Ах папочка
Шепот в ночной тишине
Дом погрузился в ту вязкую, обманчивую тишину, которая наступает лишь глубокой ночью. Мама вернулась поздно, измотанная выставкой, и, едва обменявшись парой слов с Минхо, ушла в спальню. Хенджин слышал, как затихли звуки воды в ванной, как щелкнул выключатель и как воцарилось безмолвие. Но для него эта ночь только начиналась.
Он сидел на краю своей кровати, кусая губы. Кожа всё еще помнила жар вечерней встречи, а тело ныло от сладкого предвкушения. Хенджин знал, что Минхо сейчас в кабинете — он всегда работал допоздна, когда не мог уснуть. И Хенджин точно знал причину его бессонницы.
Достав телефон, он дрожащими пальцами набрал сообщение, зная, что уведомление на экране Минхо всплывет беззвучно, но ярко.
«Папочка, мама уже уснула… А я всё еще чувствую тебя на себе. Я так хочу тебя. Придешь? Хочешь, я сделаю тебе очень приятно? Я знаю, мама этого не делает так, как могу я…»
Он нажал «отправить» и затаил дыхание. Прошло пять минут, десять. Тишина в коридоре казалась оглушительной. Хенджин уже начал думать, что Минхо решил проигнорировать его дерзость, как вдруг дверь его комнаты бесшумно отворилась.
Минхо стоял на пороге, подсвеченный лишь слабым сиянием ночника из коридора. Он уже сменил рубашку на домашнюю футболку, но взгляд его оставался таким же тяжелым и властным, как и в гостиной.
– Ты совсем потерял страх, маленький дьявол, – Минхо закрыл дверь и провернул замок. Щелчок прозвучал как выстрел. – Ты понимаешь, что она спит за стенкой?
Хенджин медленно поднялся с кровати. На нем была лишь его длинная белая футболка, едва прикрывающая верхнюю часть бедер. Он подошел к Минхо вплотную, чувствуя, как от старшего исходит волна подавляющей мужской энергии.
– Именно поэтому я шепчу, – Хенджин опустил ладони на талию Минхо, заставляя того напрячься. – Она спит крепко. А я… я не могу уснуть. Мои губы скучают по тебе, папочка.
Минхо схватил его за подбородок, вынуждая задрать голову.
– Тебе мало того, что было вечером? Ты хочешь окончательно свести меня с ума?
– Я хочу доказать, что я лучше, – Хенджин опустился на колени прямо перед ним, не сводя вызывающего взгляда с глаз Минхо. – Я видел, как ты смотришь на нее — с уважением, с привычкой. Но ты никогда не смотришь на нее так, как на меня. С голодом. С желанием уничтожить.
Он протянул руки к ремню домашних брюк Минхо. Его пальцы действовали уверенно, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди.
– Мама слишком правильная для тебя, – продолжал шептать Хенджин, расстегивая пуговицу. – Она не станет стоять перед тобой на коленях в три часа ночи. Она не сделает то, о чем ты боишься даже попросить. А я сделаю. Всё, что угодно.
Минхо тяжело выдохнул, зарываясь пальцами в волосы Хенджина. Он не пытался его остановить. Напротив, он подался вперед, позволяя парню освободить свою плоть, уже напряженную и горячую.
– Ты играешь с огнем, Хенджин, – прорычал Минхо, его голос сорвался на хрип. – Если ты сейчас начнешь, я не позволю тебе остановиться, пока не заберу из тебя всё.
– Именно этого я и жду, – Хенджин обхватил его губами, медленно и глубоко, глядя снизу вверх из-под длинных ресниц.
Минхо вздрогнул, его пальцы до боли сжали затылок парня. Это было запретно, грязно и так чертовски правильно. Хенджин работал языком с невероятным усердием, стараясь вложить в каждое движение всю ту страсть и ревность, что копились в нем годами. Он хотел, чтобы Минхо забыл собственное имя, чтобы в его голове остался только этот момент и этот вкус.
– О боже… – вырвалось у Минхо. Он откинул голову назад, прижимаясь спиной к двери. – Где ты этому научился, маленький извращенец?
Хенджин на секунду отстранился, слизывая каплю с губ, и порочно улыбнулся.
– Я много думал о тебе, папочка. Представлял это каждую ночь, пока ты спал в соседней комнате с ней. Тебе нравится?
– Замолчи и продолжай, – скомандовал Минхо, снова толкая его голову вниз.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь влажными звуками и тяжелым, прерывистым дыханием Минхо. Хенджин чувствовал себя победителем. Он чувствовал, как пульсирует член Минхо в его рту, как старший теряет контроль, как его бедра начинают непроизвольно двигаться навстречу.
Минхо всегда был воплощением самообладания, но здесь, в полумраке детской спальни, он распадался на части. Хенджин чувствовал каждую волну его удовольствия, и это возбуждало его сильнее любого прикосновения.
– Хенджин… хватит, – наконец выдохнул Минхо, перехватывая его за плечи и заставляя подняться. – Иначе я кончу прямо сейчас, а я еще не закончил с тобой.
Он рывком толкнул Хенджина на кровать, нависая сверху. Футболка парня задралась до самой груди, обнажая его