← Назад к обзору

Ах ох боже

Наследие во плоти

Квартира Минхо была крепостью, скрытой на верхних этажах охраняемого небоскреба. Здесь не было пыли заброшенных улиц или вони разложения. Здесь пахло кожей, металлом и тем самым пугающим ароматом хвои и коньяка, который теперь стал для Хёнджина персональной клеткой.

Минхо бросил ключи на мраморную столешницу и обернулся к Хёнджину. Омега стоял у входа, обхватив себя руками. Его старая, грязная одежда смотрелась здесь чужеродно, как пятно грязи на чистом холсте.

– Проходи, не стесняйся, – Минхо вальяжно опустился в глубокое кресло, закинув ногу на ногу. – Теперь это твой дом. Или твой золотой вольер, называй как хочешь.

Хёнджин сделал осторожный шаг вперед. Его взгляд метался по панорамным окнам, за которыми расстилался мертвый, темный город.

– Почему ты не прячешь меня? – прошептал Хёнджин, оборачиваясь к альфе. – Ты же сказал, что я последний. Если другие узнают... они же придут сюда. Они разнесут это здание по кирпичику.

Минхо издал короткий, сухой смешок и поднялся. Он подошел к Хёнджину вплотную, заставляя того задрать голову.

– Пусть попробуют, – он провел большим пальцем по нижней губе омеги, слегка оттягивая ее вниз. – Все знают, что я не делюсь своими игрушками. Но ты... ты не просто игрушка, Хёнджин-и. Ты — трофей. Самый дорогой приз в истории этого проклятого мира. И я хочу, чтобы они знали. Чтобы они задыхались от зависти, понимая, что у меня есть то, чего у них никогда не будет.

– Ты сумасшедший, – выдохнул Хёнджин, пытаясь отстраниться, но рука Минхо мгновенно переместилась на его затылок, пальцы запутались в длинных волосах, заставляя омегу замереть.

– Я расчетливый, – поправил его Минхо, и его голос стал ниже, приобретая опасные, вибрирующие нотки. – Знаешь, чего этот мир не видел уже десять лет?

Хёнджин сглотнул, чувствуя, как по спине бежит холодок.

– Смеха ребенка, – Минхо наклонился к самому его лицу, так близко, что их кончики носов соприкоснулись. – Десять лет ни одного рождения. Человечество просто доживает свой век, как старый, облезлый пёс. Но у нас с тобой другие планы.

Хёнджин расширил глаза от ужаса. Его колени задрожали.

– Ты хочешь... чтобы я...

– Я хочу продолжить свой род, – Минхо прижал его к себе так сильно, что Хёнджин почувствовал каждый мускул на его теле. – Я хочу, чтобы ты выносил моего наследника. Представь себе: через девять месяцев в этом пустом мире раздастся первый крик. Моя кровь, твоя красота. Ты станешь началом новой эры, малыш.

– Я не инкубатор! – выкрикнул Хёнджин, в порыве отчаяния толкнув альфу в грудь. – Ты не можешь просто решить это за меня!

Минхо даже не пошатнулся. Напротив, его глаза вспыхнули азартом. Он схватил Хёнджина за запястья и рывком прижал их к стене над его головой.

– Могу, – отрезал он. – У тебя нет выбора, Хёнджин. Ты либо принадлежишь мне и даешь мне то, что я хочу, либо я вышвыриваю тебя обратно на улицу, где тебя разорвут на части в первый же час. Но мы оба знаем, что ты слишком любишь жизнь. И ты полюбишь меня. Рано или поздно.

Минхо отпустил его так же внезапно, как и схватил.

– Иди в душ. Смой с себя этот запах страха и грязи. Вечером к нам придут гости. Мои ближайшие соратники. Я обещал им показать чудо.

***

Вечер наступил слишком быстро. Хёнджин, одетый в шелковую рубашку, которая была ему велика и постоянно сползала с плеча, сидел на диване в огромной гостиной. Ткань ласкала кожу, но он чувствовал себя так, словно на него надели кандалы.

В дверь постучали. Минхо, который до этого потягивал виски у окна, расплылся в предвкушающей улыбке.

– Входите! – крикнул он.

В комнату вошли трое мужчин. Все они были альфами — крупными, суровыми, с лицами, испещренными шрамами и печатью усталости. Но стоило им переступить порог, как их движения стали заторможенными. Они замерли, принюхиваясь.

Воздух в комнате изменился. Даже подавители, которые Минхо заставил Хёнджина принять, не могли полностью скрыть природный аромат омеги, особенно когда тот был так напуган.

– Не может быть... – прошептал один из вошедших, высокий мужчина с седыми висками. – Минхо, ты не шутил.

– Я когда-нибудь шучу такими вещами? – Минхо подошел к дивану и по-хозяйски положил руку Хёнджину на плечо, слегка сжав пальцы. – Познакомьтесь, это Хёнджин. Последний из своего рода. И мой личный омега.

Гости смотрели на Хёнджина так, словно увидели божество. В их глазах смешались благоговение, похоть и жгучая, первобытная зависть.

– Он настоящий... – другой альфа сделал шаг вперед, но Минхо тут же издал низкий, предупреждающий рык.

– Смотреть можно. Трогать — нет, – Минхо ухмыльнулся, наслаждаясь произведенным эффектом. – Я пригласил вас, чтобы вы убедились: у этого мира есть будущее. Моё будущее.

