← Назад к обзору

Альфа

Искушение Жнеца и вкус спелого персика

Тишина роскошного отельного номера в Токио была почти осязаемой. Окумура Юки стоял перед панорамным окном, за которым раскинулся неоновый океан японской столицы. Две недели в Японии должны были стать временем для улаживания дел с семьей по линии матери, но превратились в настоящую проверку на прочность.

Его телефон, лежавший на прикроватной тумбочке, то и дело вибрировал. Юки не нужно было смотреть на экран, чтобы знать, кто пишет. Сон Джинву и Сон Сухо — отец и сын, два сильнейших омеги, которые решили, что расстояние — лучший повод для того, чтобы окончательно вывести своего альфу из равновесия.

Юки подошел к зеркалу в ванной комнате. Он только что вернулся после зачистки врат ранга S, возникших в пригороде Токио. Короткие черные волосы были растрепаны, по фарфоровой коже, покрытой тонкой пленкой пота, стекали прозрачные капли, прокладывая дорожки по рельефным мышцам груди и пресса. Юки запустил руку в шевелюру, убирая влажные пряди назад, и всмотрелся в свое отражение. Ярко-голубые глаза в полумраке казались светящимися, пронзительными, как у хищника, затаившегося в тени.

Он взял смартфон и открыл чат. Последние сообщения от Джинву и Сухо заставили бы любого другого альфу немедленно бросить всё и лететь обратно в Сеул. Фотографии были на грани: Джинву в полурасстегнутой рубашке, сидящий в кресле с бокалом вина, его взгляд был вызывающим, томным; и Сухо, только что вышедший из душа, с полотенцем на бедрах, демонстрирующий свою стройность и дерзкий вызов в глазах.

– Играете, значит? – негромко произнес Юки, и его голос, низкий и бархатистый, эхом отразился от кафельных стен. – Ну что ж, поиграем.

Он не был сторонником агрессивного доминирования, но Жнец внутри него требовал ответа. Юки поднял телефон и сделал снимок. В кадр попал его обнаженный торс, влажная кожа, на которой татуировки казались еще чернее и объемнее, и рука, замершая у края низко сидящих брюк. Он намеренно обрезал фото так, чтобы оставить простор для воображения, скрывая самое сокровенное, но подчеркивая идеальные линии своего божественного тела.

Отправив фото, он увидел, как мгновенно загорелся статус «просмотрено». Юки усмехнулся, но не стал дожидаться ответа. Он прошел в комнату, где на столе лежала корзина с фруктами. Выбрав самый крупный, бархатистый персик, он сел на край кровати.

Его движения были медленными, почти ленивыми. Юки сжал плод в ладони, чувствуя, как нежная кожица лопается под давлением его пальцев. Сладкий, липкий сок брызнул на его пальцы и потек по запястью, капая на простыни. Юки поднес персик к губам, его язык медленно слизнул каплю сока, обнажая острые клыки. В этот момент он выглядел не просто как охотник, а как древнее божество, принимающее подношение.

Он сделал еще одно фото. Его взгляд на нем был тяжелым, властным, обещающим неминуемую расплату за все те провокации, которые омеги устраивали эти две недели. Это было не просто селфи — это было заявление о правах, сделанное без единого слова.

Отправив второе фото, Юки решительно выключил смартфон и положил его на тумбочку экраном вниз. До его возвращения в Сеул оставалась неделя. Пусть помучаются. Пусть почувствуют тот же голод, который они так старательно разжигали в нем.

***

В это же время в Сеуле, в особняке семьи Сон, царила атмосфера, которую можно было описать как «тихий взрыв».

Сон Сухо сидел на диване в гостиной, уставившись в экран своего телефона. Его лицо пылало так ярко, что казалось, будто у него лихорадка. Когда пришло второе фото от Юки, парень едва не выронил гаджет.

– Папа... – голос Сухо сорвался на шепот. – Ты это видел?

Джинву, стоявший у окна, медленно обернулся. В его руке был зажат смартфон, и, судя по тому, как побелели костяшки его пальцев, он был впечатлен не меньше сына. Великий Охотник S-ранга, Теневой Монарх, который не дрожал перед армиями монстров, сейчас выглядел так, будто его ударили током. У него даже выступила капелька крови из носа — редчайшее явление для существа его уровня силы, вызванное резким скачком давления и гормональным всплеском.

– Видел, – коротко ответил Джинву, сглатывая вставший в горле ком. – Он... он издевается над нами.

– Издевается? – Сухо вскочил, нервно заходив по комнате. – Папа, он буквально раздавил этот персик так, будто это наши сердца! Ты видел его взгляд? Это не просто «я скучаю», это «я приду и заберу своё». У меня... у меня ноги подкашиваются.

Джинву вытер кровь тыльной стороной ладони и снова посмотрел на экран. Юки на фото был воплощением первобытной мужской привлекательности. Сочетание фарфоровой кожи, темных татуировок и этого хищного жеста с персиком... Это было слишком. Это было за пределом того, что их омежья натура могла вынести спокойно.

– Мы хотели, чтобы он начал действовать, – тихо произнес Джинву, пытаясь вернуть себе самообладание. – Кажется, мы своего добились. Но я не ожидал, что его «ответный ход» будет таким сокрушительным.

– Я ему сейчас напишу, – Сухо начал быстро стучать по виртуальной клавиатуре. – Напишу, что это нечестно! Что он не может просто так кидать такие фото и уходить в оффлайн!

– Сухо, подожди, – Джинву подошел к сыну и заглянул в его телефон. – Посмотри. Он уже не в сети.

Сухо замер, глядя на серый значок статуса.

