← Назад к обзору

Альфа

Стигма проклятой крови

Прошло два месяца с того дня, как маски были сорваны в том злополучном переулке. Два месяца, которые перевернули мой мир и заставили меня пересмотреть всё, что я знал о силе и иерархии. Для всей школы Алекс Окумура оставался прежним «ботаником» в мешковатой толстовке, но для меня он стал навязчивой идеей, центром гравитации, от которой невозможно было оторваться.

Я ходил за ним тенью. Я следовал за ним в столовую, на тренировочные полигоны, даже провожал до ворот академии, игнорируя его ядовитые взгляды и открытую враждебность. Я чувствовал, как внутри меня вибрирует связь, которую нельзя было игнорировать. Мы были истинной парой — доминантный омега и последний из клана Учиха. Судьба сыграла с нами злую шутку, столкнув лбами две силы, которые никогда не должны были встретиться.

Сейчас я сидел в самом дальнем углу центральной библиотеки «Пантеона», скрытый высокими стеллажами от посторонних глаз. Передо мной лежали старые, пожелтевшие свитки и редкие книги, к которым мне пришлось добывать доступ через личные связи Ассоциации.

– Клан Учиха... – прошептал я, проводя пальцами по зарисовке герба — красно-белому вееру.

Информация была скудной, словно кто-то намеренно выжигал её из истории. Но то, что я нашел, заставляло волосы на затылке шевелиться. Сын самого Учихи Мадары. Человека, чье имя когда-то было синонимом божественной мощи и разрушения. Легенды гласили, что Мадара мог повелевать горами и изменять ландшафты одним взмахом своего Сусаноо. И Алекс был его прямым наследником.

Я читал о «Глазах, отражающих сердце». О том, как сила шарингана пробуждается через потерю и невыносимую боль. В одной из хроник упоминалось, что клан был уничтожен за одну ночь. Кто мог совершить такое? Кто мог вырезать целую династию полубогов? Видимо, предатели изнутри или страх остального мира перед их непомерной силой. И теперь в этом мире остался только один выживший.

– Ты всё еще копаешься в грязном белье мертвецов? – раздался над моим ухом низкий, хриплый голос.

Я вздрогнул, захлопывая книгу, и обернулся. Алекс стоял прямо за моей спиной, опершись плечом о стеллаж. Капюшон был накинут на голову, а очки в толстой оправе скрывали те самые глаза, которые снились мне каждую ночь. От него исходил густой запах табака, корицы и чего-то металлического, похожего на запах остывающей стали.

– Я изучаю свою историю, Алекс, – ответил я, стараясь сохранить голос твердым. – Раз уж мы связаны, я имею право знать, с чем имею дело.

Алекс усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. Он протянул руку и бесцеремонно выхватил книгу из-под моих пальцев.

– «Хроники павших кланов». Серьезно, Сон? Ты ищешь ответы там, где остались только пепел и ложь. Тебе не стоит лезть в это. Учихи приносят только несчастье тем, кто к ним приближается.

– Мне плевать на проклятия, – я встал, сокращая дистанцию между нами. – Я чувствую твой запах. Я чувствую, как твоя аура откликается на мою. Ты можешь сколько угодно строить из себя одинокого волка, но ты не можешь отрицать природу. Мы — истинная пара, Алекс.

Он внезапно схватил меня за воротник рубашки и прижал к стеллажу. Книги на полках задрожали. Его лицо было так близко, что я видел отражение своего испуганного, но решительного взгляда в его очках.

– Истинная пара? – прошипел он, и я почувствовал, как его дыхание обжигает мои губы. – Ты хоть понимаешь, какую цену платят омеги Учих? Мой отец любил, и эта любовь превратилась в пламя, которое сожгло мир. Ты хочешь стать частью этого безумия?

– Я уже его часть, – выдохнул я, не отводя глаз. – Ты не убьешь меня, Алекс. Я видел твою силу, я видел твою ярость, но я также видел твою пустоту. Ты один. Совсем один. И ты боишься, что если подпустишь меня ближе, тебе придется снова чувствовать что-то, кроме ненависти.

