← Назад к обзору

Альфа

Ледяное дыхание Жнеца и пламя обладания

Вечерний Сеул за окном рассыпался миллионами огней, но внутри квартиры Сон Джинву атмосфера была тяжелой, почти осязаемой. Юки стоял на балконе, опершись сильными руками о перила. На нем были только свободные черные штаны, низко сидящие на бедрах, обнажая идеальный рельеф спины и перекатывающиеся под кожей мышцы. Татуировка черепа на предплечье в лунном свете казалась зловещим артефактом, а разводы, спускающиеся к кисти, будто шевелились.

Он курил. Редкая привычка для него, но сегодня яд в его крови требовал выхода. Встреча в Ассоциации оставила горький привкус. Не из-за страха перед старейшинами — Юки мог стереть их в порошок щелчком пальцев, — а из-за того, как жадно и грязно они смотрели на его омег, и как нагло пытались оценивать его самого, словно породистого жеребца на торгах.

Дверь балкона тихо скрипнула. Сухо осторожно подошел со спины, чувствуя, как от Юки исходит волна холода, смешанная с подавленной яростью альфы. Аура Жнеца вокруг него была настолько плотной, что воздух казался наэлектризованным.

– Юки... ты как? – тихо спросил Сухо, протягивая руку, чтобы коснуться его плеча. – Ты всё еще злишься из-за того инцидента? Папа сказал, что ты был великолепен, и нам не стоит принимать это близко к сердцу.

Юки медленно выдохнул густое облако дыма и щелчком отправил окурок в полет. Он не обернулся сразу, но Сухо увидел, как напряглись мышцы на его шее, подчеркивая абстрактную черную татуировку.

– Они смотрели на вас так, будто имели на это право, – голос Юки был низким, вибрирующим от сдерживаемого рыка. – Мое терпение имеет границы, Сухо. Мудрость не означает отсутствие клыков.

Он резко развернулся. Его ярко-голубые глаза светились в темноте, как два магических кристалла, а зрачки были сужены до предела. В этом взгляде не осталось и следа от того спокойного юноши, который пару часов назад готовил ужин. Сейчас перед омегой стоял хищник.

– Прости, но мне это сейчас очень нужно, – прорычал Юки.

Прежде чем Сухо успел осознать смысл слов, сильные руки подхватили его под бедра. Юки поднял его так легко, словно омега ничего не весил, и широким шагом направился в спальню. Сухо вскрикнул от неожиданности, инстинктивно обхватывая ногами его торс и чувствуя жар, исходящий от кожи Альфы.

В спальне Юки без церемоний кинул Сухо на широкую кровать, мгновенно нависая сверху. Матрас прогнулся под их весом. Юки заблокировал руки омеги своими, прижимая их к подушке, и впился в его губы требовательным, собственническим поцелуем. Это не было похоже на их обычные нежные ласки. В этом жесте была вся та ярость и жажда заявить права, которую он подавлял на собрании.

Сухо застонал в поцелуй, отвечая с не меньшей страстью. Его тело выгибалось навстречу Юки, признавая его доминирование, его право, его силу.

– Юки... – выдохнул Сухо, когда Альфа на секунду отстранился, чтобы оставить влажный след на его шее, прямо над пульсирующей жилкой. – Наконец-то...

Дверь спальни открылась, и в полосе света из коридора показался силуэт Сон Джинву. Он стоял, прислонившись к косяку, наблюдая за ними своим спокойным, но потемневшим от желания взглядом. Он чувствовал зов своей пары, чувствовал, как аура Юки заполняет каждый уголок квартиры, требуя подчинения и любви.

– Кажется, наш Жрец сегодня решил показать, кто здесь главный, – негромко произнес Джинву, проходя в комнату и закрывая за собой дверь.

Юки поднял голову, его глаза сверкнули, приветствуя второго омегу. Он протянул руку, приглашая Джинву присоединиться к ним.

