← Назад к обзору

Ах ох ай

Пленники полночного бархата

Послеобеденное солнце едва пробивалось сквозь тяжелые портьеры, создавая в гостиной атмосферу интимного полумрака. Хёнджин лежал на ковре, его тело все еще горело от недавних прикосновений, а на бледной коже, словно клейма, расцветали новые отметины. Он чувствовал себя разбитым, но это была та самая сладостная усталость, которую могли подарить ему только Чан и Минхо.

– Посмотри на него, Чан, – Минхо лениво помешивал лед в стакане с виски, наблюдая за Хёнджином с дивана. – Он выглядит так, будто мы его окончательно сломали. Но я знаю этот блеск в глазах. Он хочет еще.

Чан, сидевший в кресле неподалеку и просматривавший что-то в планшете, поднял взгляд. Его лицо смягчилось, но в глубине зрачков всё еще мерцало опасное пламя.

– Он слишком жадный, – констатировал Чан, откладывая устройство. – Мы дали ему всё утром, но его природа требует большего. Хёнджин, подойди к нам.

Хёнджин вздрогнул. Его мышцы отозвались тянущей болью, когда он начал медленно подниматься с пола. Ошейник, всё еще плотно облегавший его шею, слегка сдавливал горло, напоминая о его положении. Он на коленях подполз к ногам Чана, положив голову ему на колено, словно ища защиты у того, кто только что был его самым суровым судьей.

– Ты дрожишь, маленький принц, – Чан запустил пальцы в его светлые волосы, слегка оттягивая их назад, чтобы заставить Хёнджина посмотреть на него. – Тебе страшно или ты просто предвкушаешь вечер?

– Я... я не знаю, – выдохнул Хёнджин, чувствуя, как сердце снова ускоряет бег. – Вы двое... вы не даете мне перевести дух.

– А зачем тебе дышать самостоятельно, если за тебя это можем делать мы? – Минхо поднялся и подошел к ним сзади, его ладони легли на плечи Хёнджина, пальцы начали массировать напряженные узлы мышц. – Мы решили, что сегодня вечером мы сменим декорации. Хватит стен этой квартиры.

Хёнджин широко раскрыл глаза.

– Вы хотите... выйти? Но вы сами сказали, что я весь в метках.

– Именно поэтому мы поедем в наш загородный дом, – усмехнулся Минхо, наклоняясь к его уху. – Там нет соседей, нет лишних глаз. Только лес, тишина и мы. И там есть одна комната, которую ты еще не видел. Специально оборудованная для таких, как ты.

Чан кивнул, подтверждая слова Минхо.

– Собирайся. Надень что-нибудь закрытое, чтобы до машины никто ничего не заметил. Но под одеждой... под одеждой я хочу видеть на тебе те шелковые ленты, которые мы купили в прошлый раз. Завяжи их так, как я тебя учил. Если я обнаружу хоть один неправильный узел, когда мы приедем, наказание начнется прямо в прихожей.

Хёнджин послушно поднялся. Идея новой комнаты и поездки будоражила его воображение. Он знал, что загородный дом – это место, где Чан и Минхо отбрасывают последние капли сдержанности.

Дорога заняла около двух часов. Хёнджин сидел на заднем сиденье внедорожника, зажатый между двумя мужчинами. Чан вел машину одной рукой, а другой крепко сжимал ладонь Хёнджина, не давая ему ни на секунду забыть о своем присутствии. Минхо же всю дорогу читал какую-то книгу, но его свободная рука покоилась на бедре Хёнджина, время от времени сжимая его так сильно, что тот едва сдерживал стон.

Когда они наконец подъехали к уединенному особняку, окруженному густым лесом, сумерки уже полностью вступили в свои права. Дом выглядел величественно и немного зловеще в свете луны.

– Мы на месте, – негромко сказал Чан, заглушая мотор. – Выходи, Джинни. Твоя новая игровая площадка ждет.

Внутри дом пах старым деревом, кожей и чем-то неуловимо металлическим. Они поднялись на второй этаж, минуя просторные залы, и остановились перед тяжелой дубовой дверью в конце коридора. Минхо достал ключ и, прежде чем повернуть его в замке, обернулся к Хёнджину.

