.
– Айя! – радостно поддакнул Хэппи, зависнув в воздухе над их головами. – И рыбой поделюсь! Ну... половинкой рыбы!
Аделит сидела неподвижно.
Внутри нее рушились последние каменные стены. Те самые, которые она возводила вокруг своего сердца долгие семь лет — после ледяных пыток Хэдеса, после кошмаров о погибшем брате Альберте, после страха быть отвергнутой собственным двоюродным братом.
Она посмотрела на Нацу. Тот стоял, широко ухмыляясь своей дурацкой, во все тридцать два зуба улыбкой, и его черные глаза прямо-таки лучились непоколебимой уверенностью. Он не сомневался. Он не думал о трудностях. Он просто брал ее за руку и тащил за собой к свету — точно так же, как делал в далеком, полузабытом детстве.
– Хвост Феи, значит... – тихо протянула Аделит.
Она медленно поднялась на ноги, отряхивая колени от сухой травы. Ее нежно-розовые волосы взметнулись на ветру, и красные пряди вспыхнули чистым, спокойным огнем. Брошь в виде лепестка пламени на ее челке мягко сверкнула в лучах солнца.
Она повернулась к Венди. Синеволосая девочка смотрела на нее с немой мольбой, боясь сделать выбор самостоятельно.
Аделит сделала шаг к ребенку и привычным движением щелкнула ее по кончику носа:
– Чего застыла, малявка? Сопли вытирай.
– Адель-сан?.. – пискнула Венди, моргая заплаканными глазами.
– Наш контракт с «Кошкиным домом» закрыт, – заявила Аделит, скрестив руки на груди и высоко вздернув подбородок. Из-под ее губы вызывающе блеснул острый правый клык: – А раз этот огнеплюй утверждает, что я его семья... придется пойти и проконтролировать, чтобы он не спалил дотла собственную гильдию. К тому же, я слышала, у них в подвале отличная механическая мастерская. Мне как раз нужно собрать новую партию эфирных глушителей...
– ТОЛЬКО НЕ ТВОИ ВЗРЫВАЮЩИЕСЯ ЖЕЛЕЗЯКИ! – в ужасе взвыл Грей, отшатнувшись назад.
– Они не взрываются, сосулька, они детонируют в воспитательных целях! – мгновенно огрызнулась Аделит, сверкнув красно-розовыми глазами.
Венди посмотрела на нее, потом на орущего Нацу, на смеющуюся Люси, на спокойную Эльзу — и вдруг ее лицо озарилось такой яркой, чистой, незамутненной радостью, какой не было даже в иллюзорной деревне нирвитов.
– ДА! – звонко крикнула девочка, утирая слезы обеими ладошками. – Я пойду! Я хочу в Хвост Феи!
– УРА-А-А-А! – Нацу подхватил Венди под мышки и закружил ее в воздухе, заставив девочку заливисто рассмеяться. – У нас пополнение! Слыхали?! Две новые волшебницы! Макаров от счастья опять за сердце схватится!
– Поставь ребенка на место, дикарь! – фыркнула Шарли, хотя ее пушистый хвост довольно взметнулся вверх.
Эрион поднялся на ноги, сладко потянувшись всем своим исполинским телом. Лис посмотрел на магов света, затем перевел взгляд на Аделит:
*«Похоже, тихой жизни пришел конец, девочка моя».*
– Ее никогда и не было, Рун, – с легкой, искренней усмешкой отозвалась Аделит, поправляя разорванный воротник рубашки.
Солнце поднималось в зенит, заливая долину древних руин теплым, ослепительным светом. Тени прошлого отступали, растворяясь в шелесте ветра.
Они двинулись в путь вместе.
Впереди всех, громко споря о том, чья магия круче, шагали двое с одинаковыми розовыми вихрами волос — высокая долговязая фигура Убийцы Драконов и невысокая, бойкая фигурка Элементальной Хранительницы, то и дело норовившая отвесить ему подзатыльник за очередную шутку про свой рост.
Рядом, держась за руки с Люси, весело прыгала по тропе маленькая Небесная дева, за чьей спиной трепетали невидимые крылья надежды.
Старая сказка из призрачного пепла закончилась.
Впереди их ждала новая — шумная, яростная, полная сражений, смеха и настоящего, негасимого пламени. Сказка о феях, у которых всегда есть дом.