← Назад к обзору

Альфа

Дикая симфония инстинктов

– Да пошел ты! Ты кто такой, чтобы указывать мне, что делать? Тренироваться с тобой?

Голос Алекса, до этого момента казавшийся мне тихим и едва различимым в шуме школьных будней, теперь вибрировал от нескрываемой ярости. Он стоял посреди полумрака полигона, и его аура, больше не сдерживаемая очками и сутулостью, хлестала по стенам, как невидимый кнут.

– Думаешь, если ты — Сон Джинву, лучший из лучших, «гордость академии», то тебе позволено командовать всеми вокруг? – Он сделал шаг вперед, и я невольно напрягся. – Закрытый сектор, тайные архивы... Да плевать мне! Тебе никто не поверит, даже если ты решишь разболтать мой секрет. Для всех я — пустое место, тень. А ты просто заигравшийся в бога омега.

Я стоял неподвижно, хотя внутри всё клокотало. Мои тени, всегда послушные и холодные, сейчас беспокойно метались у моих ног, реагируя на его вспышку. Я хотел ответить, хотел поставить его на место, напомнить, что в этой иерархии я стою на вершине, но слова застряли в горле.

Алекс сократил расстояние между нами в одно мгновение. Он не нападал, не замахивался — он просто ворвался в мое личное пространство, нарушая все негласные границы.

Его запах... О боги, этот запах.

Это не был просто «аромат альфы». Это была густая, почти осязаемая смесь терпкого дорогого табака, свежести спелого персика и обжигающей, сладковатой корицы. Этот коктейль ударил мне в нос, проникая прямиком в подсознание, минуя все логические барьеры. Мой внутренний омега, который годами дрессировался быть стальным и бесчувственным, вдруг предательски дрогнул.

– И даже если мы — та самая «идеальная пара», о которой пишут в дурацких учебниках по биологии, – прорычал он, склонившись к самому моему уху, – это не значит, что я тут же брошусь ухаживать за тобой или исполнять твои капризы. Я не твой ручной пес, Джинву. И никогда им не стану.

Он отстранился, и в его глазах, лишенных стекол очков, я увидел не только гнев, но и странную, горькую насмешку. Прежде чем я успел прийти в себя и выпустить свои кинжалы, он внезапно щелкнул меня по носу — унизительно, по-детски, так, будто я был не опаснейшим охотником, а назойливым младшим братом.

– Смирись с этим, – бросил он через плечо, подбирая свою мешковатую толстовку.

Дверь полигона захлопнулась с тяжелым грохотом, оставив меня в звенящей тишине.

В ту же секунду мои колени, до этого железно державшие мой вес, просто отказали. Я рухнул на холодный бетонный пол, тяжело дыша. Мои руки дрожали, а в груди разверзлась настоящая буря.

Мой омега внутри... он не просто проснулся. Он скулил. Он пел дикую, первобытную песню тоски и признания. «Альфа... мой альфа...» — эта мысль пульсировала в висках, заставляя кровь приливать к лицу. Я сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони до боли, пытаясь вернуть контроль, но шлейф табака и корицы всё еще висел в воздухе, сводя меня с ума.

– Проклятье... – выдохнул я в пустоту зала.

Как он это сделал? Как он смог так легко разрушить мою защиту, которую я выстраивал годами? Сатору Годжо со всей его бесконечной мощью не вызывал у меня и сотой доли того трепета, который я испытал от одного только запаха этого «ботаника».

Я просидел на полу около получаса, пока магическое освещение полигона не начало медленно гаснуть, переводя зал в ночной режим. Нужно было уходить. Если Хэ Ин или, не дай бог, Гето увидят меня в таком состоянии, вопросов не избежать.

Поднимаясь, я чувствовал себя так, будто только что прошел через сложнейшее подземелье S-ранга. Тело ломило, а чувства были обострены до предела.

На следующее утро академия встретила меня привычным гулом. Я шел по коридору, стараясь сохранять свое обычное «каменное» выражение лица, но внутри всё замирало при каждом шорохе.

– Джинву! Эй, ты меня слышишь? – Сатору помахал рукой перед моим лицом. – Ты сегодня какой-то... пришибленный. Неужели вчерашняя тренировка была настолько суровой? С кем ты спарринговал?

Я посмотрел на него, и на мгновение мне захотелось рассказать всё. О безумном альфе, о его татуировках, о запахе, который до сих пор преследовал меня. Но я только покачал головой.

– Ни с кем особенным, Сатору. Просто переутомился.

– Ну-ну, – Годжо прищурился, его повязка на глазах чуть сдвинулась. – От тебя пахнет... странно. Не твоим холодом. Чем-то сладким и горьким одновременно.

