← Назад к обзору

Ах боже

Шепот шелка и клятвы на коже

Машина Минхо скользила по ночным улицам Сеула, словно хищная тень. В салоне пахло кожей, дорогим табаком и тем самым терпким парфюмом, который теперь навсегда будет ассоциироваться у Хёнджина с падением и спасением одновременно. Хёнджин сидел, прижав колени к груди, насколько позволяло узкое пространство, и чувствовал, как капрон чулок приятно холодит кожу. Его всё еще слегка потряхивало — то ли от пережитого экстаза, то ли от осознания того, что он только что совершил побег, из которого нет возврата.

Минхо вел машину уверенно, одной рукой придерживая руль, а вторую небрежно положив на бедро Хёнджина. Его пальцы иногда лениво поглаживали кружевную резинку, и каждый этот жест заставлял сердце юноши пропускать удар.

– О чем думаешь, куколка? – Минхо не поворачивал головы, но Хёнджин чувствовал его внимательный, сканирующий взгляд даже через боковое зрение. – Жалеешь?

– Нет, – голос Хёнджина прозвучал на удивление твердо. – Я просто... пытаюсь осознать. Всё произошло так быстро. Час назад я был заперт в своей комнате, а теперь я здесь. С вами.

– Скорость — это мой стиль, – Минхо усмехнулся, и в свете пролетающих мимо фонарей его улыбка показалась почти демонической. – Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на раздумья о том, что скажут другие. Особенно если эти «другие» — люди, которые пытаются сломать твою природу.

Они заехали в подземный паркинг элитного жилого комплекса. Тишина здесь была абсолютной, нарушаемой лишь негромким рокотом двигателя. Когда Минхо заглушил мотор, Хёнджин внезапно почувствовал приступ острой неуверенности. Он посмотрел на свою короткую юбку, на свои тонкие руки.

– Минхо-щи... а если я вам надоем? Если эта «куколка» окажется слишком хрупкой для вашей жизни?

Минхо отстегнул ремень безопасности и повернулся к нему. Он протянул руку, обхватывая затылок Хёнджина, и заставил его смотреть прямо в глаза.

– Послушай меня, – его голос стал низким и серьезным. – Я не коллекционирую игрушки. Да, я люблю красивое тело и пошлые наряды, я не буду врать. Но в тебе есть то, чего нет у сотен тех, кто крутится вокруг меня каждый день. В тебе есть жажда. Ты готов был рискнуть всем ради того, чтобы просто надеть эту чертову юбку. Это делает тебя сильнее любого качка в моем спортзале.

Он на мгновение приник к губам Хёнджина, закрепляя свои слова коротким, но властным поцелуем.

– Пойдем домой. Тебе нужно отдохнуть. Первый раз всегда выматывает, даже если он был таким... многообещающим.

Квартира Минхо оказалась именно такой, какой её представлял Хёнджин: минимализм, панорамные окна с видом на ночной город, много металла, стекла и темного дерева. Но что поразило юношу больше всего — это абсолютный порядок. Здесь не было места хаосу, который царил в душе Хёнджина.

– Располагайся, – Минхо скинул пиджак на диван и прошел к бару. – Твоя одежда... ну, та, что осталась, можешь бросить прямо здесь. Я дам тебе что-нибудь свое на ночь.

Хёнджин нерешительно стоял посреди гостиной. В этом стерильном блеске его наряд фембоя казался еще более вызывающим. Он медленно расстегнул оставшиеся пуговицы блузки и позволил ей соскользнуть с плеч.

– Вы правда... не против? Того, как я выгляжу? – спросил он, оставаясь в одной юбке и чулках.

Минхо обернулся со стаканом воды в руке. Его взгляд медленно прошелся по тонкой талии Хёнджина, по его бледной коже, на которой уже начали проступать темные отметины — следы недавней страсти в клубе.

– Против? – Минхо поставил стакан и подошел вплотную. – Хёнджин-и, я собираюсь заказать тебе столько шелка, кружева и латекса, сколько ты сможешь вынести. Я хочу видеть тебя в этом каждый день. Хочу, чтобы ты знал: здесь это не позор. Здесь это — твоя привилегия.

Он провел ладонью по плоскому животу Хёнджина, заставляя того мелко вздрогнуть.

– Твои родители пытались сделать из тебя солдата, а я сделаю из тебя шедевр. Но помни: шедевры принадлежат их создателю.

