Ах
Эхо в пустых залах
Серый бетон стен элитного закрытого клуба «Монолит» казался Хёнджину холодным даже на расстоянии. Это место находилось глубоко под землей, вдали от солнечного света и городского шума. Здесь не было окон, только тяжелые железные двери и тусклое неоновое освещение, которое делало кожу мертвенно-бледной.
Минхо сегодня был особенно молчалив. Он вел Хёнджина за руку по длинному коридору, и его хватка на тонком запястье была подобна стальному капсуле. На Хёнджине снова не было ничего, кроме длинного черного плаща Минхо, наброшенного на плечи, чтобы дойти от машины до приватного зала. Под плащом — абсолютная, звенящая пустота, которая заставляла подростка вздрагивать от каждого сквозняка.
– Веди себя достойно, – бросил Минхо, не оборачиваясь. – Сегодня ставки выше. Мы празднуем закрытие сделки, и ты — главный приз вечера.
– Да, папочка, – прошептал Хёнджин, стараясь не отставать.
Они вошли в просторный зал, обставленный кожаными диванами. В центре стоял массивный стол из полированного камня. Воздух здесь был пропитан дорогим алкоголем и чем-то острым, химическим. Чанбин, Хан и Бан Чан уже были там. Они выглядели расслабленными, но в их взглядах, когда дверь открылась, вспыхнул хищный интерес.
– А вот и наш десерт, – ухмыльнулся Бан Чан, отсалютовав бокалом с янтарной жидкостью. – Мы уже заждались.
Минхо подошел к центру комнаты и резким движением сорвал плащ с плеч Хёнджина. Подросток остался стоять посреди зала, ослепленный светом софитов, абсолютно нагой и беззащитный. Его тело мелко дрожало, а взгляд был прикован к начищенным туфлям отца.
– Посмотрите на него, – голос Минхо прозвучал с гордостью коллекционера. – За неделю он стал еще более чувствительным. Я почти не позволял ему закрывать ноги.
Чанбин поднялся с дивана и подошел вплотную, обходя Хёнджина кругом, словно осматривал породистую лошадь на аукционе.
– И как успехи с его «обучением»? – спросил он, протягивая руку и грубо сжимая бедро Хёнджина, оставляя на бледной коже красные следы от пальцев.
– Он течет от одного моего взгляда, – ответил Минхо, присаживаясь в кресло и жестом приказывая Хёнджину опуститься на колени. – Хёнджин, покажи им, как сильно ты скучал по вниманию моих друзей.
Хёнджин послушно опустился на холодный пол. Он чувствовал себя грязным, выставленным напоказ, но одновременно с этим внутри него разгорался тот самый постыдный жар, о котором говорил Минхо. Его киска, оставленная без всякой защиты на целую неделю, ныла