← Назад к обзору

Ах ох ай

Кровавый бархат и утренняя охота

Утро ворвалось в спальню не солнечным светом, а тяжелым ощущением чужого присутствия и сладкой болью в мышцах. Хёнджин приоткрыл глаза, чувствуя, как шелк простыней ласкает его обнаженную кожу. Он попытался пошевелиться, но осознал, что его запястья все еще стянуты мягкой, но крепкой лентой над головой, привязанной к изголовью кровати.

– Проснулся, наш спящий красавец? – Голос Минхо раздался откуда-то со стороны кресла.

Хёнджин повернул голову и увидел Минхо. Тот сидел, закинув ногу на ногу, в одном шелковом халате, распахнутом на груди. В руках он держал чашку крепкого эспрессо, а его взгляд, острый и изучающий, медленно скользил по телу Хёнджина, отмечая каждый багровый след, оставленный ночью.

– Почему я... почему я все еще связан? – Хёнджин облизнул пересохшие губы, и этот жест заставил глаза Минхо потемнеть от вспыхнувшего желания.

– Потому что Чан сказал, что ты вчера был слишком дерзким в конце, – Минхо поставил чашку на столик и медленно поднялся, приближаясь к кровати. – Он ушел на кухню готовить завтрак, но оставил мне четкие указания. Ты ведь помнишь, что бывает, когда ты нарушаешь дистанцию без разрешения?

Хёнджин сглотнул, чувствуя, как внутри снова начинает разгораться знакомый пожар. Его тело предательски откликалось на один лишь тон Минхо.

– Я не нарушал... – прошептал он, выгибая спину. – Я просто хотел больше.

– Хотел больше? – Минхо сел на край кровати и провел холодными пальцами по внутренней стороне бедра Хёнджина. – Твоя жадность тебя погубит, Джинни. Или сделает самым счастливым рабом в этом доме.

В дверях показался Чан. Он был без рубашки, в одних домашних штанах, которые низко сидели на его бедрах, открывая вид на идеальный пресс и дорожку волос, уходящую вниз. В руках он держал поднос, от которого исходил аромат свежего кофе и жареного бекона.

– Оставьте споры, – Чан поставил поднос на тумбочку и подошел к Хёнджину, нависая над ним. – Нам нужно подкрепиться. Сегодня долгий день, и я планирую провести его, изучая каждый дюйм твоего тела, Хёнджин.

– Чан-ни, развяжи меня, – жалобно протянул Хёнджин, глядя на него из-под длинных ресниц. – Пожалуйста, руки затекли.

Чан усмехнулся, его рука легла на горло Хёнджина, не сжимая, но властно фиксируя.

– Ты забыл, как нужно обращаться к нам утром после такой ночи? – Его голос вибрировал от скрытой силы. – Минхо, кажется, он действительно расслабился.

Минхо мгновенно оказался рядом, его рука легла на талию Хёнджина, а губы прижались к его уху.

– Накажем его сейчас или дадим сначала поесть, чтобы у него были силы кричать? – вкрадчиво спросил Минхо, глядя на Чана.

– Дадим поесть, – решил Чан, ловким движением развязывая узлы. – Но он будет есть с моих рук. Как и положено маленькому, капризному питомцу.

Хёнджин почувствовал, как кровь прилила к кистям рук, когда оковы спали. Он хотел было сесть, но Чан мягко, но непреклонно толкнул его обратно в подушки.

– Лежи. Сегодня ты не пошевелишь ни пальцем без нашего приказа.

Следующие полчаса превратились в изощренную пытку заботой. Чан кормил его с вилки, выбирая самые лакомые кусочки, в то время как Минхо медленно обтирал его тело влажным прохладным полотенцем, стирая следы ночного пота, но намеренно задерживаясь на самых чувствительных местах. Хёнджин чувствовал себя фарфоровой куклой, которую хозяева решили привести в порядок перед новой игрой.

– Ты такой бледный, – прошептал Минхо, проводя полотенцем по соскам Хёнджина, заставляя их затвердеть. – На фоне этого белого шелка ты выглядишь как произведение искусства. Мне хочется оставить на тебе еще больше красного.

– Хватит, – выдохнул Хёнджин, хватая Минхо за запястье. – Вы издеваетесь надо мной.

– Мы только начали, – Чан отставил пустую тарелку и слизнул каплю соуса со своего пальца, не сводя глаз с Хёнджина. – Теперь, когда ты сыт, пришло время для второй части нашего плана. Минхо, принеси тот кейс из кабинета.

Минхо хищно улыбнулся и вышел из комнаты. Хёнджин почувствовал, как по коже побежали мурашки. «Тот кейс» означал, что сегодня не будет места нежности.

– Чан, что вы задумали? – Хёнджин попытался сесть, прикрываясь одеялом.