– Я понимаю, – прошептал Хёнджин, подаваясь навстречу его руке. – Я хочу принадлежать вам. Это... это пугает, но это единственное, что кажется мне правильным.

Минхо усмехнулся и, подхватив его под бедра, усадил на высокий барный стул. Он встал между его ног, положив руки на колени в капроне.

– Завтра мы начнем менять твою жизнь. Сначала — телефон. Выбросишь старую симку. Тебе не нужны их звонки, их слезы и их гнев. Теперь ты под моей защитой. Мои люди сделают так, чтобы тебя никто не беспокоил.

– А если они заявят в полицию? – Хёнджин закусил губу.

– Пусть заявляют, – Минхо равнодушно пожал плечами. – Ты совершеннолетний. Ты ушел по своей воле. И поверь, у меня достаточно связей, чтобы любая жалоба потерялась в архивах раньше, чем её успеют прочитать. Тебя больше никто не тронет без моего разрешения.

Хёнджин почувствовал, как с его плеч сваливается огромная скала. Годами он жил в ожидании наказания, в ожидании того, что его «тайну» раскроют. А теперь человек, который только что использовал его тело самым греховным образом, предлагал ему свободу, о которой он не смел и мечтать.

– Почему вы это делаете? – тихо спросил Хёнджин. – Вы ведь могли просто оставить меня в том клубе. Получить свое и уйти.

Минхо на мгновение замолчал, рассматривая свои руки. Затем он поднял глаза на Хёнджина, и в них промелькнуло что-то похожее на горечь, быстро скрытую за привычной маской цинизма.

– Потому что я тоже когда-то был «неправильным», – признался он. – Мой отец выбивал из меня дурь ремнем, пока я не научился бить первым. Я стал сильным, я стал богатым, я стал тем, кого боятся. Но иногда... иногда мне хочется видеть рядом кого-то, кто не боится быть слабым. Кто не боится быть красивым так, как хочешь ты. Ты — мой личный вызов этому миру, Хёнджин. И мой личный наркотик.

Он нежно прикоснулся губами к колену Хёнджина, прямо через капрон.

– Иди в душ. Вторая дверь направо. Там есть всё необходимое. Я принесу тебе футболку.

Хёнджин послушно встал. Его ноги всё еще были ватными, а внизу живота сохранялось приятное чувство тяжести. Когда он оказался в ванной комнате, отделанной черным мрамором, он долго смотрел на себя в огромное зеркало.

Растрепанные волосы, размазанный блеск на губах, засосы на шее и эта короткая юбка, которая стала его билетом в новую жизнь. Он выглядел испорченным. Он выглядел порочным. И он никогда не чувствовал себя более счастливым.

Под струями теплой воды он смывал запахи клуба, но не хотел смывать ощущения от рук Минхо. Он закрывал глаза и снова чувствовал тот напор, ту властную силу, которая подчинила его полностью. Хёнджин понимал, что Минхо — опасный человек. Понимал, что его «защита» может превратиться в золотую клетку. Но глядя на свои отражения в каплях воды, он знал: лучше быть рабом своих желаний в руках Минхо, чем праведником в доме своих родителей.

Когда он вышел, обернутый в пушистое полотенце, Минхо уже ждал его в спальне. Он лежал на огромной кровати, подложив руки под голову. На тумбочке лежала огромная черная футболка.

– Надевай, – скомандовал Минхо.

Хёнджин сбросил полотенце, ничуть не смущаясь своей наготы перед этим мужчиной. Он надел футболку, которая оказалась ему почти до середины бедра.

– Подойди сюда, – Минхо похлопал по месту рядом с собой.

Хёнджин забрался на кровать, чувствуя мягкость дорогого белья. Минхо тут же притянул его к себе, укладывая его голову на свое плечо.

– Завтра будет длинный день, – прошептал он в волосы Хёнджина. – Мы поедем в один закрытый бутик. Там шьют на заказ для таких, как ты. Я хочу видеть на тебе шелковые платья, чулки с подвязками, кружевное белье... Ты будешь моей маленькой принцессой в этом бетонном замке.

– А если я захочу выйти на улицу в этом? – с вызовом спросил Хёнджин.

– Выйдешь, – Минхо хмыкнул. – Но только со мной. Я не хочу, чтобы кто-то еще видел то, что принадлежит мне, без моего присмотра. Я собственник, Хёнджин. Очень ревнивый и очень пошлый собственник.

