Альфа
Пепел и карамель: Грань безумия
– Ты ненавидишь себя за то, как сильно ты меня хочешь, – голос Алекса прозвучал как приговор, окончательный и не подлежащий обжалованию.
Его слова ударили мне в самую грудь, выбивая остатки воздуха. Я смотрел в эти ярко-голубые глаза, в которых сейчас бушевало черное пламя, и понимал, что проиграл. Вся моя выдержка, все годы, проведенные в сражениях с богами и монархами, рассыпались в прах перед этим восемнадцатилетним альфой, который знал меня лучше, чем я сам.
Я больше не мог и не хотел сдерживаться. Ярость, ревность и жгучее, сводящее с ума желание слились в один неразрывный ком. Я резко толкнул его в грудь. Алекс, не ожидавший такой вспышки, повалился на кровать, увлекая меня за собой.
Я навис сверху, глядя на него сквозь пелену слез и возбуждения. Мои пальцы, дрожащие от напряжения, вцепились в пуговицы его рубашки, буквально вырывая их с корнем. Ткань с треском разошлась, обнажая его идеальный торс, на котором всё еще виднелись бледные следы моих прошлых безумств.
– Ты... ты не имеешь права так со мной поступать, – прошипел я, сбрасывая с плеч собственный пиджак.
– Я делаю только то, что ты мне позволяешь, папа, – выдохнул он, и его руки легли на мою талию, притягивая ближе.
Я лихорадочно избавлялся от одежды, своей и его. В полумраке загородного дома наши тела казались высеченными из мрамора и теней. Когда последняя преграда исчезла, я оседлал его бедра, чувствуя, как его возбуждение, твердое и горячее, упирается мне в поясницу. Я уже был мокрым, мой организм омеги, едва оправившийся от течки, мгновенно отозвался на близость доминантного альфы.
Я медленно опустился, насаживаясь на него. Из горла вырвался сдавленный всхлип, переходящий в стон.
– Ах... – я зажмурился, выгибая спину. – Боже, Алекс...
Я чувствовал себя невероятно полным. Казалось, он заполняет не только мое тело, но и саму душу, вытесняя оттуда холод теней своим обжигающим присутствием. Я начал двигаться, медленно раскачивая бедрами, задавая ритм, от которого в голове начинало звенеть.
Алекс издал низкий, гортанный звук, похожий на рычание зверя. Его ладонь легла на мой пах, пальцы уверенно обхватили меня, начиная двигаться в такт моим движениям. Это двойное воздействие лишило меня последних крупиц самообладания.
– Смотри на меня, – приказал он, и я невольно подчинился, открывая глаза.
Его лицо было искажено наслаждением и первобытной страстью. Он смотрел на меня так, будто я был его единственным богом, его добычей и его спасением одновременно.
– Ты мой, – повторял он, и с каждым словом его движения становились всё более резкими, требовательными. – Слышишь? Только мой. Никаких охотников, никаких ассоциаций. Только это.
– Да... – я вцепился в его плечи, чувствуя, как под кожей перекатываются его мощные мускулы. – Только это...
Я двигался всё быстрее, теряя связь с реальностью. Комната плыла перед глазами, звуки города за окном исчезли, остались только наши тяжелые вздохи, скрип кровати и запах — этот невозможный, дурманящий запах табака, персика и карамели, который теперь навсегда станет моим личным наркотиком.
Алекс приподнялся, перехватывая инициативу. Он обхватил меня за спину, прижимая к себе так сильно, что я едва мог дышать, и начал толкаться навстречу, с силой, которая могла бы сокрушить стены. Но я не ломался. Я впитывал эту силу, я расцветал под ней, чувствуя, как наши ауры окончательно сливаются в экстазе.
Черное пламя Алекса лизнуло мои плечи, не причиняя боли, но согревая до самой глубины костей. Мои тени в ответ окутали нас коконом, скрывая от всего мира, создавая пространство, где существовали только мы.
– Я никогда... не отпущу тебя... – прохрипел он мне в шею, и я почувствовал, как его зубы снова слегка прикусили кожу над железой.
Это был предел. Вспышка наслаждения была настолько мощной, что я на несколько секунд ослеп. Мое тело содрогнулось в финальном спазме, и я бессильно рухнул на его грудь, чувствуя, как внутри разливается его жар, ставя окончательную печать на нашей связи.
