Альфа
Симфония безумия в горах
Я стоял посреди пустой комнаты Алекса, сжимая в руках его кожаную куртку. Запах был настолько сильным, что у меня перед глазами плыли цветные пятна. Мой внутренний омега не просто скулил — он разрывал меня изнутри, требуя физического присутствия того, кто оставил этот аромат. «Не ищи меня», — сказал он. Глупый, самоуверенный альфа. Неужели он до сих пор не понял, что я не подчиняюсь правилам, даже если эти правила написаны им самим?
Алекс был сиротой. У него не было клана, который бы поддержал его, не было старейшин, способных сдержать его мощь во время гона, или врачей, знающих специфику доминантных альф. Он купил этот дом в лесной глуши на заработанные в закрытых секторах деньги, чтобы просто выжить, не превратившись в монстра на глазах у всех. Он думал, что одиночество — это его единственный выход.
Но он забыл, кто я такой.
– Обмен, – прошептал я, и тени у моих ног мгновенно отозвались, расширяясь и поглощая свет в комнате.
Я не знал точных координат, но я чувствовал его. Между нами была связь, которую не могли скрыть никакие магические барьеры. Это была тонкая, пульсирующая нить золотого и фиолетового цветов, тянущаяся далеко за пределы академии, в сторону холодных северных лесов. Мои тени скользнули по этой нити, пронзая пространство и время.
Мир вокруг меня свернулся в точку, а затем с грохотом развернулся вновь.
Холодный лесной воздух ударил в лицо, но я его почти не почувствовал. Я стоял перед небольшим двухэтажным домом из темного дерева и камня. Вокруг не было ни души, только вековые сосны, чьи вершины тонули в предрассветном тумане. Но даже сквозь толстые стены строения я ощущал это — давление.
Воздух вокруг дома вибрировал. Магический барьер, установленный Алексом, буквально трещал от избытка его собственной силы. Доминантный альфа в гоне превращался в живой реактор, и этот дом был его свинцовым саркофагом.
Я сделал шаг вперед, и мои ноги подкосились.
Запах ударил по рецепторам, словно кувалдой. Это не был тот приятный аромат табака и корицы, к которому я привык. Это был концентрированный, дикий, первобытный запах альфы, находящегося на пике своего возбуждения и ярости. В нем смешались мускус, запах нагретого металла, озона и чего-то острого, почти ядовитого. Мой омега мгновенно отозвался, и по телу разлилась слабость, смешанная с невыносимым жаром. Живот скрутило спазмом, а колени стали ватными.
– Черт... – выдохнул я, опираясь рукой о стену дома.
Я едва заставил себя двигаться. Каждый вдох давался с трудом, легкие горели, будто я вдыхал расплавленное золото. Я прошел через незапертую дверь — Алекс, видимо, был слишком занят борьбой с самим собой, чтобы думать о безопасности.
Внутри дом выглядел так, будто через него прошел ураган. Сбитые ковры, перевернутый стул в гостиной, глубокие борозды от когтей на деревянных перилах лестницы. На полу валялись пустые бутылки из-под воды и упаковки от дешевого фастфуда — топливо, которое его тело сжигало с невероятной скоростью, пытаясь компенсировать энергетические затраты.
Я услышал шум воды наверху. Тяжелый, прерывистый плеск.
Поднимаясь по лестнице, я чувствовал, как моя собственная аура теней инстинктивно пытается создать кокон вокруг меня, чтобы защитить хозяина от подавляющей воли доминанта. Но я приказал теням отступить. Если я пришел сюда, я должен быть открыт ему полностью.
Дверь в ванную была приоткрыта. Изнутри валил пар, смешанный с тем самым одуряющим ароматом. Я толкнул дверь и замер.
Алекс лежал в огромной чугунной ванне, наполненной ледяной водой — я видел куски льда, которые еще не успели растаять. На нем были только черные боксеры, насквозь промокшие и облепившие его бедра. Его тело... оно казалось еще больше, чем обычно. Мышцы были перекачаны энергией, вены на руках и шее вздулись, а татуировки, казалось, светились тусклым черным светом, пульсируя в такт его бешеному сердцу.
Голова его была откинута назад, глаза закрыты. Он тяжело, хрипло дышал, и каждый его выдох превращался в облачко пара. Рядом на полу валялись смятые жестяные банки и остатки какой-то еды — он пытался заглушить голод, который всегда сопутствовал гону, но это явно не помогало.