– Ты понимаешь, что подставляешь нас всех? – хрипло спросил третий гость. – Если другие банды узнают, что у тебя здесь омега, начнется война.

– Пусть начинают, – Минхо притянул Хёнджина к себе, заставляя того сесть к нему на колени. Хёнджин вспыхнул, пытаясь сопротивляться, но рука альфы на его талии была непоколебима. – Я уничтожу любого, кто посмеет посягнуть на то, что принадлежит мне. Скоро этот мальчик будет носить моего ребенка. И тогда власть в этом городе окончательно перейдет к моей семье. Навсегда.

– Ребенок... – первый альфа горько усмехнулся. – Мы не видели детей десять лет. Ты действительно думаешь, что он сможет?

– Он сможет, – Минхо повернул лицо Хёнджина к себе, игнорируя присутствующих. – Правда, милый? Мы ведь очень постараемся.

Хёнджин чувствовал на себе взгляды троих мужчин. Он видел, как они сглатывают слюну, как их зрачки расширяются. Он был для них не человеком, а редким ресурсом, сокровищем, которое Минхо выставил напоказ, чтобы подчеркнуть свое превосходство.

– Посмотрите на его кожу, – продолжал Минхо, ведя ладонью по бедру Хёнджина, задирая подол рубашки. – Посмотрите, какой он хрупкий. Природа создала его специально для того, чтобы альфа мог его заполнить.

– Хватит... – прошептал Хёнджин, зажмурившись от стыда. Ему хотелось провалиться сквозь землю под этим градом похотливых взглядов.

– Хватит? – Минхо засмеялся, обращаясь к друзьям. – Видите? Он еще и с характером. Это сделает процесс воспитания только интереснее.

Один из гостей не выдержал и подошел ближе, жадно втягивая воздух носом.

– Он пахнет... персиками. Боже, я уже забыл, что в мире могут быть такие запахи. Минхо, назови цену. Любую. Территории, оружие, запасы топлива...

Лицо Минхо в мгновение ока стало ледяным. Он медленно поднялся с дивана, все еще удерживая Хёнджина за руку.

– Ты, должно быть, плохо меня слышал, – его голос звучал как удар хлыста. – Цена этого омеги — весь этот мир. И я его уже купил. Если ты еще раз заикнешься о сделке, я вырву твой язык и скормлю его крысам в подвале. Вон отсюда. Все.

Альфы, почувствовав исходящую от него ауру чистой ярости, попятились к выходу. Они знали, что Минхо не бросает слов на ветер. Когда дверь за ними захлопнулась, в комнате повисла тяжелая, звенящая тишина.

Минхо обернулся к Хёнджину. Его ярость мгновенно сменилась чем-то другим — темным, тягучим и бесконечно порочным.

– Видишь, как они на тебя смотрят? – он подошел к омеге, который сжался в углу дивана. – Они хотят тебя. Все до одного. Они готовы убивать ради одного твоего взгляда.

– И ты этим наслаждаешься, – обвиняюще сказал Хёнджин, глядя на него снизу вверх. – Тебе нравится, что они страдают от жажды, а ты пьешь на их глазах.

– Мне нравится осознавать, что ты принадлежишь только мне, – Минхо опустился на колени перед диваном, оказываясь на одном уровне с лицом Хёнджина. Он взял его руки в свои и поцеловал ладони. – Ты боишься меня, я знаю. Но скоро ты поймешь, что я — твоя единственная защита.

Он придвинулся ближе, его губы коснулись колена Хёнджина, заставляя того вздрогнуть.

– Ты говорил о ребенке... – голос Хёнджина дрогнул. – Но что, если я не смогу? Что, если вирус затронул и меня?

Минхо поднял на него взгляд. В его глазах не было сомнения.

– Ты сможешь. Твое тело создано для этого. Я чувствую твой цикл, Хёнджин. Твой организм просыпается. Ты пахнешь все слаще с каждой минутой. Твоя природа берет верх над страхом.

Минхо поднялся и подхватил Хёнджина на руки. Омега невольно обхватил его за шею, ища опору.

– Куда ты меня несешь?

– В спальню, – Минхо ухмыльнулся той самой улыбкой, от которой у Хёнджина подгибались колени. – Гости ушли, и теперь мне не нужно сдерживаться. Я обещал им наследника, и я не привык откладывать дела в долгий ящик.

– Но я еще не готов... – слабо запротестовал Хёнджин, хотя его собственное тело начало предательски пульсировать в ответ на близость альфы.

– О, ты готов, – прошептал Минхо, толкая ногой дверь спальни. – Ты готов с того самого момента, как я прижал тебя к стене в том переулке. Твоя кожа горит, твое сердце бьется как сумасшедшее. Ты хочешь, чтобы я заполнил эту пустоту внутри тебя. И поверь мне, малыш, я сделаю это так, что ты забудешь собственное имя.

Он опустил Хёнджина на огромную кровать и навис сверху, блокируя любые пути к отступлению.

– Сегодня мы начнем писать новую историю, – Минхо начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке омеги. – И ты будешь молить меня о том, чтобы я никогда не останавливался.

Хёнджин смотрел в эти темные глаза и понимал, что его прежняя жизнь окончательно стерта. Перед ним был человек, который станет его миром, его мучителем и его единственным шансом на будущее. И когда губы Минхо снова накрыли его собственные, Хёнджин перестал бороться. Он закрыл глаза и позволил себе утонуть в этом порочном, властном аромате, который теперь означал для него саму жизнь.