– Я заметил, – Хёнджин улыбнулся, закрывая глаза.

– Ты еще ничего не видел, – пообещал Минхо, запуская руку под футболку и медленно поглаживая его бедро. – Сегодня я был нежен, потому что это был твой первый раз. Но не надейся, что так будет всегда. Я люблю эксперименты. Люблю, когда мои мальчики просят о пощаде, прежде чем я подарю им оргазм. Ты готов к этому?

– С вами — к чему угодно, – выдохнул Хёнджин, засыпая под мерный стук сердца человека, который только что украл его у всего мира.

Утро началось не с солнечного света — плотные шторы не пропускали ни единого луча — а с ощущения поцелуев на шее. Минхо был ненасытен.

– Просыпайся, соня, – прошептал он. – Завтрак уже подали, а потом нас ждут великие дела. Твой новый гардероб сам себя не выберет.

Хёнджин потянулся, чувствуя приятную боль в мышцах. Всё произошедшее ночью не исчезло, не растворилось в утреннем тумане. Он действительно был здесь.

За завтраком, который привезли из ресторана, Минхо листал что-то в планшете, иногда показывая Хёнджину фотографии.

– Смотри, вот этот корсет. Черная кожа, шнуровка... Тебе пойдет. И вот эти туфли на платформе. Сможешь на них ходить?

– Я научусь, – пообещал Хёнджин, с аппетитом поедая омлет. – Ради вас я научусь чему угодно.

– Не ради меня, – поправил его Минхо, отпивая кофе. – Ради себя. Ты должен наслаждаться своим отражением так же сильно, как им наслаждаюсь я. Это и есть настоящая свобода.

Через пару часов они уже сидели в бутике, вход в который был возможен только по предварительной записи. Пожилой модельер с понимающей улыбкой обмерял Хёнджина, пока Минхо сидел в глубоком кресле, потягивая шампанское и давая указания.

– Сделайте юбку короче. Еще короче. Да, вот так. И чулки... мне нужны самые тонкие, какие только существуют. И подвязки. Обязательно подвязки с металлическими зажимами.

Хёнджин стоял на подиуме, чувствуя себя моделью на самом важном показе в жизни. Он примерял одну вещь за другой: легкие шифоновые блузки, облегающие латексные шорты, нежные шелковые комбинации. Каждый раз, когда он выходил из примерочной, взгляд Минхо становился всё более тяжелым и темным.

– Ты разоришь меня, куколка, – усмехнулся Минхо, когда количество пакетов превысило все разумные пределы. – Но это того стоит.

Когда они вернулись домой, Хёнджин чувствовал себя так, будто он попал в сказку — странную, порочную, но бесконечно прекрасную. Он начал раскладывать свои новые вещи в отдельную секцию огромной гардеробной Минхо.

– Теперь это твой дом, – сказал Минхо, подходя сзади и обнимая его за талию. – Здесь нет правил, кроме моих. Здесь нет осуждения. Есть только ты, я и наши желания.

Хёнджин повернулся в его руках, обвивая шею Минхо.

– Спасибо, Минхо-щи. За то, что не дали мне уйти вчера.

– Я бы не дал тебе уйти в любом случае, – Минхо прижал его к себе. – Ты — моя лучшая находка. И я собираюсь изучать тебя очень, очень долго.

Он подхватил Хёнджина на руки и понес в сторону спальни. Впереди были дни, полные новых открытий, и ночи, полные того самого шепота греха, который теперь стал для Хёнджина самой прекрасной музыкой. Он знал, что его ждет много боли и еще больше удовольствия, что Минхо будет требовательным и порой грубым, но это была та цена, которую он с радостью готов был платить за право быть собой.

– Знаешь, – прошептал Минхо, укладывая его на кровать и начиная медленно стягивать с него новую шелковую блузку, – я думаю, нам стоит устроить свою вечеринку сегодня. Только для двоих.

– Я только «за», – ответил Хёнджин, подставляя шею под горячие губы.

В этот вечер в квартире на верхнем этаже небоскреба не горел свет. Только неоновые огни города отражались в панорамных окнах, освещая двух людей, которые нашли друг друга в хаосе этого мира. Один искал защиты и возможности быть собой, другой — чистоты и искренности в мире фальши. И в этом союзе шелка и неона рождалась новая история, в которой больше не было места страху и запретам. Только страсть, только свобода и бесконечное, порочное «да».