– Я же... просил тебя... – его голос был неузнаваем. Это был не человеческий голос, а низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали стекла в рамах.
Он не открыл глаз, но я видел, как напряглись его челюсти. Его пальцы впились в края ванны так сильно, что чугун начал деформироваться.
– Ты плохо просил, – ответил я, делая шаг внутрь.
Мои ноги снова дрогнули, и я прислонился к дверному косяку. Запах здесь был просто токсичным. Он проникал под кожу, в кровь, заставляя мой собственный цикл, который должен был начаться только через месяц, пробуждаться прямо сейчас.
– Уходи, Джинву, – Алекс наконец открыл глаза.
Это было пугающе. Его глаза полностью залило золотом, зрачков не было видно. В этом взгляде не осталось ничего от того «ботаника» из академии. Только чистая, концентрированная мощь доминантного альфы, который видел перед собой омегу. Своего омегу.
– Ты не справишься один, Алекс, – я медленно подошел к ванне, игнорируя то, как всё мое существо кричало о необходимости подчиниться, упасть на колени и просить его о чем угодно. – Ты сирота, у тебя нет никого, кто помог бы тебе пережить это без риска сгореть. Ты думал, я оставлю тебя здесь умирать от перенапряжения?
– Я не умру... – он резко сел, и вода с шумом выплеснулась на пол. – Но я могу сломать тебя. Ты чувствуешь этот запах? Ты чувствуешь, что он делает с тобой? Уходи, пока я еще могу держать себя в руках.
Я не ушел. Вместо этого я опустился на колени прямо в лужу ледяной воды на полу и протянул руку, касаясь его мокрого, горячего плеча. Контакт был похож на удар током. Алекс вздрогнул, и по его телу прошла волна судорог.
– Сломай, если сможешь, – прошептал я, глядя ему прямо в золотые глаза. – Но я не сдвинусь с места. Мои тени свяжут нас, если ты начнешь терять рассудок. Мы пройдем через это вместе.
Алекс издал звук, средний между стоном и рыком. Он схватил мою руку, его хватка была такой сильной, что кости жалобно хрустнули, но я даже не поморщился. Он притянул мою ладонь к своему лицу, жадно вдыхая мой запах, пытаясь найти в нем успокоение и одновременно возбуждаясь еще сильнее.
– Ты сумасшедший... – выдохнул он, утыкаясь носом в мое запястье. – Самый упрямый омега в мире.
– Именно поэтому я твой, – я второй рукой коснулся его щеки, заставляя его поднять голову. – Посмотри на меня, Алекс. Не на омегу, не на добычу. Посмотри на меня.
Его взгляд метался, золотистое пламя в глазах то вспыхивало, то затухало. Он боролся с собой так отчаянно, что на его лбу выступили капли пота, несмотря на ледяную воду в ванне.
– Я голоден, Джинву, – прохрипел он, и его зубы клацнули. – Я так чертовски голоден по тебе.
– Я знаю.
Я поднялся и, не разрывая зрительного контакта, начал снимать куртку, а затем и футболку. В тесном пространстве ванной комнаты, пропитанном влагой и феромонами, это казалось священнодействием. Моя кожа была бледной в свете ламп, а магические татуировки на моих руках, отвечающие за призыв теней, начали слабо светиться фиолетовым, вступая в резонанс с его аурой.
Алекс следил за каждым моим движением. Его дыхание стало совсем рваным. Он медленно поднялся из ванны, и вода стекала по его идеальному телу, подчеркивая каждую мышцу, каждую линию его татуировок. Он стоял передо мной — огромный, пугающий, прекрасный в своей первобытной мощи.
– Если я начну... я не смогу остановиться, – предупредил он, делая шаг ко мне.
– Не останавливайся, – ответил я, призывая тени.
Черные ленты магической энергии начали выползать из углов комнаты, оплетая наши ноги, создавая защитный купол, который отрезал нас от остального мира. Это было наше пространство. Наша битва и наше спасение.
Алекс сорвался. Он сократил расстояние между нами в один прыжок, впечатывая меня спиной в холодную плитку стены. Его губы накрыли мои с такой силой, что я почувствовал вкус крови. Это не был поцелуй любви в привычном понимании, это было клеймение, заявление прав собственности. Его руки блуждали по моему телу, оставляя горящие следы, и я отвечал ему с той же неистовостью, впиваясь когтями в его спину.
