← Назад к обзору

Альфа

Утренний плен и печать судьбы

Солнце едва успело коснуться крыш сеульских небоскребов, когда в спальне Сон Джинву развернулась спецоперация, достойная лучших рейдов в подземелья S-ранга. Юки, совершенно измотанный событиями прошлой ночи, спал беспробудным сном. Его длинные ресницы подрагивали, а ярко-голубые глаза были скрыты веками. В полумраке комнаты он выглядел почти беззащитным, если не считать мощных плеч и татуировок, которые даже во сне казались предупреждающими знаками для незваных гостей.

Тишину нарушил резкий шепот.

– Пап, хватай его за левую руку, я возьму правую. Главное — не дать ему проснуться раньше времени, иначе он снова начнет рассуждать о мудрости и терпении, а у меня уже нет сил ждать!

– Сухо, тише ты... – Джинву старался подавить смех, хотя его глаза азартно блестели. – Он же Жнец, у него инстинкты острее, чем у нас обоих вместе взятых. Если он решит, что на нас напали, он заморозит весь квартал еще до того, как откроет глаза.

– Не заморозит, – уверенно фыркнул Сухо, нависая над спящим Альфой. – Он чувствует наш запах. Для него мы — безопасность. Давай, на счет три.

Юки почувствовал неладное, когда его тело внезапно лишилось опоры. Сонный мозг зафиксировал движение, но знакомые ароматы Джинву и Сухо усыпили бдительность Жнеца. Вместо того чтобы призвать ледяную косу или выхватить спрятанный под подушкой пистолет, он лишь невнятно пробормотал что-то о том, что утка еще не замариновалась.

– Какая утка, Юки! – Сухо уже закидывал руку Альфы себе на плечо. – Сегодня мы охотимся на крупную дичь. На твою свободу!

Юки приоткрыл один глаз. Мир плыл. Он осознал, что находится в вертикальном положении, но его ноги едва касались пола. Он был в одних только домашних штанах, босой, с растрепанными волосами и затуманенным взглядом. Слева его подпирал Джинву, справа — полный решимости Сухо.

– Что... происходит? – голос Юки был хриплым, глубоким и всё еще бесконечно сонным. – Нас атакуют? Где монстры?

– Монстры в очереди стоят, Юки, – Джинву мягко улыбнулся, помогая сыну тащить их Альфу к выходу. – А мы идем туда, где ставят печати.

– Печати? – Юки нахмурился, пытаясь сфокусировать взгляд на татуировке черепа на своем предплечье. – Магические печати? Я не чувствую разрыва пространства...

– Печати в паспорте, соня! – Сухо почти бегом тащил его по коридору к лифту. – Мы едем в ЗАГС. Прямо сейчас. Пока ты не передумал, не надел свой закрытый костюм и не превратился снова в «мудрого старца».

Юки попытался затормозить, но два омеги S-ранга — это сила, с которой приходилось считаться даже Жнецу. Его босые пятки скользили по паркету.

– Подождите... – Юки наконец начал приходить в себя. – Я же в одних штанах! Джинву, Сухо, это несерьезно. Я Альфа, я должен выглядеть достойно, я должен...

– Ты выглядишь божественно, – отрезал Сухо, заталкивая его в лифт. – Твои татуировки — лучший наряд. Пусть все видят, какого зверя мы приручили. Папа, жми на кнопку!

В лифте Юки привалился к зеркальной стене, тяжело дыша. Холодный металл немного привел его в чувство. Он посмотрел на свое отражение: взъерошенный, полуобнаженный, с горящими голубыми глазами, которые начали светиться ярче по мере пробуждения силы. На шее виднелись следы вчерашней страсти, а на предплечье скалился череп.

– Вы с ума сошли, – констатировал он, но в его голосе не было злости. Только легкое изумление и та самая бездонная любовь, которую он питал к этим двоим. – Люди будут смотреть.

– Пусть смотрят, – Джинву подошел вплотную и поправил прядь волос на лбу Юки. – Вчера ты показал им свою силу. Сегодня покажи, кому ты принадлежишь. Это лучший способ закрыть рты всем старейшинам.

Когда они вышли из подъезда, у входа уже стоял черный тонированный автомобиль. Сухо практически забросил Юки на заднее сиденье.

– В центральный ЗАГС, – скомандовал он водителю, который, увидев полуголого Жнеца на заднем сиденье, предпочел не задавать лишних вопросов и просто вдавил педаль в пол.

Юки сидел между ними, постепенно осознавая комичность и в то же время значимость момента. Его мудрость подсказывала, что это безумие, но его сердце Альфы ликовало. Эти двое не просто любили его — они боролись за него, они заявляли на него права так же яростно, как он сам сделал это прошлой ночью.

– У меня даже документов с собой нет, – предпринял последнюю попытку Юки, хотя на его губах уже играла слабая улыбка.

– Ты забываешь, кто твой папа, – Сухо победно потряс папкой, которую всё это время прижимал к груди. – Я вытащил твой паспорт из куртки еще ночью. А папа договорился, чтобы нас приняли без очереди и лишних вопросов.