– Помнишь, что я говорил про узлы? – Его голос стал ледяным. – Чан, проверь его.

Чан подошел к Хёнджину и резким движением расстегнул его длинное пальто, а затем и рубашку. Под тканью тело Хёнджина было опутано сложной сетью красных шелковых лент, которые впивались в его худую талию и грудь.

– Хм... – Чан медленно обвел пальцем один из узлов на животе. – Почти идеально. Но здесь... здесь ты немного ослабил натяжение, не так ли? Хотел облегчить себе жизнь во время поездки?

– Нет, Чан, я... я просто... – Хёнджин запнулся, видя, как сужаются глаза Минхо.

– Ложь наказывается вдвойне, – отрезал Минхо, открывая дверь. – Заходи.

Комната внутри была лишена окон. Стены были обиты темно-красным бархатом, а в центре стояла конструкция, напоминающая старинную раму для пыток, но выполненную из полированной стали и мягкой кожи. Повсюду были развешаны зеркала, чтобы жертва могла видеть себя с любого ракурса.

– Раздевайся полностью, – приказал Чан, усаживаясь на кожаный диван в углу. – Минхо, принеси «инструменты».

Хёнджин, дрожащими руками, избавился от одежды, оставаясь лишь в шелковых лентах. Он чувствовал себя обнаженным до глубины души под их пристальными взглядами.

– Теперь подойди к раме, – Минхо вернулся, неся в руках кожаный мешочек, в котором что-то глухо позвякивало. – Повернись спиной и закрепи запястья в верхних кольцах.

Хёнджин послушно выполнил приказ. Холод стали на запястьях заставил его вздрогнуть. Он стоял, растянутый и беззащитный, глядя на свое отражение в зеркале напротив. Он видел свою бледную спину, свои длинные ноги и то, как ярко горят на нем красные ленты.

– Ты выглядишь потрясающе, – прошептал Чан, подходя к нему сзади. – Как редкая бабочка, пришпиленная к коллекции. Минхо, с чего начнем наше «исправление»?

– Я думаю, он заслужил немного сенсорной депривации, – Минхо достал из мешочка плотную кожаную маску, которая полностью закрывала глаза и уши, оставляя открытым только рот. – Он слишком много полагается на свои глаза. Пусть почувствует нас кожей.

Когда маску застегнули, Хёнджин погрузился в абсолютную пустоту. Мир исчез. Остались только запахи и его собственное прерывистое дыхание, которое эхом отдавалось в его голове.

– Теперь, Джинни, игра начинается, – голос Чана прозвучал где-то внутри его сознания, хотя он не слышал его ушами. – Мы будем касаться тебя, и ты должен угадать, кто это. Если ошибешься – лента на твоем теле будет затянута туже. Если угадаешь – мы дадим тебе глоток воды. Или поцелуй. Посмотрим.

Хёнджин замер. Тишина давила на него. Внезапно он почувствовал легкое прикосновение к правому колену. Оно было едва уловимым, словно перышко.

– Это... это Минхо? – неуверенно спросил он.

– Неверно, – раздался холодный голос, и Хёнджин почувствовал, как лента на его ребрах резко натянулась, выбивая воздух из легких. – Это был я. Ты должен чувствовать мою энергетику, Хёнджин.

Следующее касание было более властным – горячая ладонь легла на его лопатку.

– Чан? – выдохнул он.

– Правильно, – Чан прижался губами к его шее, обжигая кожу. – Но это было слишком просто.

Игра продолжалась. Хёнджин терялся в ощущениях. Лишенный зрения и слуха, он стал невероятно чувствительным. Каждый поток воздуха, каждый случайный шорох одежды его мучителей заставлял его вздрагивать. Ленты на его теле постепенно затягивались всё туже, превращая его торс в произведение искусства из плоти и шелка.

– Ты уже весь горишь, – прошептал Минхо, чье присутствие Хёнджин теперь узнавал по тонкому аромату сандала. – Тебе нравится быть нашей игрушкой в темноте?

– Пожалуйста... снимите это... – простонал Хёнджин. – Я хочу видеть вас. Я хочу видеть, что вы со мной делаете.

– Ты увидишь, – пообещал Чан. – Но сначала мы проверим твою выносливость.