Я замер, чувствуя, как сердце пропускает удар. Сугуру Гето, стоявший рядом, тоже принюхался и слегка нахмурился, но промолчал. Его тактичность была спасением.

– Это новый парфюм, – соврал я, проходя мимо них в класс.

Алекс уже был там. Он снова ссутулился, снова надел свои нелепые очки и уткнулся в книгу. Глядя на него со спины, никто бы и в жизни не заподозрил, что под этой серой тканью скрывается мощь, способная сокрушить стены.

Я сел на свое место, чувствуя, как мой внутренний зверь мгновенно затих, стоило мне оказаться в нескольких метрах от него. Это было пугающе — то, как он влиял на мое состояние.

Весь урок я не мог оторвать взгляда от его затылка. Я видел, как он изредка поправляет очки, как переворачивает страницы, и каждый его жест теперь казался мне тщательно продуманным спектаклем.

Когда прозвенел звонок на перерыв, Алекс не спеша собрал вещи и направился к выходу. Я последовал за ним, стараясь не привлекать внимания. Он завернул в пустой коридор библиотеки, и я ускорил шаг.

– Окумура, стой.

Он не остановился. Даже не замедлился.

– Окумура Алекс, я с тобой разговариваю! – Я схватил его за плечо, намереваясь развернуть к себе.

В ту же секунду его рука перехватила мое запястье. Хватка была стальной. Он медленно обернулся, и за стеклами очков я увидел холодный блеск.

– Я же сказал тебе вчера, Джинву, – голос был тихим, но в нем слышался рокот надвигающейся грозы. – Оставь меня в покое. Твои игры в «доминантов» мне не интересны.

– Это не игры, – я понизил голос до шепота, чувствуя, как близость его тела снова начинает туманить мой разум. – Ты не можешь просто так уйти после того, что произошло на полигоне. Мои инстинкты... они признали тебя.

Алекс усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла.

– Твои инстинкты — это твоя проблема. Я не просил тебя лезть в мою жизнь. Я не просил тебя признавать меня кем-либо. Для этого мира я — бета-неудачник с низким рангом. И я хочу, чтобы так и оставалось.

– Почему? – Я искренне не понимал. – С твоей силой ты мог бы возглавить любой клан. Ты мог бы быть наравне со мной, с Годжо...

– Наравне? – Он вдруг резко притянул меня ближе, так что наши грудные клетки соприкоснулись. – Ты правда думаешь, что мне нужно это дешевое признание толпы? Чтобы за мной бегали толпы омег, а репортеры следили за каждым шагом? Я видел, что делает власть и сила с людьми. Это клетка, Джинву. И ты в этой клетке — самая красивая птица. А я предпочитаю быть свободным.

Он отпустил мое запястье, на котором наверняка останутся синяки.

– Не подходи ко мне больше. Если ты попробуешь еще раз вскрыть мою маскировку перед другими, я просто исчезну из этой академии. И поверь, ты меня никогда не найдешь.

Он развернулся и ушел, оставив меня стоять в пустом коридоре.

Я чувствовал себя раздавленным. Я, Сон Джинву, охотник, который не боялся смерти, который смотрел в глаза самым ужасным монстрам, теперь стоял и дрожал от слов какого-то парня.

Но самое ужасное было не это. Самое ужасное было то, что мой омега внутри не злился на него. Он не чувствовал обиды. Он чувствовал только восхищение перед этой непоколебимой, дикой силой духа.

– Значит, ты хочешь свободы? – прошептал я вслед уходящей тени. – Что ж, Алекс Окумура. Посмотрим, как долго ты сможешь бегать от того, что предначертано самой природой.

В обеденный перерыв я сидел за столом с Хэ Ин. Она внимательно наблюдала за тем, как я ковыряю вилкой в тарелке.

– Джинву, ты сегодня сам не свой, – сказала она, отпивая сок. – Если это из-за предстоящих экзаменов на ранг, то не парься. Ты их пройдешь с закрытыми глазами.

– Дело не в экзаменах, Хэ Ин, – я вздохнул, откидываясь на спинку стула. – Скажи, ты когда-нибудь встречала человека, который намеренно скрывает огромную силу? Не просто скромничает, а буквально закапывает её в землю?

Хэ Ин задумалась.

– В нашем мире это редкость. Обычно все наоборот — пытаются казаться сильнее, чем есть на самом деле. Но если кто-то так делает... значит, у него есть на то веская причина. Или он просто боится ответственности, которая приходит с силой.

– Он не похож на того, кто боится, – пробормотал я.