– Он что... он серьезно? Он просто кинул в нас эту атомную бомбу и пошел спать? – Парень в отчаянии откинул голову назад. – Я его ненавижу. Нет, я его обожаю. Я хочу его убить и зацеловать одновременно!

Джинву сел на диван рядом с сыном, чувствуя, как внутри всё еще вибрирует отголосок той силы, которую Юки вложил в свой взгляд на снимке.

– Он мудрее, чем мы думали, – признал Джинву. – Он понял нашу игру и перевернул доску. Теперь не мы дразним его, а он заставляет нас считать дни до его возвращения. И, судя по моему состоянию, у него это отлично получается.

– Пап, а если он реально проигнорирует нас до конца недели? – Сухо посмотрел на отца полными тревоги и желания глазами. – Я же с ума сойду. Я буду видеть этот персик в каждом сне.

Джинву горько усмехнулся.

– Мы сами выбрали этот путь. Юки — альфа, который не терпит суеты. Он долго терпел наши выходки, но сейчас он показал, кто на самом деле контролирует ситуацию. Нам остается только ждать.

– Ждать целую неделю? – Сухо упал обратно на подушки дивана, закрыв лицо руками. – Это пытка. Самая настоящая пытка S-ранга.

***

Прошло три дня. Юки продолжал хранить молчание. Он видел все сообщения, которые сыпались в чат: гневные от Сухо, более сдержанные, но полные скрытого смысла от Джинву. Омеги пытались всё: от угроз «найти другого альфу» (на что Юки лишь понимающе улыбался, зная, что это блеф) до откровенных признаний в том, как им его не хватает.

Юки наслаждался тишиной Японии. Он проводил время в тренировках, оттачивая мастерство владения холодом и снайперской винтовкой в специальных тренировочных центрах Ассоциации. Его сила Жнеца росла, становясь более концентрированной. Но по вечерам, когда он возвращался в свой номер, аромат персиков в комнате напоминал ему о двух омегах в Сеуле.

Он любил их. По-своему, глубоко и спокойно. Он видел в Джинву не только могущественного охотника, но и душу, истосковавшуюся по истинному теплу. В Сухо он видел огонь и жизнь, которые пробуждали в нем самом желание защищать и созидать. Но он также знал, что если он сейчас поддастся на их провокации, их отношения навсегда останутся игрой. А Юки хотел большего. Он хотел, чтобы они признали его не просто как партнера, а как свою незыблемую опору.

На четвертый день Юки стоял на стрельбище. В его руках была тяжелая снайперская винтовка. Он сделал вдох, задерживая дыхание. Мишень находилась в двух километрах. Выстрел — и пуля прошла точно в центр, заморозив мишень в мелкую крошку.

– Красиво работаешь, Окумура-сан, – произнес один из японских инструкторов, качая головой. – Твоя выдержка поражает.

Юки лишь кивнул, не меняясь в лице. Его выдержка сейчас подвергалась гораздо более серьезному испытанию, чем стрельба. В кармане снова завибрировал телефон.

«Юки, если ты не ответишь в течение десяти минут, я прилечу в Токио и выломаю дверь в твой номер. Я не шучу. Сухо уже пакует чемодан», – гласило сообщение от Джинву.

Юки чуть заметно улыбнулся. Это уже было похоже на правду. Пора было немного ослабить хватку, но не сдаваться до конца.

Он зашел в продуктовый магазин по пути в отель и купил еще одну упаковку персиков. Вернувшись в номер, он не стал раздеваться. Он остался в своей расстегнутой черной куртке, под которой не было ничего, кроме цепочки с кулоном и безупречных мышц.

Он включил камеру в режиме видео. На записи было видно только его лицо — пронзительные голубые глаза и влажные губы.

– Еще три дня, – произнес он своим низким, вибрирующим голосом, от которого у слушателя должны были пойти мурашки по коже. – Будьте послушными. И, возможно, когда я вернусь, я позволю вам попробовать этот персик.

Он отправил видео и тут же выключил телефон. Снова.

***

В Сеуле в этот момент Сухо действительно сидел на полу в своей комнате, окруженный вещами.

– Он прислал видео! – закричал он на весь дом.

Джинву вбежал в комнату сына быстрее, чем если бы на дом напали монстры из разлома. Они вместе уставились на короткий ролик. Голос Юки заполнил пространство комнаты, обволакивая их, заставляя инстинкты омег вопить от восторга и подчинения.

– «Позволю попробовать»... – Сухо сглотнул, его глаза расширились. – Папа, он это серьезно?

Джинву медленно опустился на край кровати, чувствуя, как его собственная магия теней непроизвольно откликается на вызов альфы.

– Он не просто серьезен, Сухо. Он расставил ловушку, и мы в нее попали с потрохами.

– И что нам делать? – Сухо выглядел совершенно потерянным и в то же время возбужденным.

– Делать то, что он сказал, – Джинву посмотрел на сына, и в его взгляде была странная смесь смирения и предвкушения. – Будем послушными. Потому что, если этот Жнец обещает награду... она будет стоить каждой секунды этого ожидания.

Сухо медленно закрыл чемодан.

– Ладно. Три дня. Я справлюсь. Но клянусь, когда он сойдет с трапа самолета, я первый, кто в него вцепится.

Джинву промолчал, но в глубине души он знал: бороться за внимание Юки им придется не только с миром, но и друг с другом, хотя этот альфа был достаточно велик, чтобы вместить в свое сердце их обоих.

А в Токио Юки стоял на балконе, глядя на луну. Он знал, что эти три дня будут самыми длинными в жизни его омег. Но он также знал, что именно это ожидание сделает их встречу легендарной. Он зажег сигарету, и терпкий дым смешался со сладким ароматом персика, оставшегося на его губах.

Жнец возвращался домой, и его жатва обещала быть очень сладкой.