← Назад к обзору

Ах папочка

Шелковый плен и тихий шепот

В спальне царил полумрак, разбавляемый лишь мягким светом уличных фонарей, пробивавшимся сквозь тяжелые портьеры. Воздух казался густым, пропитанным ароматом пота, дорогого парфюма и той самой первобытной страсти, которая только что утихла, оставив после себя лишь тяжелое дыхание и дрожь в коленях.

Хенджин лежал на сбитых простынях, раскинув руки, чувствуя себя абсолютно опустошенным и в то же время невероятно наполненным. Его кожа, бледная и влажная, казалась почти прозрачной в лунном свете. Он был полностью обнажен, лишенный той короткой одежды, которой так дразнил Минхо весь вечер. Теперь в ней не было нужды. Каждая клеточка его тела горела, напоминая о том, как грубо и властно «папочка» брал его всего несколько минут назад.

Минхо приподнялся на локте, глядя сверху вниз на свою добычу. Его волосы были спутаны, а на плече красовался свежий след от зубов Хенджина — клеймо, которое парень оставил в порыве экстаза. В глазах старшего больше не было той холодной сдержанности, которую он демонстрировал за ужином. Там плескалось тягучее, темное удовлетворение хищника, который наконец-то получил то, что желал долгие месяцы.

– Ты дрожишь, маленький, – голос Минхо прозвучал в тишине комнаты как низкий рокот, от которого у Хенджина по спине снова пробежали мурашки.

– Мне просто… – Хенджин запнулся, пытаясь перевести дыхание. – Мне никогда не было так хорошо, папочка.

Минхо усмехнулся, и эта усмешка была полна собственнического превосходства. Он медленно провел ладонью по животу Хенджина, заставляя того невольно выгнуться навстречу прикосновению. Его пальцы были горячими, контрастируя с прохладным воздухом спальни.

– Я предупреждал тебя, что пути назад не будет, – прошептал Минхо, склоняясь к самому лицу парня. – Ты сам открыл эту дверь. И теперь ты принадлежишь мне целиком. Каждым вздохом, каждым стоном.

Хенджин прикрыл глаза, отдаваясь во власть этих рук. Он чувствовал, как рука Минхо спускается ниже, к самому сокровенному месту, которое все еще горело от недавнего вторжения. Ладонь старшего легла на внутреннюю сторону бедра, и Хенджин послушно развел ноги, открываясь ему, доверяя себя без остатка.

– Посмотри на меня, – скомандовал Минхо.

Хенджин разомкнул веки. Взгляд Минхо был прикован к тому, что делали его руки. Длинные, сильные пальцы начали медленно, почти лениво ласкать нежную плоть. Хенджин всхлипнул, когда большой палец Минхо нашел чувствительный бугорок и начал методично, с расстановкой, круговыми движениями дразнить его.

– Ох, папочка… – выдохнул Хенджин, закусывая губу. – Пожалуйста…

– Что «пожалуйста»? – Минхо чуть усилил нажим, заставляя Хенджина судорожно сжать пальцами простыню. – Тебе мало того, что я сделал с тобой? Твое тело говорит об обратном, оно буквально умоляет о покое, но твой голос… твой голос хочет еще.

– Ты же знаешь, что я никогда не наемся тобой, – прошептал Хенджин, его бедра начали непроизвольно двигаться в такт движениям руки Минхо. – Ты так долго мучил меня этой своей дистанцией. Я хочу чувствовать твои руки везде.

Минхо не ответил, лишь углубил ласку. Его пальцы, скользкие от естественной смазки и оставшихся следов их близости, начали исследовать вход, то слегка проникая внутрь, то возвращаясь к клитору, доводя Хенджина до исступления. Это была не та яростная страсть, что была в начале, а нечто более интимное, тягучее и мучительное в своей медлительности.

– Ты такой отзывчивый, – Минхо не сводил глаз с лица Хенджина, наслаждаясь тем, как меняется выражение его лица от каждого движения. – Стоит мне только коснуться тебя здесь, и ты уже готов расплавиться.

– Потому что это ты, – Хенджин потянулся рукой вверх, запуская пальцы в темные волосы Минхо и притягивая его ближе для поцелуя. – Только ты можешь доводить меня до такого состояния.

Их губы встретились в ленивом, тягучем поцелуе, приправленном вкусом соли и желания. Рука Минхо не прекращала своего движения, ритмично и уверенно доводя Хенджина до нового пика. Парень чувствовал, как внутри снова начинает собираться тугой узел напряжения, как кровь приливает к низу живота, заставляя всё тело вибрировать.

– Папочка, я… я сейчас… – Хенджин зажмурился, его дыхание стало рваным.

– Да, малыш, – Минхо прошептал это прямо в его губы, его пальцы ускорились, становясь более требовательными. – Отдайся мне еще раз. Покажи, как сильно ты меня хочешь.

Хенджин издал долгий, сдавленный стон, когда очередная волна удовольствия накрыла его, заставляя тело вытянуться в струну. Он чувствовал, как ритмичные сокращения мышц обхватывают пальцы Минхо, как жар разливается по венам, выжигая остатки сознания. В этот момент не существовало ничего, кроме этих горячих рук и низкого, порочного голоса над ухом.

Когда волна начала медленно спадать, Минхо не убрал руку сразу. Он продолжал мягко поглаживать успокаивающееся тело, даря Хенджину ту необходимую нежность, которая следует за бурей.

– Ты мой маленький дьяволенок, – Минхо наконец убрал руку и лег рядом, притягивая Хенджина к своему боку.

Хенджин уткнулся носом в его шею, вдыхая родной запах. Усталость навалилась тяжелым грузом, но это была самая приятная усталость в его жизни.

– Мама скоро вернется? – тихо спросил он, хотя сейчас ему было абсолютно все равно на весь остальной мир.

– Достаточно поздно, чтобы я успел сделать с тобой всё, что планировал, – Минхо поцеловал его в макушку, и в его голосе снова послышались те самые опасные нотки. – Не думай, что на сегодня мы закончили. Ты слишком долго испытывал мое терпение, Хенджин. Теперь наступило время расплаты.

Хенджин улыбнулся, закрывая глаза. Он знал, что завтра всё будет иначе, что их отношения перешли ту грань, за которой нет возврата к прежней «семейной» идиллии. Но, чувствуя на своей талии тяжелую руку Минхо и слыша его ровное сердцебиение, он понимал: это именно то, к чему он стремился. Его папочка наконец-то стал его мужчиной, и эта власть над ним была самым сладким наркотиком.

– Я никуда не уйду, – прошептал Хенджин, засыпая в объятиях того, кто теперь владел его душой и телом. – Я всегда буду здесь, папочка. Только твой.