← Назад к обзору

Ах боже

Сладкий привкус запрета

В полумраке кабинки воздух казался густым, пропитанным ароматом дорогого парфюма Минхо и тонким, едва уловимым запахом страха, который исходил от Хёнджина. Но это был не тот парализующий страх, что сковывал его дома под суровым взглядом отца. Это был трепет перед неизвестностью, перед той гранью, за которой заканчивалось томительное ожидание и начиналась жизнь.

Минхо действовал уверенно, словно опытный хирург, препарирующий не тело, а саму душу. Его пальцы, унизанные серебряными кольцами, ловко зацепили край тонкого белья Хёнджина. Ткань скользнула вниз по стройным бедрам, задерживаясь на коленях, обтянутых капроном. Хёнджин судорожно выдохнул, прикрывая лицо ладонями. Ему казалось, что он горит, хотя кондиционер в вип-зоне работал на полную мощь.

– Не прячься от меня, – голос Минхо прозвучал непривычно мягко, но в нем всё еще слышалась сталь. – Я хочу видеть твои глаза. Хочу видеть, как они меняются, когда я касаюсь тебя.

Он осторожно отвел руки Хёнджина от лица и переплел свои пальцы с его тонкими, почти прозрачными пальцами, прижимая их к подушкам дивана по обе стороны от головы парня. Хёнджин оказался полностью открыт, беззащитен и бесконечно прекрасен в своей наготе, оттененной лишь черными чулками и расстегнутой блузкой.

– Ты выглядишь как грех, за который не жалко попасть в ад, – прошептал Минхо, склоняясь ниже.

Его язык прошелся по ложбинке между ключицами Хёнджина, собирая капельки пота. Хёнджин выгнулся, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Он никогда не думал, что прикосновения могут быть такими... электрическими. Каждое движение Минхо оставляло за собой след из искр, которые разлетались по венам, заставляя кончики пальцев неметь.

– Минхо... пожалуйста... – сорвалось с губ Хёнджина.

– Что «пожалуйста», куколка? – Минхо чуть отстранился, глядя на него с хищной усмешкой. – Ты хочешь, чтобы я остановился? Или хочешь, чтобы я сделал то, ради чего ты сюда пришел?

– Не останавливайтесь, – выдохнул Хёнджин, и в его глазах блеснули слезы — не от горя, а от переизбытка чувств. – Я хочу... хочу чувствовать вас. Всего.

Минхо низко рассмеялся, и этот звук провибрировал где-то в груди у Хёнджина. Ли отпустил его руки и потянулся к карману своих брюк. Когда он извлек небольшую упаковку и тюбик, Хёнджин почувствовал, как сердце пропустило удар. Реальность происходящего обрушилась на него с новой силой. Это не сон. Это не фантазия, которую он прокручивал в голове, лежа в своей постели под звуки ссор родителей. Это происходит здесь и сейчас.

Минхо действовал не спеша, с той пугающей и одновременно завораживающей методичностью, которая выдавала в нем человека, знающего толк в удовольствии. Он снова раздвинул колени Хёнджина, устраиваясь удобнее.

– Будет немного непривычно, – предупредил он, нанося прохладный гель на пальцы. – Но если ты расслабишься и будешь слушать мой голос, тебе понравится. Ты доверяешь мне?

– Да, – без колебаний ответил Хёнджин. Это было безумием — доверять незнакомцу из клуба, человеку с репутацией «пошлого Ли Минхо», но в этот момент Хёнджин чувствовал, что Минхо — единственный честный человек в его жизни. Он не просил Хёнджина быть кем-то другим. Он принимал его именно таким: в юбке, в чулках, с его хрупкостью и жаждой ласки.

Первое прикосновение заставило Хёнджина вскрикнуть и вцепиться пальцами в плечи Минхо. Это было остро, странно и слишком... много.

– Тише, тише, – Минхо замер, давая ему привыкнуть. Его свободная рука легла на щеку Хёнджина, большой палец нежно погладил скулу. – Дыши, Хёнджин-и. Смотри на меня. Только на меня.

Хёнджин с трудом сфокусировал взгляд на лице мужчины. Минхо выглядел сосредоточенным, почти серьезным, и в его взгляде, помимо похоти, читалось некое странное уважение. Он видел, как тяжело Хёнджину дается это первое в жизни откровение, и, вопреки своей репутации грубияна, старался быть максимально осторожным.

– Вот так, молодец, – прошептал Минхо, когда почувствовал, что мышцы парня начали расслабляться. Он начал медленно двигать пальцами, изучая новую территорию, прокладывая путь для чего-то большего.

Хёнджин запрокинул голову, из его горла вырывались тихие, рваные стоны. Мир вокруг перестал существовать. Не было больше клуба, не было музыки, не было страха перед завтрашним днем. Существовал только этот ритм, жар чужого тела и низкий голос, который шептал ему самые грязные и одновременно самые прекрасные слова на свете.

