← Назад к обзору

Альфа

Пламя в ледяной воде

Три дня тишины — это слишком много для того, чья душа только что обрела свою вторую половину. Сон Дживу стоял у панорамного окна своего офиса, бездумно глядя на огни вечернего Сеула. В памяти всё еще был свеж образ Окумуры Цезаря — этого платинового гиганта, чье появление рядом с Юки расставило всё по своим местам. Теперь Дживу понимал, откуда в его мальчике эта невероятная стать, эти широкие плечи и рост, заставляющий окружающих чувствовать себя лилипутами. Юки был плотью от плоти этой породы титанов, но в отличие от холодного дяди, в нем горел живой, неукротимый огонь.

И именно этот огонь сейчас пугал Дживу своей тишиной.

– Папа, ты снова не ешь, – голос Сухо, вошедшего в кабинет, был полон скрытой тревоги. – Он не отвечает на звонки?

Дживу медленно обернулся. Его лицо выглядело осунувшимся, а глаза, обычно полные мудрости и силы, сейчас казались затуманенными.

– Нет. Телефон выключен. Его машина всё еще на парковке у дома, я проверял через систему слежения гильдии.

Сухо подошел к столу и тяжело оперся на него руками. Его собственная аура альфы была неспокойной. Он чувствовал напряжение отца, и это передавалось ему на инстинктивном уровне.

– Ты же понимаешь, что происходит, да? – тихо спросил Сухо. – Юки двадцать лет. Он на пике своей физической формы. После того как он нашел тебя, после того как ваши запахи вошли в резонанс... его природа должна была взорваться.

Дживу прикрыл глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он знал. Омежья интуиция, обостренная истинностью, шептала ему об этом с первого же часа исчезновения Юки.

– Гон, – выдохнул Дживу. Это слово прозвучало как приговор.

– Первый гон после встречи с истинным — это не просто биологический цикл, – Сухо покачал головой. – Это ад. Особенно для такого сильного альфы, как Юки. Его тело сейчас буквально сгорает заживо. Он закрылся, чтобы не сорваться, чтобы не причинить вред окружающим... или тебе.

Дживу резко выпрямился. Его пальцы судорожно сжали край стола.

– Он один. Он там совсем один.

– Он не пустит меня, – Сухо горько усмехнулся. – Я для него сейчас — посторонний запах, угроза его территории. Но тебя... тебя его инстинкты требуют больше всего на свете. Папа, если он не справится с температурой, его ядро может пострадать.

Дживу не нужно было повторять дважды. Он схватил свое пальто, даже не потрудившись вызвать водителя.

***

Квартира Юки встретила Дживу звенящей пустотой и тяжелым, почти осязаемым ароматом. Запах озона и грозы, обычно свежий и бодрящий, здесь стал густым, как смола, и горячим, словно раскаленный металл. Дживу едва не пошатнулся, когда переступил порог. Его собственная омежья сущность мгновенно отозвалась, требуя подчиниться этой сокрушительной мощи.

– Юки? – позвал он, и его голос сорвался на шепот.

Ответа не было, только из глубины квартиры доносился странный звук — плеск воды и тяжелое, хриплое дыхание, больше похожее на рык раненого зверя.

Дживу прошел по коридору, чувствуя, как температура воздуха повышается с каждым шагом. Дверь в ванную была распахнута настежь. Пар, поднимавшийся от ледяной воды, застилал комнату белой пеленой.

То, что он увидел, заставило его сердце на мгновение остановиться.

Юки лежал в огромной ванне, доверху наполненной ледяной водой и кусками подтаявшего льда. Его огромное атлетическое тело едва помещалось в ней. Он был полностью обнажен, его белоснежная кожа, обычно напоминающая фарфор, сейчас пылала пугающим багровым румянцем. Мышцы на груди и прессе перекатывались под кожей, словно живые узлы, а татуировка на руке казалась черным клеймом на раскаленном железе.

Его черные волосы прилипли ко лбу, а глаза были плотно закрыты. Юки дышал так тяжело, что вода в ванне содрогалась при каждом его выдохе. Его руки судорожно сжимали края ванны, и Дживу увидел, что на дорогом акриле уже появились трещины от невероятной силы захвата.

– Юки... Боже мой, – Дживу бросился к нему, падая на колени прямо на мокрый кафель.

Альфа резко распахнул глаза. Небесно-голубой цвет исчез, уступив место пылающему золоту — цвету первобытного инстинкта. Он дернулся, расплескивая ледяную воду, и его челюсть сжалась так сильно, что послышался скрежет зубов.

– Уходи... – прохрипел Юки. Его голос был неузнаваем, он шел откуда-то из самой глубины его измученной души. – Дживу... уходи. Я не... я не контролирую...

– Тише, тише, маленький мой, – Дживу проигнорировал предупреждение и протянул руку, касаясь горячего лба Юки.

Юки вздрогнул, как от удара током. Контакт с истинным омегой подействовал на него разрушительно и исцеляюще одновременно. Он издал протяжный, мучительный стон и непроизвольно подался навстречу ладони, подставляя лицо под прохладные пальцы Дживу.