Алекс замер. Его пальцы, сжимавшие мою рубашку, слегка дрогнули. На мгновение мне показалось, что он сейчас сорвет с себя очки и покажет мне всё то страдание, которое он прячет за маской безразличия. Его запах стал невыносимо острым — персик и табак смешались в дурманящий коктейль, от которого у меня подкосились колени.

– Ты такой упрямый, – он медленно отпустил мой воротник и сделал шаг назад, поправляя одежду. – Сон Джинву, ты действительно считаешь, что сможешь приручить монстра?

– Я не собираюсь тебя приручать, – я поправил смятую рубашку, чувствуя, как пульс постепенно приходит в норму. – Я собираюсь быть рядом. Хочешь ты этого или нет.

Алекс посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. В тишине библиотеки этот взгляд казался вечностью.

– Сегодня вечером, – внезапно сказал он. – В десять. На крыше старого общежития. Если ты действительно хочешь знать, что значит быть Учихой... приходи. Но не ной потом, когда твоя идеальная жизнь превратится в кошмар.

Он развернулся и ушел, не дожидаясь ответа. Его шаги были бесшумными, словно он действительно был лишь призраком из прошлого, случайно зашедшим в наш мир.

Весь оставшийся день я не мог сосредоточиться. Ча Хэ Ин пыталась заговорить со мной после тренировки, но я лишь отмахивался. Даже Сатору Годжо, который обычно не упускал возможности подколоть меня по поводу моей «одержимости ботаником», сегодня был подозрительно тихим. После того случая в переулке они все стали относиться к Алексу с опаской, граничащей с благоговейным ужасом. Только я продолжал идти на свет этого черного солнца.

В десять вечера я был на крыше. Ветер здесь был холодным, пронизывающим до костей, но я почти не чувствовал его. Алекс уже был там. Он сидел на самом краю парапета, свесив ноги в пустоту. Капюшон был снят, и его взъерошенные черные волосы трепал ветер. Очков тоже не было.

Я подошел и встал рядом.

– Ты пришел, – констатировал он, не поворачивая головы. – Идиот.

– Я уже слышал это сегодня, – я прислонился к парапету. – Зачем ты меня позвал?

Алекс поднял голову и посмотрел на луну. Его глаза были обычными, голубыми, но в их глубине всё еще тлели угли той кровавой ярости, которую я видел раньше.

– Ты читал про предателей, – начал он, и его голос был тихим, почти неразличимым в шуме ветра. – Ты думаешь, мой клан вырезали из-за власти? Нет. Нас вырезали из-за страха. Люди боятся того, чего не могут понять и контролировать. Мой отец... Мадара... он хотел создать мир без войн и страданий. Но его путь был вымощен трупами. И когда он пал, мир решил, что Учихи больше не должны существовать.

Он повернулся ко мне, и я увидел на его шее, прямо под челюстью, странный знак — три черные запятые, переплетенные в круг.

– Это проклятая печать, – он коснулся знака пальцами. – Мое наследство. Моя сила растет с каждым днем, и вместе с ней растет тьма внутри меня. Ты говоришь про истинную пару, Джинву. Но знаешь ли ты, что Учихи любят слишком сильно? Настолько сильно, что это превращается в одержимость. Если я позволю себе привязаться к тебе, я стану твоим самым страшным кошмаром. Я буду защищать тебя, убивая каждого, кто посмотрит в твою сторону. Я разрушу этот мир, если ты просто порежешь палец.

Он встал на ноги, возвышаясь надо мной. Его рост и мощь подавляли.

– Ты готов к такой любви, Сон Джинву? Любви, которая не созидает, а выжигает всё вокруг?

Я смотрел на него, чувствуя, как по моей спине пробегает холод. Его слова были предупреждением, но для меня они звучали как признание. Он боялся не за себя. Он боялся за меня.

– Я вырос в мире, где сила решает всё, Алекс, – я сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами до минимума. – Я охотник S-ранга. Я видел смерть в подземельях и сражался с монстрами, которых обычные люди даже не могут себе представить. Ты думаешь, меня напугает твоя одержимость?

