← Назад к обзору

Ах боже

Шепот греха и невинности

Хёнджин чувствовал, как его спина прижимается к прохладной стене кабинки, в то время как всё тело горело от близости Минхо. Полумрак вип-зоны едва разгонялся всполохами неоновых огней, пробивающихся снизу, из общего зала. Музыка здесь превратилась в глухую, вибрирующую пульсацию, которая, казалось, билась в такт его собственному испуганному сердцу.

Ладонь Минхо, горячая и властная, медленно поднималась выше по его бедру, сминая тонкую ткань юбки. Хёнджин вздрогнул, когда грубые подушечки пальцев коснулись нежной кожи над кружевной резинкой чулка. Это было так правильно и так пугающе одновременно.

– Ты весь дрожишь, куколка, – прошептал Минхо, не прерывая своего исследования. – Неужели я так сильно на тебя действую?

– Я... я просто никогда... – Хёнджин запнулся, не зная, как облечь свои чувства в слова.

Минхо остановился, внимательно вглядываясь в лицо парня. Его глаза, до этого подернутые дымкой неприкрытого желания, вдруг стали острыми, проникающими до самой глубины души. Он слегка отстранился, но лишь для того, чтобы кончиком большого пальца обвести нижнюю губу Хёнджина, которая всё еще влажно блестела после их поцелуя.

– Что «никогда»? – голос Минхо стал тише, в нем прорезались опасные, но заинтригованные нотки. – Никогда не был в таких местах? Или никогда не позволял мужчине заходить так далеко?

Хёнджин сглотнул. В горле пересохло, а признание казалось чем-то постыдным, хотя он и понимал, что скрывать это нет смысла. Он опустил взгляд, разглядывая пуговицы на рубашке Минхо, не в силах выдержать этот гипнотический взор.

– Во мне... во мне еще ничего не было. Ни разу, – выдохнул он, и эти слова, казалось, повисли в тяжелом воздухе кабинки, меняя саму атмосферу между ними.

На мгновение воцарилась тишина. Хёнджин ожидал чего угодно: насмешки, разочарования или того, что Минхо просто потеряет к нему интерес, решив, что возиться с девственником — слишком хлопотное дело для одной ночи в клубе. Но реакция Ли была иной.

Минхо издал низкий, гортанный звук, похожий на рычание, и снова сократил расстояние между ними, на этот раз прижимаясь всем телом так плотно, что Хёнджин почувствовал твердость его мышц и жар, исходящий от него.

– Ты хочешь сказать, что ты совсем нетронутый? – Минхо приподнял его лицо за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. – В этом наряде, с этим лицом... и ты еще не знаешь, каково это — принадлежать кому-то?

– Да, – прошептал Хёнджин, чувствуя, как по телу пробегает новая волна дрожи. – Родители... они всегда следили за мной. Я даже из дома вышел тайком. Я просто хотел... почувствовать себя собой.

Минхо усмехнулся, но в этой усмешке не было злобы. В ней читалось торжество хищника, обнаружившего самую редкую и ценную добычу.

– Значит, я буду первым, – это не был вопрос, это была констатация факта. – Ты понимаешь, маленький глупый мальчик, что ты только что сделал? Ты бросился в клетку к волку, будучи абсолютно беззащитным.

– Я не боюсь, – соврал Хёнджин, хотя его колени в капроновых чулках едва держали его.

– Врешь, – Минхо обхватил его шею ладонью, не сдавливая, но напоминая о своей силе. – Ты боишься. И это возбуждает меня еще сильнее. Твоя невинность — это самый сладкий десерт, который мне когда-либо предлагали в этом гадюшнике. Но ты должен понимать: я не умею быть нежным долго. Если я начну, я не остановлюсь, пока не возьму всё, что захочу.

Хёнджин почувствовал, как внутри всё сжимается от сладкого предвкушения. Всю свою жизнь он был «неправильным» для родителей, «странным» для сверстников. И только здесь, под этим тяжелым, порочным взглядом, он чувствовал, что его странность — это его сила, его красота.

– Я хочу этого, – Хёнджин набрался смелости и положил свои ладони на плечи Минхо. – Я хочу, чтобы это были вы. Пожалуйста... покажите мне.

Минхо прикрыл глаза на секунду, сдерживая рвущийся наружу напор. Он привык брать то, что хочет, быстро и без лишних сантиментов. Но этот хрупкий юноша в юбке, с оленьими глазами и дрожащими губами, пробуждал в нем нечто большее, чем просто похоть. Это было желание обладать, сломать и одновременно защитить.