– Ты горишь, – прошептал Дживу, чувствуя, как жар от тела Юки передается ему. – Почему ты не позвал меня? Почему ты мучаешь себя в этой воде?

– Я боялся... – Юки с трудом разлепил губы, его взгляд на мгновение прояснился. – Боялся, что если увижу тебя... если почувствую персики... я просто уничтожу тебя. Моя сила... она сейчас неуправляема.

Дживу мягко улыбнулся, и в этой улыбке была вся мощь охотника S-ранга, который когда-то в одиночку противостоял армиям монстров.

– Ты забываешь, кто я, Юки. Я не хрупкий цветок. Я твой истинный. И я здесь, чтобы забрать твою боль.

Дживу начал расстегивать пуговицы своей рубашки. Его движения были спокойными и уверенными, хотя внутри него всё дрожало от близости возбужденного альфы.

– Что ты... что ты делаешь? – Юки попытался отодвинуться, но ледяная вода сковывала его движения, а гон лишал воли.

– То, что должен был сделать три дня назад, – Дживу сбросил одежду и, оставшись в чем мать родила, осторожно перешагнул через край ванны.

Ледяная вода обожгла его кожу, но он даже не вздрогнул. Он опустился в ванну прямо на Юки, устраиваясь на его мощных бедрах. Столкновение холодной воды и двух пылающих тел создало почти осязаемый пар.

Юки издал звук, средний между рыданием и рыком, и его руки, наконец, сорвались с краев ванны, чтобы намертво обхватить талию Дживу. Его пальцы впились в кожу омеги, оставляя красные следы, но Дживу лишь крепче прижал его к себе.

– Дыши со мной, – прошептал Дживу, утыкаясь носом в горячую шею Юки. – Просто дыши.

Запах персиков, теперь густой и сладкий, смешался с запахом грозы. Это было подобно алхимической реакции. Золотой огонь в глазах Юки начал медленно затухать, сменяясь глубокой синевой, в которой отражалась бесконечная нежность и мольба.

– Дживу... – Юки зарылся лицом в плечо омеги, жадно втягивая аромат. – Ты пахнешь как спасение. Прости меня... за эту слабость.

– Это не слабость, глупый альфа, – Дживу ласково погладил его по мокрым волосам. – Это наша природа. Ты слишком долго сдерживал себя. Твой дядя... он тоже проходит через это так тяжело?

Юки коротко кивнул, его дыхание начало выравниваться, хотя его тело всё еще содрогалось от мелкой дрожи.

– У нас в роду... гон всегда был проклятием. Мы слишком сильные. Слишком много энергии. Без пары мы просто выгораем изнутри. Цезаря спасает Ли Вон... а я думал, что справлюсь сам.

– Больше никогда, – отрезал Дживу. – Больше никогда ты не будешь проходить через это один. Слышишь меня?

Юки поднял голову. Его лицо, мокрое от воды и пота, находилось в нескольких сантиметрах от лица Дживу. Его зрачки всё еще были расширены, а возбуждение, которое он больше не мог скрывать в тесноте ванны, заставило Дживу закусить губу.

– Я хочу тебя, – признался Юки хрипло. – Каждой клеткой. Каждым вдохом. Это больно, Дживу. Быть так близко и не иметь возможности...

– Кто сказал, что у тебя нет возможности? – Дживу притянул его за затылок, вовлекая в глубокий, властный поцелуй.

Это не был поцелуй нежности. Это была битва. Юки отвечал со всей страстью своего гона, его язык исследовал рот Дживу с такой жадностью, словно он пытался выпить его душу. Ледяная вода в ванне уже не казалась холодной — она казалась кипятком.

Юки приподнял Дживу, выходя из ванны. Вода с шумом стекала с их тел, заливая пол. Он нес омегу на руках так легко, словно тот ничего не весил, несмотря на то что Дживу сам был мужчиной крепкого телосложения.

Он опустил его на кровать в спальне, мгновенно нависая сверху. В полумраке комнаты его атлетическое тело казалось изваянием из темного мрамора. Юки смотрел на Дживу так, словно тот был единственным сокровищем во всей вселенной.

– Ты уверен? – спросил Юки, его голос дрожал от напряжения. – Если мы сделаем это сейчас... пути назад не будет. Ты будешь помечен. Весь мир узнает, что ты мой.

Дживу потянулся вверх и провел пальцами по шраму на плече Юки, который тот получил в одном из своих боев.

– Я ждал этого двадцать лет, Юки. Я прятал свой запах, я жил в тени, я был один. Теперь я хочу принадлежать тебе. Не потому, что я слаб, а потому, что только с тобой я чувствую себя по-настоящему живым.

Юки издал низкий, вибрирующий звук, и его клыки, удлинившиеся во время гона, блеснули в свете уличных фонарей. Он склонился к шее Дживу, туда, где пульсировала железа, выделяющая самый чистый аромат персика.

– Мой... – прорычал Юки.

– Твой, – выдохнул Дживу, раскрываясь навстречу своему альфе.