– Мы решили, что тебе нужно научиться терпению, – Чан придвинулся ближе, его широкие плечи закрыли свет от окна. – Ты слишком быстро сдаешься, Джинни. Ты умоляешь о разрядке в ту же секунду, как мы касаемся тебя. Но сегодня... сегодня ты получишь её только тогда, когда мы оба решим, что ты этого достоин.

Минхо вернулся, неся небольшой черный кожаный чемоданчик. Он поставил его на кровать и щелкнул замками. Внутри на бархатной подкладке лежали различные приспособления из стали, кожи и силикона. Хёнджин сглотнул, его сердце забилось в сумасшедшем ритме.

– Выбирай, – Минхо указал подбородком на содержимое. – С чего начнем? С зажимов или с этой прелестной пробки с лисьим хвостом? Ты ведь так любишь притворяться хитрым котенком.

– Я... я не знаю, – голос Хёнджина дрожал.

– О, тогда я выберу за тебя, – Минхо достал пару блестящих металлических зажимов, соединенных тонкой цепочкой. – Чан, придержи его за плечи. Он может дернуться.

Чан послушно зафиксировал Хёнджина, прижимая его к матрасу. Хёнджин чувствовал жар его тела, его силу, которая подавляла любую попытку сопротивления. Минхо склонился над его грудью, его пальцы были ловкими и безжалостными.

– Ах! – вскрикнул Хёнджин, когда холодный металл впился в его плоть.

– Тише, – прошептал Чан, целуя его в макушку. – Это только начало. Ты должен научиться принимать боль как дар от нас. Понимаешь?

– Да... понимаю, – Хёнджин зажмурился, стараясь дышать ровно.

Минхо не останавливался. Он достал из кейса кожаный ошейник с коротким поводком.

– Надень это на него, Чан. Сегодня он будет ходить за нами на привязи.

Чан взял ошейник и застегнул его на тонкой шее Хёнджина. Щелчок пряжки прозвучал как смертный приговор его свободе.

– Вставай, – приказал Чан, потянув за поводок.

Хёнджин послушно поднялся с кровати. Его длинные ноги дрожали, а шелк халата, который Минхо набросил ему на плечи, едва скрывал его наготу. Они вышли из спальни в просторную гостиную, где шторы все еще были плотно задернуты.

– На колени, – бросил Минхо, усаживаясь на диван и открывая ноутбук. – У нас есть дела, но это не значит, что мы оставим тебя без внимания.

Хёнджин опустился на ковер у их ног. Чан сел рядом с Минхо, держа поводок в одной руке, а другой лениво перебирая волосы Хёнджина.

– Ты будешь сидеть здесь и не издашь ни звука, пока мы работаем, – сказал Чан строгим голосом. – Если ты сможешь продержаться час, не касаясь себя и не прося о пощаде, мы позволим тебе... кое-что особенное.

– А если нет? – Хёнджин поднял голову, глядя на них снизу вверх.

– Если нет, – Минхо оторвался от экрана и зловеще усмехнулся, – то ты проведешь остаток дня в клетке в подвале. И поверь, там не будет мягких подушек и кофе.

Час тянулся вечностью. Хёнджин сидел у их ног, чувствуя, как зажимы на груди пульсируют легкой болью при каждом движении. Чан время от времени дергал за поводок, заставляя его выпрямлять спину, а Минхо иногда опускал руку вниз, проводя ладонью по его щеке или шее, дразня и не давая забыть о своем присутствии.

– Он такой послушный сегодня, – заметил Чан, обращаясь к Минхо. – Посмотри, как он старается.

– Он просто боится клетки, – ответил Минхо, не глядя на Хёнджина. – Но посмотри на его глаза. Там столько желания. Он буквально течет от одного нашего голоса.

– Пожалуйста... – не выдержал Хёнджин, прижимаясь щекой к колену Чана. – Уже прошел час? Я больше не могу.

Чан посмотрел на часы.

– Пятьдесят пять минут. Ты проиграл, Джинни. Ты заговорил без разрешения.

Хёнджин почувствовал, как внутри всё рухнуло. Страх перед наказанием смешался с невыносимым возбуждением.

– Нет, пожалуйста! Я... я просто хотел сказать, как я вас люблю.

– Любовь требует дисциплины, – Минхо закрыл ноутбук и встал. – Чан, я думаю, клетка – это слишком скучно. Давай устроим ему «охоту».

– Охоту? – Глаза Чана загорелись азартом. – Мне нравится эта идея.

Они отвели Хёнджина в просторный холл. Минхо снял с него халат, оставляя его совершенно беззащитным.

– У тебя есть тридцать секунд, чтобы спрятаться в этом доме, – сказал Минхо, проверяя секундомер на телефоне. – Если мы найдем тебя в течение пяти минут, ты будешь полностью в нашей власти до самого вечера, и мы не будем использовать смазку. Если продержишься дольше – ты сможешь сам выбрать, кто из нас первым возьмет тебя сегодня.