– Ты такой узкий... такой нежный внутри, – выдыхал Минхо, и его дыхание обжигало кожу Хёнджина. – Я с ума сойду от тебя, куколка. Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь?

– Делайте... что хотите, – простонал Хёнджин, чувствуя, как волна удовольствия начинает перекрывать первоначальный дискомфорт. – Я ваш...

Минхо не заставил себя ждать. Когда он почувствовал, что Хёнджин готов, он избавился от остатков своей одежды. Его тело было совершенным — рельефные мышцы, татуировка на плече, которая в полумраке казалась живым существом, и та уверенная сила, которая одновременно пугала и манила.

Когда Минхо вошел в него, Хёнджин на мгновение забыл, как дышать. Боль была резкой, как вспышка молнии, но она тут же сменилась ощущением такой полноты, о которой он даже не смел мечтать. Он почувствовал себя единым целым с этим мужчиной, почувствовал, как их жизни переплелись в этом тесном пространстве вип-кабинки.

– Дыши, малыш, дыши со мной, – Минхо прижался лбом к его лбу, его лицо было искажено от сдерживаемого наслаждения. – Сейчас пройдет... потерпи немного.

Он замер, давая Хёнджину время осознать масштаб происходящего. Хёнджин обхватил его спину руками, чувствуя под ладонями перекатывающиеся мышцы. Он уткнулся носом в шею Минхо, вдыхая его запах — смесь виски, табака и чего-то чисто мужского, хищного.

– Всё хорошо, – прошептал Хёнджин, подстраиваясь под него. – Пожалуйста, двигайтесь.

Минхо не нужно было повторять дважды. Он начал медленно, почти тягуче, с каждым толчком проникая всё глубже не только в тело, но и в сознание Хёнджина. Ритм постепенно ускорялся, становясь более жестким, требовательным. Юбка, брошенная на пол, чулки, впивающиеся в бедра, блузка, сбитая к плечам — всё это создавало картину порочной красоты, от которой у Минхо окончательно сорвало крышу.

– Ты мой... – рычал Минхо, вбиваясь в него. – Слышишь? Только мой. Никто больше не коснется тебя так. Никто не увидит тебя таким.

– Да... только ваш... – Хёнджин метался по дивану, его голос срывался на крик, который тонул в звуках басов, доносившихся снизу.

Удовольствие нарастало лавиной. Хёнджин чувствовал, как земля уходит из-под ног, как он распадается на тысячи мелких осколков, каждый из которых светится неоновым светом. Он никогда не знал, что может быть так больно и так сладко одновременно. Каждое движение Минхо было как удар тока, заставляющий его тело содрогаться в экстазе.

Минхо перехватил его руки, прижимая их над головой одной ладонью, а другой начал ласкать Хёнджина спереди, доводя его до предела. Это было слишком. Слишком много ощущений для одного раза, слишком много эмоций для одного сердца.

– Смотри на меня! – приказал Минхо, и Хёнджин распахнул глаза.

В этот момент они оба были на грани. В глазах Минхо Хёнджин увидел свое отражение — растрепанного, раскрасневшегося, полностью подчиненного. И это отражение ему понравилось больше, чем то, что он видел в зеркале дома. Здесь он был живым. Здесь он был желанным.

С громким вскриком Хёнджин содрогнулся, чувствуя, как всё его существо взрывается мириадами звезд. Спустя мгновение, с тяжелым рыком, Минхо последовал за ним, изливаясь внутри и прижимая Хёнджина к себе так крепко, будто боялся, что тот исчезнет, растворится в воздухе вместе с дымом клуба.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Было слышно только их тяжелое, сбивчивое дыхание и приглушенный гул толпы где-то далеко внизу. Минхо не спешил отстраняться. Он лежал на Хёнджине, укрывая его своим телом, словно живым щитом.

– Ты как, куколка? – тихо спросил он, убирая прилипшую прядь волос со лба Хёнджина.

– Я... я в порядке, – Хёнджин попытался улыбнуться, но его губы дрожали. – Это было... невероятно. Спасибо.

Минхо приподнялся на локтях, внимательно глядя на него. Его взгляд изменился. В нем больше не было той пугающей пошлости, осталась лишь странная, почти нежная задумчивость.

– Не благодари за такое, – он провел ладонью по его щеке. – Это я должен благодарить тебя. Ты даже не представляешь, что ты мне подарил сегодня. Свою чистоту... в таком месте.

Он сел на диване, потягиваясь, и Хёнджин почувствовал холод, когда контакт их тел прервался. Он поспешно подтянул к себе блузку, пытаясь прикрыться, но Минхо перехватил его руку.

– Не надо. Ты прекрасен. Не смей стыдиться того, что мы только что сделали.