То, что последовало за этим, было за гранью человеческого понимания. Это было слияние двух мощнейших аур, двух истинных душ. Юки брал его с первобытной страстью, его движения были мощными и ритмичными, а руки удерживали Дживу так крепко, словно он боялся, что тот исчезнет, если он ослабит хватку.

Дживу отвечал ему с той же силой. Он не был пассивным участником; он направлял энергию Юки, помогая ему сжигать излишки гона, превращая разрушительное пламя в чистое созидание. Каждый их стон, каждое движение отдавалось в самой сути их существования.

Когда Юки наконец нашел ту самую точку на шее и сомкнул клыки, помечая своего омегу, мир для обоих взорвался ослепительной вспышкой. Связь установилась. Теперь они чувствовали мысли и чувства друг друга так же ясно, как свои собственные.

Юки рухнул на Дживу, тяжело дыша, его сердце билось в унисон с сердцем омеги. Жар гона наконец начал отступать, оставляя после себя приятную истому и бесконечный покой.

– Теперь ты точно мой, – прошептал Юки, целуя свежую метку на шее Дживу.

– А ты — мой, – Дживу обнял его со спины, чувствуя под ладонями мощные мышцы, которые теперь были расслаблены. – И попробуй только еще раз закрыться от меня в ледяной ванне.

Юки тихо рассмеялся — это был его прежний, добрый смех, который так любил Сухо.

– Обещаю. В следующий раз я просто позвоню и скажу: «Дживу, персики созрели».

Дживу улыбнулся, закрывая глаза. Он чувствовал, как Юки укрывает их одеялом, как его огромная рука собственнически ложится ему на талию. В этой комнате больше не пахло болью и одиночеством. Здесь пахло дождем, озоном и спелыми, согретыми любовью персиками.

Сон пришел мгновенно. Это был первый спокойный сон Юки за последние три дня и первый по-настоящему счастливый сон Дживу за долгие годы. Они заснули, переплетясь телами, как два корня одного дерева, которое теперь не сможет свалить ни один шторм.

***

Утром солнце залило спальню золотистым светом. Юки проснулся первым. Он лежал, подперев голову рукой, и смотрел на спящего Дживу. Без своей обычной маски строгости и силы омега выглядел удивительно молодым и безмятежным. На его шее отчетливо виднелась метка — багровый след, который скоро станет серебристым шрамом, знаком их вечного союза.

Юки чувствовал себя так, словно он заново родился. Его тело было полно сил, его разум был кристально чист. Он понимал, что теперь его жизнь будет другой. Он больше не был просто студентом или охотником-любителем. Он был парой Сон Дживу — одного из самых влиятельных людей в мире охотников.

– Ты долго будешь так на меня смотреть? – не открывая глаз, спросил Дживу. На его губах играла легкая улыбка.

– Всю жизнь, – просто ответил Юки.

Дживу открыл глаза и потянулся, демонстрируя идеальные линии своего тела.

– Нам нужно позвонить Сухо. Он, наверное, с ума сходит от беспокойства.

– Сухо поймет, – Юки притянул Дживу к себе для утреннего поцелуя. – Он сам подстроил нашу встречу. Думаю, он будет только рад узнать, что его план сработал на все сто процентов.

– На все двести, – уточнил Дживу, отвечая на поцелуй.

Они еще долго лежали в постели, обсуждая будущее, которое теперь не казалось пугающим. Юки рассказал о дяде Цезаре, о том, как тот нашел свою истинную пару в лице Ли Вона и как это изменило его жизнь. Дживу слушал, понимая, что их история будет не менее эпичной.

Когда они наконец встали, Юки настоял на том, чтобы приготовить завтрак.

– Тебе нужно восстанавливать силы, – серьезно сказал он, надевая фартук на свое голое тело.

Дживу рассмеялся, глядя на эту картину.

– Юки, ты выглядишь... очень интересно в этом наряде. Если Цезарь увидит тебя таким, он решит, что я тебя окончательно испортил.

– Цезарь будет завидовать, – подмигнул Юки. – Потому что у него нет такого омеги, ради которого хочется стоять у плиты каждое утро.

Завтрак прошел в атмосфере абсолютного счастья. Они ели, смеялись и строили планы на день. Но где-то в глубине души оба знали: мир охотников не оставит их в покое. Союз двух таких сильных личностей — это событие мирового масштаба. Будут вопросы, будут интриги, возможно, будут и те, кто захочет проверить их связь на прочность.

Но глядя друг другу в глаза, они понимали: теперь им ничего не страшно. Пламя гона выжгло всё лишнее, оставив только чистую, непоколебимую истинность. И этот аромат персиков, теперь навсегда смешанный с запахом грозового неба, станет их знаменем в любой битве.

– Мы справимся, – сказал Юки, сжимая руку Дживу.

– Мы уже справились, – ответил Дживу. – Самое сложное было найти друг друга. Остальное — лишь детали.

И когда в дверь позвонил нетерпеливый Сухо, они встретили его вместе — спокойные, уверенные и бесконечно влюбленные. Жизнь Окумуры Юки и Сон Дживу только начиналась, и эта глава обещала быть самой яркой в истории их мира.