– Беги, котенок, – Чан отпустил поводок.

Хёнджин сорвался с места. Его босые ноги бесшумно касались паркета. Он знал этот дом как свои пять пальцев, но Чан и Минхо знали его еще лучше. Он забежал в гардеробную, спрятавшись за рядами длинных пальто, стараясь дышать как можно тише.

Сердце стучало так сильно, что ему казалось, его слышно на весь дом.

– Мы идем искать... – раздался в коридоре голос Чана, глубокий и пугающий.

– Я чую его запах, – отозвался Минхо. – Он пахнет страхом и ванилью. Наш маленький принц совсем не умеет прятаться.

Хёнджин сжался в комок, обхватив колени руками. Он слышал их шаги – тяжелые шаги Чана и легкие, почти кошачьи шаги Минхо. Они играли с ним, намеренно проходя мимо двери гардеробной, шепча его имя, описывая, что они сделают, когда найдут его.

– Может быть, он в ванной? – спросил Чан совсем рядом с дверью.

– Нет, там слишком очевидно. Я думаю, он решил спрятаться среди своих любимых вещей, – голос Минхо был прямо за тонкой перегородкой.

Дверь гардеробной медленно со скрипом открылась. Хёнджин затаил дыхание, зажмурившись.

– Нашел, – прошептал Минхо, раздвигая вешалки с одеждой.

Хёнджин вскрикнул, когда сильные руки Чана обхватили его за талию и вытащили из укрытия.

– Четыре минуты и двадцать секунд, – Минхо показал экран телефона. – Ты проиграл, Джинни. Снова.

– Вы жульничали! – выдохнул Хёнджин, пытаясь вырваться, но Чан прижал его спиной к стене, блокируя все пути к отступлению.

– В любви и на охоте правил нет, – Чан наклонился и прикусил его за плечо, оставляя новый след поверх старого. – Ты сам согласился на эту игру. И теперь пришло время платить по счетам.

Минхо подошел спереди, его рука легла на пах Хёнджина, сжимая его с пугающей силой.

– Ты так возбужден, – прошептал он. – Тебе нравится, когда мы охотимся на тебя? Нравится чувствовать себя добычей?

– Да... – всхлипнул Хёнджин, его голова откинулась на стену. – Пожалуйста, сделайте это.

– Сделаем что? – вкрадчиво спросил Чан, его рука скользнула вниз, исследуя готовность Хёнджина. – Скажи нам, чего ты хочешь.

– Я хочу, чтобы вы... чтобы вы взяли меня прямо здесь. Без правил. Без жалости.

Минхо и Чан переглянулись. В их глазах читалось одинаковое пламя – смесь первобытной страсти и абсолютной власти над этим хрупким существом.

– Как пожелаешь, – ответил за двоих Чан.

Он подхватил Хёнджина под бедра, заставляя его обхватить свою талию ногами. Минхо тут же оказался сзади, его руки собственнически легли на ягодицы Хёнджина, разводя их в стороны.

– Ты обещал без смазки, Чан, – напомнил Минхо, его голос стал совсем хриплым.

– Я помню, – отозвался Чан, глядя прямо в глаза Хёнджину. – Будет больно, Джинни. Ты готов к этому?

– С вами – да, – прошептал Хёнджин, впиваясь пальцами в плечи Чана.

В следующее мгновение мир для Хёнджина сузился до точки боли и наслаждения. Чан вошел в него резким, властным толчком, заставляя его закричать. Но этот крик был тут же поглощен губами Минхо, который впился в него жадным поцелуем, делясь своим дыханием и своей страстью.

Они двигались в унисон, создавая для Хёнджина персональный ад и рай одновременно. Чан был жестким, его движения были наполнены силой, которая, казалось, ломала Хёнджина изнутри, но в то же время собирала его заново. Минхо не давал ему расслабиться ни на секунду, его пальцы и губы были везде, доводя чувства Хёнджина до предела.

– Ты наш... – рычал Чан, усиливая темп. – Только наш.

– Да... ваш... – Хёнджин плакал от переизбытка эмоций, его тело содрогалось в их руках.

Когда они наконец достигли пика, Хёнджин чувствовал себя полностью опустошенным и в то же время наполненным ими до краев. Чан не отпускал его, продолжая держать на руках, пока их дыхание постепенно выравнивалось.

– Ты хорошо справился, – прошептал Минхо, вытирая слезы с лица Хёнджина. – На сегодня охота окончена.

– Но завтра... – Чан поцеловал его в кончик носа. – Завтра мы придумаем что-нибудь еще более захватывающее.

Хёнджин уткнулся лицом в шею Чана, чувствуя, как Минхо обнимает их обоих. Он знал, что эти двое никогда не отпустят его, и это было именно то, чего он хотел больше всего на свете. В их власти он находил свою истинную свободу, в их боли – свое высшее наслаждение. И пока они были рядом, он был готов играть в любые игры, которые они предложат.