– Ты про Окумуру? – Она вдруг попала в самую точку.

Я вскинул голову, стараясь скрыть удивление.

– С чего ты взяла?

– Ты весь день на него смотришь. И вчера после занятий ты ушел в сторону полигона С, куда он тоже направился. Я не следила, просто заметила.

Хэ Ин улыбнулась своей спокойной, понимающей улыбкой беты.

– Он странный, Джинву. Но если он зацепил тебя настолько сильно, значит, в нем действительно что-то есть. Но будь осторожен. Люди, которые носят такие маски, часто скрывают не только силу, но и большую боль.

Ее слова заставили меня задуматься. Что, если Алекс прячется не от славы, а от чего-то другого? От своего прошлого? От тех, кто сделал его таким?

Весь оставшийся день я старался не смотреть в его сторону. Я дал ему пространство, которое он так яростно требовал. Но когда наступил вечер, и академия начала погружаться в сумерки, я снова поймал себя на том, что иду к полигону С.

Я не ждал его там. Я просто хотел побыть в том месте, где впервые почувствовал его настоящую суть.

Зайдя внутрь, я замер. Зал не был пуст.

В центре, в свете одной единственной лампы, стоял Алекс. На нем не было толстовки — только те самые черные тренировочные штаны и майка. Он двигался.

Это не был спарринг или обычная тренировка. Это был танец смерти. Его движения были настолько быстрыми, что человеческий глаз едва мог за ними уследить. Он наносил удары по воображаемым противникам, и каждый его выпад сопровождался свистом рассекаемого воздуха.

Я стоял в тени у входа, боясь пошевелиться. Его татуировки на руках казались живыми в этом тусклом свете, они переливались, словно по венам текла не кровь, а расплавленное золото.

В какой-то момент он остановился. Его грудь тяжело вздымалась, капли пота стекали по лицу, падая на пол. Он не оборачивался, но я знал, что он чувствует мое присутствие.

– Я же просил, – выдохнул он, и в его голосе больше не было ярости. Только бесконечная усталость.

– Я не пришел командовать, – тихо ответил я, выходя из тени. – Я просто... хотел увидеть это еще раз.

Алекс медленно повернулся ко мне. Без очков его лицо выглядело иначе — более открытым, уязвимым и в то же время невероятно опасным. Он вытер пот со лба рукой, и я снова увидел пирсинг в его ушах, который он так тщательно скрывал волосами.

– Зачем тебе это, Джинву? У тебя есть всё. Ты — идеал для этого общества. Зачем тебе копаться в чужой грязи?

– Потому что этот «идеал» — такая же маска, как и твоя, – я подошел ближе, останавливаясь на границе света и тени. – Ты думаешь, мне нравится быть тем, на кого все равняются? Быть инструментом в руках Ассоциации? Я такой же пленник, как и ты. Но ты хотя бы нашел способ быть собой, пусть и втайне.

Алекс внимательно посмотрел на меня. Его взгляд смягчился, и на мгновение мне показалось, что он сейчас протянет руку.

– Мы оба поломаны, – сказал он наконец. – Но если мы сойдемся, мы просто уничтожим друг друга. Доминантный альфа и доминантный омега такого уровня... это не союз. Это аннигиляция.

– Или это начало чего-то, чего этот мир еще не видел, – я сделал еще один шаг.

Запах табака и персиков снова окутал меня, но теперь он не был агрессивным. Он был приглашающим. Мой внутренний омега затих, наслаждаясь близостью своего альфы.

Алекс молча смотрел на меня несколько долгих секунд. Затем он подошел вплотную. Я ожидал чего угодно — удара, очередного резкого слова, щелчка по носу.

Но он просто положил руку мне на затылок, запуская пальцы в мои волосы. Его ладонь была горячей, и это тепло мгновенно разлилось по всему моему телу.

– Ты не отступишь, верно? – прошептал он, склоняясь к моему лицу.

– Никогда, – ответил я, глядя прямо в его золотистые глаза.

Он закрыл глаза и прижался своим лбом к моему. Это не был поцелуй, это было нечто более интимное — обмен дыханием, признание уз, которые мы оба не могли разорвать.

– Хорошо, – выдохнул он. – Но помни: если ты сгоришь в этом пламени, не говори, что я тебя не предупреждал.

В ту ночь на полигоне С мы не сражались. Мы просто стояли в тишине, два монстра, нашедшие друг друга в толпе людей. И я знал, что с этого момента моя жизнь в академии «Авангард» никогда не будет прежней.

Маски были сорваны. И впереди нас ждала только неизвестность, пахнущая корицей и грозой.