Хёнджин почувствовал, как его ноги развели шире и закрепили у лодыжек. Теперь он был полностью зафиксирован. Он слышал (или ему казалось, что слышал) звук открываемого кейса.

– Знаешь, что это, Джинни? – голос Минхо был совсем рядом. – Это воск. Черный воск, который плавится при очень высокой температуре. Он не обожжет тебя до шрамов, но он заставит тебя вспомнить каждое свое непослушание.

Хёнджин затаил дыхание. Через секунду на его живот упала первая горячая капля. Он вскрикнул от неожиданности и резкой вспышки боли, которая тут же сменилась пульсирующим теплом.

– Еще, – приказал Чан.

Капли падали одна за другой, создавая причудливый узор на его коже. Хёнджин извивался в своих оковах, его стоны становились всё громче. Это была пытка, от которой невозможно было убежать, и в то же время он чувствовал, как его возбуждение достигает критической точки.

– Посмотрите на него, – Минхо, судя по звуку, отошел чуть дальше. – Он плачет, но его тело молит о продолжении. Ты ведь хочешь этого, Джинни? Хочешь, чтобы мы зашли дальше?

– Да... да! Пожалуйста, хозяева... я не могу больше...

Чан подошел к нему и резким движением сорвал маску. Свет ламп на мгновение ослепил Хёнджина. Когда зрение вернулось, он увидел перед собой два лица, полных первобытной страсти. Чан и Минхо смотрели на него так, будто он был самым ценным и в то же время самым ничтожным существом в их жизни.

– Хорошо, – Чан достал нож и одним движением перерезал шелковые ленты, которые сковывали тело Хёнджина. – Ты прошел испытание темнотой. Теперь ты получишь свою награду.

Он освободил его руки и ноги, но Хёнджин был настолько слаб, что тут же рухнул бы на пол, если бы Минхо не подхватил его. Они перенесли его на огромную кровать, стоявшую в нише комнаты.

– Сегодня не будет ни поводков, ни ошейников, – прошептал Минхо, нависая над ним. – Только мы. И то, как сильно мы тебя любим.

– Но вы говорили... без смазки... – вспомнил Хёнджин, задыхаясь.

– Мы передумали, – Чан лег с другой стороны, притягивая Хёнджина к себе. – Мы хотим, чтобы ты наслаждался каждой секундой. Мы достаточно терзали тебя сегодня. Пришло время для нежности, которая страшнее любой боли.

То, что последовало за этим, было долгим, изнурительным и невероятно прекрасным актом обладания. Чан и Минхо действовали медленно, смакуя каждый звук, каждый вздох Хёнджина. Они не торопились, доводя его до грани безумия своими ласками, заставляя его умолять о разрядке, которую они давали лишь тогда, когда он был готов взорваться.

– Чан... Минхо... я люблю вас... – шептал Хёнджин, теряясь в их объятиях.

– Мы знаем, – ответил Минхо, целуя его в губы, пока Чан заполнял его собой, создавая ощущение абсолютной полноты и завершенности. – Ты – наше сокровище. Наше маленькое, порочное сокровище.

Когда всё закончилось, и они лежали, переплетенные телами в предрассветной тишине загородного дома, Хёнджин чувствовал, что его душа наконец-то обрела покой. Да, его жизнь была полна боли, правил и подчинения, но в этом хаосе он нашел единственную истину – он принадлежал двум мужчинам, которые были готовы уничтожить весь мир ради него одного.

– Спи, – Чан укрыл их всех тяжелым бархатным покрывалом. – Завтра мы никуда не поедем. Завтра весь день будет принадлежать только нам троим.

Хёнджин закрыл глаза, чувствуя тепло их тел. Он знал, что завтра будут новые игры, новые вызовы и новые границы, которые им предстоит перейти. И он ждал этого с нетерпением, потому что в руках Чана и Минхо любая пытка превращалась в благословение.

– Мы еще не закончили с той комнатой, Джинни, – сонно пробормотал Минхо, прижимаясь к его спине. – Там еще столько интересных игрушек...

Хёнджин улыбнулся во сне. Он был дома. Он был в безопасности. Он был любим так сильно, как только могут любить те, кто знает цену боли и власти. И это было всё, что ему было нужно.