– Хорошо, куколка, – Минхо подхватил его под бедра, легко поднимая в воздух.

Хёнджин вскрикнул от неожиданности, инстинктивно обхватывая талию мужчины ногами. Ткань юбки задралась совсем высоко, открывая вид на стройные ноги и кружева. Минхо усадил его на широкий кожаный диван, сам опускаясь между его колен.

– Раз это твой первый раз, мы не будем торопиться, – Минхо начал медленно расстегивать пуговицы на блузке Хёнджина, его пальцы действовали уверенно и ловко. – Я хочу, чтобы ты запомнил каждое мгновение. Каждое прикосновение. Чтобы, когда ты вернешься в свой скучный дом к своим правильным родителям, ты чувствовал мой след на своей коже и знал: ты принадлежишь мне.

Когда блузка была расстегнута, открывая бледную, почти светящуюся в темноте кожу груди Хёнджина, Минхо приник к его шее, оставляя там яркое, горячее пятно засоса. Хёнджин выгнулся, запуская пальцы в темные волосы мужчины, и всхлипнул.

– Больно? – приглушенно спросил Минхо, не отрываясь от его кожи.

– Нет... хорошо... – пробормотал Хёнджин, теряя связь с реальностью.

– Это только начало, – Минхо поднял голову, и его взгляд был темным, как бездна. – Я буду очень испорченным учителем, Хёнджин-и. Ты готов слушаться меня во всем?

– Да, Минхо-щи... да.

– Тогда для начала, – Минхо положил руку на пояс его юбки, – давай избавимся от этой лишней одежды. Она очень красивая, но я хочу видеть, что она скрывает.

Хёнджин послушно приподнял бедра, позволяя мужчине стянуть с него черную ткань. Теперь он остался лишь в блузке, чулках и тонком белье. Он чувствовал себя невероятно уязвимым, выставленным напоказ, но огонь в глазах Минхо сжигал любой стыд.

Минхо провел ладонями от лодыжек Хёнджина вверх, по шелковистому капрону, до самых бедер. Его движения были медленными, почти мучительными.

– У тебя потрясающие ноги, – прошептал Ли. – Ты создан для того, чтобы носить такие вещи. И для того, чтобы тебя раздевали.

Он наклонился и начал покрывать поцелуями внутреннюю сторону бедер Хёнджина, прямо над кромкой чулок. Юноша судорожно вздохнул, сжимая обивку дивана. Каждое прикосновение губ Минхо отзывалось электрическим разрядом внизу живота.

– Пожалуйста... – выдохнул Хёнджин, сам не зная, о чем просит.

– Тише, – Минхо поднял на него взгляд, в котором теперь плескалась откровенная, неприкрытая похоть. – Я же сказал, мы не будем спешить. Первый раз бывает только однажды, и я сделаю его незабываемым. Ты должен полностью расслабиться для меня, слышишь?

Минхо потянулся к столику, на котором стоял его стакан с виски, и сделал глоток, не сводя глаз с Хёнджина. Затем он наклонился и снова поцеловал парня, передавая ему вкус крепкого алкоголя. Хёнджин поморщился от непривычной горечи, но тут же растаял под напором языка Минхо.

Рука Ли скользнула к резинке белья Хёнджина.

– А теперь, – прошептал Минхо прямо в губы парня, – я покажу тебе, почему тебе не стоило приходить сюда одному. И почему ты больше никогда не захочешь уходить от меня.

Хёнджин закрыл глаза, полностью отдаваясь во власть этого человека. В этот момент, в этой темной кабинке, пропитанной запахом секса и дорогого алкоголя, он чувствовал себя более защищенным, чем когда-либо в своем родном доме. Он был готов к боли, к удовольствию, к тому, что его мир перевернется.

– Я весь ваш, – прошептал он, и это было правдой.

Минхо улыбнулся — на этот раз мягче, почти ласково, но в этой ласке скрывалась вся та мощь и опыт, которыми он собирался поделиться с этим хрупким созданием.

– Ты даже не представляешь, на что подписался, куколка. Но обещаю: тебе понравится каждая секунда твоего падения.

И когда Минхо перешел к решительным действиям, Хёнджин понял, что все его прежние страхи были ничем по сравнению с тем всепоглощающим чувством, которое начинало заполнять его изнутри. Это была не просто физическая близость — это было освобождение, о котором он мечтал всю жизнь. И цена этого освобождения, какой бы она ни была, казалась ему сейчас ничтожно малой.