← Назад к обзору

Альфа

Тень в объятиях ревности

Прошла ровно неделя с того момента, как мы с Алексом переступили черту, которую я сам считал незыблемой. Семь дней я жил в аду собственного созидания. Каждый раз, когда наши взгляды встречались в узком коридоре квартиры или за обеденным столом, я чувствовал, как воздух между нами искрит от невысказанных слов и воспоминаний о жаре его тела.

Я не выдержал этого давления. Три дня назад я вызвал его на серьезный разговор. Я говорил холодно, отстраненно, используя тон Теневого Монарха, а не любящего родителя. Я сказал ему, что то, что произошло во время моей течки — трагическая ошибка, вызванная инстинктами и стрессом. Что я его отец, а он мой сын, и эта связь священна, а всё остальное — грязь, которую нужно забыть.

Алекс выслушал меня молча. Он не спорил, не пытался оправдаться или напомнить мне, как я сам умолял его не останавливаться. Он просто смотрел на меня своими ярко-голубыми глазами, в которых на мгновение отразилась такая глубокая боль, что у меня заныло в груди.

– Хорошо, я тебя услышал, пап, – ответил он тогда. Его голос был ровным, лишенным эмоций. – Как скажешь.

Но от его покорности мне стало только хуже. Я видел, как он отдалился. Он перестал случайно касаться моего плеча, перестал задерживать взгляд. Он стал безупречным сыном — вежливым, заботливым, но абсолютно закрытым. И это сводило меня с ума.

Сегодня Ассоциация охотников устроила торжественный прием в честь завершения крупного рейда на врата S-ранга. Это была одна из тех пафосных вечеринок, которые я ненавидел, но статус обязывал присутствовать. Я надел строгий черный костюм, который подчеркивал мою фигуру доминантного омеги, хотя и старался максимально подавить свой запах.

Алекс сопровождал меня. Он выглядел божественно в темно-сером костюме-тройке. Его блондинистые волосы были уложены чуть более аккуратно, чем обычно, а черные серьги-кольца в ухе придавали ему вид дерзкого наследника какой-нибудь корпорации. Он притягивал взгляды всех присутствующих — и альф, и омег.

Я стоял в кругу высокопоставленных охотников, кивая их бесконечным разговорам о политике и рангах, но мой взгляд, словно намагниченный, постоянно возвращался к Алексу.

Он стоял у фуршетного стола, и какая-то молодая омега — кажется, дочь одного из спонсоров Ассоциации — вовсю заигрывала с ним. Она что-то щебетала, прижимаясь к его руке, а ее запах — приторно-сладкий, цветочный — разносился на несколько метров вокруг.

Я почувствовал, как внутри меня начинает закипать темная, холодная ярость. Алекс, который еще недавно клялся мне в верности, сейчас улыбался этой девице. Его рука, та самая рука, которая знала каждый изгиб моего тела, легла ей на талию. Он наклонился к ее уху, что-то шепча, и она покраснела как рак, прикрыв рот ладошкой в кокетливом жесте.

В моих руках тонкий хрустальный бокал с шампанским жалобно звякнул и лопнул, разлетаясь на мелкие осколки. Ледяная жидкость потекла по пальцам, смешиваясь с каплями крови.

– О боже, охотник Сон! Вы порезались! – засуетилась какая-то женщина рядом.

– Простите, – мой голос звучал как скрип металла о металл. – Мне нужно поговорить с сыном. Срочно.

Я не стал дожидаться помощи. Игнорируя удивленные взгляды, я быстрым шагом направился к Алексу. Моя аура теней невольно вырвалась наружу, заставляя людей расступаться. Омега, стоявшая рядом с ним, побледнела и отшатнулась, почувствовав исходящую от меня угрозу.

– Алекс. Нам пора, – я мертвой хваткой вцепился в его предплечье.

Он спокойно посмотрел на меня, поправив очки. В его взгляде не было вины — только холодное любопытство.

– Вечеринка только началась, пап. Ты сам говорил, что нам нужно наладить связи с...

– Мы уходим. Сейчас же, – отрезал я.

Прежде чем он успел возразить, я активировал «Обмен тенями». Пространство вокруг нас исказилось, всасывая нас в черную воронку. Секунда дезориентации — и мы оказались в гостиной загородного дома, который я купил несколько месяцев назад на всякий случай, как убежище. Здесь было тихо, пахло пылью и старым деревом.

Я оттолкнул его руку и начал мерить комнату шагами, задыхаясь от ярости, которую больше не мог сдерживать.

– Ты... ты совсем потерял стыд? – я сорвался на крик, разворачиваясь к нему. – На глазах у всех! Ты лапал эту девчонку так, будто... как ты можешь так поступать после всего?!

Алекс не выглядел испуганным. Он небрежно скинул пиджак на диван и прошел к кровати в углу комнаты, усевшись на нее и откинувшись на локти. Он смотрел на меня снизу вверх, и в полумраке его глаза казались ярко-синими огнями.

– Как я поступаю, папа? – его голос был обманчиво мягким. – Я просто следовал твоим инструкциям.

– Каким еще инструкциям?! – я замер посреди комнаты, сжимая кулаки.

– Ты сам сказал три дня назад: то, что было между нами — ошибка. Ты мой отец, я твой сын, – он процитировал мои слова с убийственной точностью. – Ты просил меня вести себя нормально. Общаться с людьми своего круга. Заводить знакомства. Я просто выполнял твою волю.

– Это не дает тебе права... – я запнулся, не зная, как закончить фразу.

– Права на что? – Алекс медленно поднялся с кровати. – На то, чтобы прикасаться к кому-то другому? Или на то, чтобы ты перестал чувствовать ревность?

Он сделал шаг ко мне, и я невольно отступил, пока не уперся спиной в холодную стену. Алекс не остановился. Он подошел вплотную, нависая надо мной своей огромной фигурой. Его запах — табак, персик и карамель — ударил мне в голову, мгновенно пробуждая воспоминания о той ночи.

– Ты сам выстроил эту стену, пап, – прошептал он, опираясь руками о стену по обе стороны от моей головы. – Ты сам сказал, что я для тебя — только сын. Так почему тебя так задело, что я шептал комплименты другой омеге?

– Потому что это... это неправильно, – я пытался звучать твердо, но мой голос дрогнул.

Алекс облизнулся, и я увидел, как блеснули его удлинившиеся клыки. Его аура доминантного альфы начала давить на меня, заставляя колени подгибаться.

– Я следовал твоим словам, – повторил он, наклоняясь к моему лицу так близко, что наши дыхания смешались. – Я старался быть хорошим сыном. Но ты сам притащил меня сюда. Ты сам сорвал маску. Что ты теперь хочешь от меня, папа? Чтобы я снова стал твоим маленьким мальчиком? Или чтобы я признал, что ты лгал самому себе?

Я смотрел в его глаза и видел в них свое поражение. Я лгал. Я пытался убежать от того, что чувствовал, прикрываясь моралью и родственными связями, но правда была в том, что я не мог вынести мысли о том, что он будет принадлежать кому-то другому.

– Я ненавижу тебя за это, – прошептал я, вцепляясь пальцами в его рубашку.

– Нет, – Алекс усмехнулся, и в этой усмешке была вся его первобытная мощь. – Ты ненавидишь себя за то, как сильно ты меня хочешь.

Он резко притянул меня к себе, впиваясь в мои губы поцелуем, который был полон горечи и триумфа. И на этот раз я не стал сопротивляться. Теневой Монарх внутри меня окончательно сдался своему пламени, признавая, что эта «ошибка» — единственное, ради чего стоит жить в этом мире теней.