Минхо достал из пачки сигарету, закурил, и по кабинке поплыл сизый дым. Он смотрел на Хёнджина сквозь эту пелену, и в его голове явно роились сотни мыслей.

– Что дальше? – тихо спросил Хёнджин, садясь рядом и пытаясь поправить чулки, которые немного сползли. – Вы... вы проводите меня?

Минхо выпустил струю дыма и усмехнулся.

– Ты думаешь, я просто так отпущу тебя обратно в ту тюрьму, которую ты называешь домом? К родителям, которые не ценят то, что имеют?

Хёнджин замер. Сердце снова забилось быстрее, но на этот раз от надежды.

– А у меня есть выбор?

– Выбор есть всегда, – Минхо затушил сигарету о пепельницу и повернулся к нему всем корпусом. – Слушай меня внимательно, Хёнджин. Я не принц на белом коне. Я испорченный, грубый и у меня куча проблем. Но я могу дать тебе то, чего у тебя никогда не было — свободу быть собой. Тебе не нужно будет прятать свои юбки под плащом. Тебе не нужно будет дрожать от каждого шага за дверью.

– Вы предлагаете мне... остаться с вами? – прошептал Хёнджин, не веря своим ушам.

– Я предлагаю тебе попробовать, – Минхо взял его за подбородок. – У меня есть квартира, где ты сможешь ходить хоть в чем угодно. Но взамен... ты будешь принадлежать мне. Полностью. Ты готов к такой сделке с дьяволом?

Хёнджин посмотрел на свои руки, на свои стройные ноги в чулках, а потом — в глаза Минхо. Он вспомнил холодный дом, бесконечные упреки отца и слезы матери. Вспомнил, как прятал свою одежду в двойном дне шкафа. И вспомнил тот жар, который только что испытал в руках этого мужчины.

– Я готов, – твердо сказал он. – Я не хочу возвращаться.

Минхо улыбнулся — на этот раз по-настоящему, открыто.

– Смелый мальчик. Пойдем, куколка. Твои вещи всё еще в гардеробе?

– Да, мой плащ...

– Забудь про плащ, – Минхо встал и начал одеваться. – Мы купим тебе новый. Такой, который не нужно будет застегивать до самого подбородка, чтобы скрыть свою красоту.

Когда они выходили из кабинки, Хёнджин чувствовал на себе взгляды других посетителей, но теперь они не пугали его. Он шел рядом с Минхо, и рука старшего собственнически лежала на его талии, прямо поверх тонкой ткани юбки. Минхо вел его сквозь толпу, как свою самую ценную добычу, и Хёнджин впервые в жизни чувствовал, что он находится именно там, где должен быть.

На выходе из клуба ночной воздух ударил в лицо прохладой. Неоновые вывески «District 9» мигали позади, провожая их.

– Минхо-щи? – позвал Хёнджин, когда они подошли к черному спортивному автомобилю.

– М? – Минхо открыл перед ним пассажирскую дверь.

– Почему вы выбрали именно меня? Там было столько людей... более опытных, более... подходящих для этого места.

Минхо замер на секунду, глядя на него поверх крыши машины. Его глаза в свете уличных фонарей казались почти черными.

– Потому что среди всей этой грязи и фальши ты был единственным настоящим, – просто сказал он. – Ты не играл роль, Хёнджин. Ты просто был собой, и это было самое сексуальное, что я видел за последние десять лет. А теперь садись в машину. Нам нужно многое обсудить... и многое попробовать.

Хёнджин сел в кожаное кресло, чувствуя, как по телу разливается приятная усталость. Он не знал, что ждет его завтра. Не знал, как отреагируют родители на его исчезновение. Но, глядя на уверенный профиль Минхо, садящегося за руль, он понимал одно: его прошлая жизнь закончилась в ту секунду, когда он переступил порог клуба. И новая жизнь, пахнущая виски и свободой, только начиналась.

Машина сорвалась с места, унося их в глубину ночного города. Хёнджин прислонился головой к стеклу, наблюдая за огнями. Он чувствовал руку Минхо на своем колене, сжимающую ткань чулка, и знал, что эта ночь — только первая глава в их общей, порочной и прекрасной истории.

– Знаешь, – подал голос Минхо, не отрывая взгляда от дороги, – завтра мы пойдем по магазинам. Я видел одну кружевную штучку в витрине неподалеку... думаю, на тебе она будет смотреться идеально.

Хёнджин покраснел, но не отвел взгляда.

– Я надену всё, что вы захотите, – прошептал он.

– Хороший мальчик, – Минхо прибавил скорость. – Очень хороший мальчик.

И в этом признании было всё: и обещание новых наслаждений, и негласный договор, и начало чего-то, что было гораздо сильнее простого влечения. В ту ночь Хёнджин потерял невинность, но обрел нечто гораздо более важное — право быть собой, пусть даже ценой собственной свободы в руках самого опасного человека, которого он когда-либо встречал.