– Джинву? – Юки повернулся к старшему омеге. – Ты тоже в этом участвуешь?

Джинву пожал плечами, глядя в окно, но кончики его ушей покраснели.

– Ты сам сказал вчера... что не хочешь тратить время на пустые проявления власти. Я подумал, что официальное подтверждение нашей связи — это не цепи, а просто... ясность. Для всех.

Юки вздохнул, откидываясь на спинку сиденья. Его рука легла на плечо Сухо, а другая переплелась пальцами с рукой Джинву.

– Ладно. Но если нас арестуют за нарушение общественного порядка из-за моего внешнего вида, выкупать меня будете вы.

– Тебя не арестуют, Юки, – Сухо потерся щекой о его плечо. – Тебя побоятся даже остановить. Ты сейчас выглядишь так, будто только что вышел из битвы с демонами и победил.

Здание центрального ЗАГСа Сеула встретило их утренней прохладой и редкими посетителями, которые при виде этой троицы буквально вжимались в стены. Юки шел босиком по мраморному полу, и каждый его шаг отдавался гулким эхом. Его обнаженный торс, покрытый татуировками, привлекал взгляды всех присутствующих женщин и омег, но стоило им встретиться с его ледяным голубым взором, как они тут же отворачивались, чувствуя исходящую от него ауру Жнеца.

– Сюда, господа, – дрожащим голосом произнесла сотрудница, проводив их в отдельный кабинет.

Она старалась не смотреть на Юки, но ее руки заметно дрожали, когда она принимала документы. Перед ней стоял легендарный Сон Джинву, его сын Сухо и... нечто первобытное, прекрасное и пугающее одновременно. Юноша, который выглядел как само воплощение смерти и жизни в одном лице.

– Вы... вы уверены в своем решении? – спросила она, глядя на Джинву.

– Абсолютно, – ответил за всех Юки. Его голос, низкий и властный, заполнил небольшую комнату. – Оформляйте.

Процесс занял не больше десяти минут. Когда пришло время ставить подписи, Юки взял ручку, и татуировка черепа на его руке словно оскалилась в свете ламп. Он расписался уверенно, размашисто, ставя точку в своих сомнениях и открывая новую главу их общей истории.

Когда они вышли из здания, солнце уже стояло высоко. Юки остановился на ступенях, жмурясь от яркого света.

– Ну всё? – спросил он, глядя на Сухо, который светился от счастья, прижимая к себе свидетельство. – Теперь я официально ваш Альфа?

– Теперь ты официально наш, – поправил его Джинву, подходя ближе. – И теперь, если кто-то посмеет посмотреть на тебя не так...

– То я лично вырву ему глаза, – закончил Сухо, обнимая Юки за талию. – Папа, мы это сделали!

Юки посмотрел на свои пустые руки, затем на своих омег. В его груди разливалось тепло, которое не могла заглушить даже магия холода. Он был мудрым, терпеливым и не гнался за правами, но сейчас, стоя здесь, босой и полураздетый на глазах у всего города, он чувствовал себя по-настоящему свободным.

– Поехали домой, – тихо сказал он. – Я всё-таки должен приготовить ту утку. Праздничный ужин никто не отменял.

– И надень футболку! – засмеялся Джинву. – А то я боюсь, что до машины мы не дойдем без происшествий. Вон та группа омег у фонтана уже начала вызывать скорую, кажется, у кого-то обморок.

Юки обернулся, бросив мимолетный взгляд на толпу. Его глаза на мгновение вспыхнули голубым, и аура Жнеца слегка коснулась воздуха, заставляя любопытных прохожих поспешно разойтись.

– Пусть привыкают, – бросил он, увлекая Джинву и Сухо к машине. – Жнец не любит лишнего внимания, но Жнец всегда берет свое.

В машине, когда двери закрылись, отсекая шум города, Юки наконец расслабился. Он притянул к себе обоих, утыкаясь носом в макушку Сухо и вдыхая родной запах Джинву.

– Вы двое — невыносимы, – прошептал он.

– Мы знаем, – хором ответили омеги.

– Но именно за это ты нас и любишь, – добавил Джинву, накрывая ладонь Юки своей.

Юки промолчал, потому что слова были лишними. Его татуировка черепа теперь казалась не символом смерти, а стражем их союза. Он был Альфой, который не нуждался в цепях, потому что его истинная пара сама приковала его к себе самой крепкой связью во вселенной — любовью, которая была сильнее любого ранга и любой магии.

Дома, когда Юки снова стоял у плиты, уже в привычной черной футболке, но всё еще босой, он поймал себя на мысли, что этот сумасшедший утренний рейд был самым правильным поступком в его жизни. Он посмотрел на свои руки: на одной — череп, на другой — невидимая, но осязаемая печать ответственности за тех, кто стал его миром.

– Сухо, подай соевый соус, – попросил он.

– Слушаюсь, господин законный муж! – донеслось из гостиной, заставив Юки в очередной раз улыбнуться.

Жнец был дома. И его сердце, вопреки всем законам магии, было горячим как никогда. Вечер обещал быть долгим, теплым и полным того самого счастья, ради которого стоило быть мудрым, терпеливым и... иногда немного безумным.