Мы рухнули на пол, прямо в воду и разбросанные упаковки. Алекс навис надо мной, его тяжелое тело прижимало меня к плитам, и я чувствовал, как его аура пытается подавить мою, заставить меня сдаться. Но я не сдавался. Я вливал свою силу тени в него, помогая его организму справиться с избытком энергии, становясь для него громоотводом.
– Твой запах... – он зарылся лицом в сгиб моей шеи, прикусывая кожу там, где находилась железа. – Он сводит меня с ума. Я хочу сожрать тебя целиком.
– Так сделай это, – я обхватил его ногами за талию, притягивая еще ближе.
В этот момент барьеры окончательно рухнули. То, что происходило дальше, было похоже на дикую симфонию. Мы были двумя хищниками, двумя доминантами, которые нашли друг друга в пустоте. Алекс не щадил меня, его гон требовал полной самоотдачи, и я отдавал всё, что у меня было, чувствуя, как наши магические каналы переплетаются, образуя единую сеть.
Его татуировки на руках начали переливаться золотом, отражая мою фиолетовую энергию. Весь дом дрожал от напряжения, где-то внизу лопнули стекла, не выдержав давления двух S-ранговых аур, слившихся в одну.
– Джинву... – его голос теперь звучал тише, в нем появилось нечто человеческое, сквозь пелену безумия проглядывало обожание.
– Я здесь, Алекс. Я никуда не уйду.
Я чувствовал, как его возбуждение достигает пика, как его сила ищет выход и находит его во мне. Это было больно, это было невыносимо ярко, это было так, будто сама вселенная схлопнулась внутри этой маленькой ванной комнаты.
Когда первая волна гона наконец отступила, оставив нас опустошенными и дрожащими на мокром полу, Алекс не отстранился. Он продолжал прижимать меня к себе, тяжело дыша, его сердце билось о мои ребра, как пойманная птица. Золото в его глазах начало медленно тускнеть, возвращая привычный темный цвет.
– Ты всё-таки пришел, – прошептал он, целуя меня в висок.
– Я же сказал, что ты плохо просил, – я слабо улыбнулся, чувствуя, как усталость наваливается на меня многотонным грузом. – И у тебя в доме ужасный беспорядок, Окумура. И еда... ты серьезно питался этим фастфудом?
Алекс коротко рассмеялся — на этот раз по-настоящему, тепло.
– У меня не было времени на кулинарные изыски, Джин. Я был занят тем, что пытался не разнести этот дом к чертям.
Он осторожно поднял меня на руки, как будто я был сделан из тончайшего фарфора, несмотря на то, что только что мы оба сражались на равных. Он вынес меня из ванной и направился в спальню, где кровать была единственным уцелевшим предметом мебели.
– Это еще не конец, – предупредил он, укладывая меня на простыни и накрывая одеялом. – Гон длится несколько дней. Будут еще вспышки.
– Я знаю, – я потянул его за руку, заставляя лечь рядом. – И я буду здесь при каждой из них.
Алекс обнял меня, укрывая своим огромным телом, как щитом. Его запах теперь стал спокойнее, в нем снова доминировали табак и корица, но с глубоким, чувственным подтоном удовлетворенного альфы.
– Почему ты это делаешь? – спросил он, глядя в потолок. – Ты мог бы иметь любого. Любой клан принял бы тебя с распростертыми объятиями. Любой альфа ползал бы у твоих ног.
Я повернулся на бок, всматриваясь в его красивое, измученное лицо.
– Потому что они видели бы во мне только ранг. Или только омегу. А ты... ты увидел меня. И ты единственный, кто достаточно силен, чтобы не бояться моей тени. А я единственный, кто не боится твоего света.
Алекс закрыл глаза, и я почувствовал, как он наконец-то расслабляется.
– Спи, – прошептал он. – Пока у нас есть время до следующей бури.
Я закрыл глаза, вдыхая его запах. Мы были в лесу, вдали от академии, от Годжо, от ассоциации и от всех масок, которые нам приходилось носить. Здесь, в этом доме, не было «ботаника» и «ледяного принца». Были только двое, кто нашел свой дом друг в друге.
И пусть за окном бушевал ветер, а впереди нас ждали еще дни безумия — я знал, что теперь мы справимся. Потому что тень и свет наконец-то нашли свой идеальный баланс.
Я заснул под мерный ритм его сердца, зная, что когда я проснусь, золото в его глазах снова встретит меня — и на этот раз в нем не будет страха. Только признание.
Наше признание.