– Иди сюда, – скомандовал Юки, и в его голосе прозвучала такая сталь, что Джинву почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

Спустя несколько минут пространство кровати превратилось в сплетение тел, эмоций и магии. Юки лежал на спине, тяжело дыша. Его кожа лоснилась от пота, а татуировки казались объемными в полумраке. Сон Джинву сидел на нем сверху, его движения были грациозными и властными, как и полагается охотнику его ранга, но в каждом жесте сквозила преданность своему Альфе.

Юки крепко сжимал бедро Джинву одной рукой, его пальцы оставляли красные следы на бледной коже, заявляя права так, как он никогда не позволял себе раньше. Другой рукой он придерживал Сухо, который сидел у него на лице, полностью отдавшись во власть ощущений. Сухо крепко держался за плечи отца, его пальцы впивались в кожу Джинву, ища опору в этом шторме страсти.

Внезапно воздух в комнате начал стремительно остывать. Юки, достигая пика своего напряжения, перестал сдерживать магию Жнеца. По стенам пополз иней, рисуя причудливые узоры, а с потолка начали опускаться крошечные снежинки, которые таяли, едва коснувшись разгоряченных тел.

– Юки... твоя магия... – прошептал Джинву, чувствуя, как холодный ток силы Альфы прошивает его насквозь, смешиваясь с его собственной энергией.

– Я хочу, чтобы вы чувствовали меня каждой клеткой, – прохрипел Юки, его голос сорвался на глубокий рык. – Чтобы вы знали, что вы мои. Что ни один ублюдок в этом мире не может даже мечтать о том, что есть у меня.

Он резко перевернул Джинву, меняясь позициями, и теперь оба омеги оказались под ним. Юки использовал свою магию холода, чтобы создать вокруг них кокон из чистой энергии, отсекая весь остальной мир. В этом пространстве существовали только они трое.

Холод магии Жнеца контрастировал с жаром их тел, создавая невероятное, почти болезненное наслаждение. Юки больше не был тем мудрым мальчиком, который терпеливо ждал. Он был Альфой, истинным лидером, который брал то, что принадлежало ему по праву судьбы.

– Вы... мои... – повторял он, вгрызаясь в плечо Джинву, оставляя там метку, которая будет заживать еще долго, напоминая о сегодняшней ночи.

Сухо, прижатый к боку Юки, всхлипывал от переполнявших его чувств. Он всегда хотел этого — видеть Юки таким. Сильным, неоспоримым, немного пугающим в своей первобытной мощи.

Когда шторм наконец утих, и магия льда медленно растворилась в воздухе, оставив лишь капли росы на простынях, в комнате воцарилась тишина. Юки лежал, раскинув руки, его грудь тяжело вздымалась. Джинву и Сухо прижались к нему с двух сторон, слушая его бешено колотящееся сердце.

– Ты всё-таки сорвался, – тихо сказал Джинву, проводя пальцами по татуировке черепа на руке Юки. – Я думал, ты будешь терпеть до самой свадьбы.

Юки повернул голову и посмотрел на него. В его глазах всё еще тлели угли голубого пламени, но в них снова вернулась та мудрость и нежность, которую они так любили.

– Иногда даже Жнецу нужно напомнить миру, что он живой, – Юки притянул их обоих ближе, укрывая одеялом. – И что его сокровище под надежной охраной.

– Теперь я спокоен, – пробормотал Сухо, засыпая на плече Альфы. – Теперь они все поймут... по твоему запаху на нас... что ты не просто добрый парень.

Юки закрыл глаза, чувствуя, как гнев окончательно уходит, сменяясь глубоким удовлетворением. Он не любил насилие и пустую демонстрацию силы, но ради этих двоих он был готов стать самым страшным кошмаром для любого, кто осмелится встать на его пути.

Он был Окумура Юки. Он был Жнецом. И сегодня он наконец-то полностью принял свою природу Альфы, не потеряв при этом своей души. В тишине ночи, окруженный теплом своих истинных пар, он понял, что его сила — это не только лед и пули, но и эта неразрывная связь, которую он только что запечатал навсегда.

– Завтра в ЗАГС? – сонно переспросил Джинву, уже проваливаясь в сон.

Юки едва слышно рассмеялся, и этот звук был самым мирным во всем Сеуле.

– Завтра. Больше я не буду ждать.