Мы лежали неподвижно, сплетенные руками и ногами, пытаясь выровнять дыхание. Тишина дома казалась оглушительной после того буйства стихий, что только что здесь произошло.
– Ты всё еще хочешь сказать, что это ошибка? – тихо спросил Алекс, поглаживая меня по волосам.
Я не ответил. Я просто прижался к нему крепче, слушая, как его сердце постепенно замедляет свой бег. Ошибка? Возможно. Но это была самая правильная ошибка в моей жизни.
– Сухо... – прошептал я через силу. – Что мы скажем Сухо?
Алекс на мгновение замер, затем вздохнул, и я почувствовал, как его грудная клетка коснулась моей.
– Сухо — альфа, – сказал он серьезно. – Он рано или поздно поймет. Но сейчас... сейчас это не имеет значения. Мы защитим его мир. Но наш мир... он здесь.
Он приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть на него. В его взгляде больше не было той пугающей ярости, только бесконечная, зрелая нежность.
– Я не просто твой сын, папа. Я твой защитник. Твой альфа. И если ради того, чтобы ты был счастлив, мне нужно будет сжечь весь мир или лгать собственному брату — я сделаю это не задумываясь.
Я смотрел на него и видел в нем ту мудрость, о которой говорилось в его описании. Он был физически развит, умен и мудр не по годам. Он был идеалом, сошедшим с обложки, но принадлежащим только мне.
– Я знаю, – я наконец улыбнулся, чувствуя, как тяжесть последних дней покидает меня. – Я знаю, Алекс.
Он снова поцеловал меня — теперь уже мягко, почти невесомо.
– Отдыхай. Мы останемся здесь до утра. А потом... потом мы вернемся и будем самой обычной семьей. Пока тени снова не позовут пламя.
Я закрыл глаза, погружаясь в сон в его руках. Я знал, что впереди нас ждут трудности. Я знал, что общество никогда не одобрит нашу связь. Но глядя на татуировку ассасина на руке Алекса, которая мерцала в лунном свете, я чувствовал себя в полной безопасности.
Теневой Монарх нашел свою опору. И эта опора пахла персиком и табаком.
Когда наступило утро, мы действительно вернулись. Мы вошли в нашу квартиру в Сеуле, где Сухо уже вовсю гремел посудой, готовясь к тренировке.
– О, вы где были? – спросил он, оборачиваясь к нам с зубной щеткой во рту. – Я проснулся, а дом пустой.
– Мы решили съездить в загородный дом, – спокойно ответил Алекс, проходя на кухню и ставя чайник. – Папе нужно было сменить обстановку после приема.
Сухо подозрительно прищурился, переводя взгляд с меня на брата.
– Вы какие-то странные сегодня, – заметил он. – Обоих словно... подменили. Спокойные слишком.
– Просто выспались, – я улыбнулся, проходя мимо него и на мгновение коснувшись его плеча. – Иди тренируйся, золотой мальчик. А то Алекс тебя завтра на поле размажет.
– Ну уж нет! – Сухо тут же переключился на привычную тему. – Я вчера отработал тот удар, Алекс тебе не поздоровится!
Я смотрел, как они препираются, как Алекс подшучивает над младшим братом, и понимал, что наше равновесие восстановилось. Но теперь оно было другим. Более глубоким. Более прочным.
Алекс поймал мой взгляд через плечо Сухо и едва заметно подмигнул. Его ярко-голубые глаза сияли. Он был счастлив. И я, глядя на него, понимал, что готов на всё, чтобы этот свет не угас.
Жизнь продолжалась. Сон Джинву, Теневой Монарх и доминантный омега, нашел своего Монарха в собственном сыне. И этот секрет, скрытый под слоями магии и притворства, стал самым драгоценным сокровищем, которое я когда-либо обретал.
– Пап, ты кофе будешь? – крикнул Алекс.
– Буду, – ответил я, чувствуя, как на губах играет улыбка. – С карамелью. Пожалуйста.
Алекс рассмеялся, и этот звук наполнил наш дом теплом, которое не могло дать ни одно солнце. Только его черное пламя. Только наша общая тайна.