Я протянул руку и аккуратно коснулся его щеки. Его кожа была горячей, почти обжигающей.

– Я не ищу спокойной жизни. И я не боюсь твоего пламени. Если оно выжжет мир — пусть. Главное, чтобы мы стояли среди этого пепла вместе.

Алекс замер. Его дыхание сбилось. Я видел, как в его глазах снова начал проступать красный узор — этот безумный танец лепестков и сфер. Но на этот раз в его взгляде не было угрозы. Было лишь ошеломление и... надежда?

– Ты сумасшедший, – прошептал он, накрывая мою ладонь своей.

Его пальцы были сильными, с мозолями от оружия. Он медленно наклонился, и я почувствовал, как его запах окутывает меня, проникая в каждую клетку моего тела. Табак, корица и персик. Запах моего альфы. Запах моего проклятия.

– Мы оба сумасшедшие, – ответил я за мгновение до того, как его губы накрыли мои.

Этот поцелуй не был нежным. Это было столкновение двух стихий, битва за территорию и одновременное признание поражения. Алекс целовал меня с какой-то отчаянной жадностью, словно пытался выпить мою душу, а я отвечал ему с той же неистовой силой. Его руки сжали мою талию так крепко, что стало трудно дышать, но я только теснее прижался к нему, запуская пальцы в его густые волосы.

В этот момент я почувствовал всплеск его магии. Вокруг нас начало подниматься Сусаноо — на этот раз не как угроза, а как кокон, закрывающий нас от всего остального мира. Темно-красные ребра обвили нас, создавая интимное пространство на вершине холодной крыши.

Алекс отстранился, тяжело дыша. Его глаза горели ярким маньякё шаринганом, и в этом свете его лицо казалось прекрасным и пугающим одновременно.

– Теперь пути назад нет, Джинву, – произнес он, и его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. – Ты вошел в круг Учихи. Теперь ты принадлежишь мне.

– Я никогда и не хотел принадлежать кому-то другому, – ответил я, глядя в его красные глаза.

Он прижал меня к себе, утыкаясь носом в мою шею, и я почувствовал, как его зубы слегка царапнули мою кожу в том месте, где должна была быть метка. Я вздрогнул от удовольствия, чувствуя, как по телу разливается сладкое томление.

– Мой отец говорил, что Учихи находят свою истинную силу только тогда, когда им есть что защищать, – прошептал Алекс мне в ухо. – Я ненавидел эти слова. Я думал, что одиночество — это мой единственный путь. Но ты... ты разрушил всё, Сон Джинву.

– Привыкай к этому, – я улыбнулся, поглаживая его по волосам. – Я собираюсь разрушать твое одиночество каждый день.

Мы стояли на крыше под защитой призрачного божества, два сломленных и сильных существа, нашедших друг друга в хаосе современного мира. Я знал, что впереди нас ждут трудности. Ассоциация, враги его клана, страх общества перед его силой — всё это еще даст о себе знать. Но сейчас, в объятиях последнего Учихи, я чувствовал себя в полной безопасности.

– Кстати, – я слегка отстранился, хитро глядя на него. – Тебе всё равно придется ходить на занятия. И эти очки... они тебе ужасно не идут.

Алекс фыркнул, и это был первый по-настоящему живой звук, который я от него услышал.

– Заткнись, Сон. Очки — это часть маскировки.

– Маскировка сорвана, Алекс. Весь класс видел твое Сусаноо. Даже Годжо теперь заикается, когда слышит твою фамилию.

– Годжо — идиот, – Алекс снова притянул меня к себе. – Но он полезный идиот. Если он попробует еще раз полезть ко мне с советами по имиджу, я отправлю его в Цукуёми на неделю. Пусть там тренируется в остроумии.

Я рассмеялся, чувствуя, как напряжение последних месяцев окончательно покидает меня. Мы стояли на краю бездны, но теперь мы не падали в неё. Мы владели ею.

– Пойдем, – Алекс взял меня за руку, и его пальцы переплелись с моими. – Холодает. И мне нужно показать тебе кое-что в моих записях. Если ты так хочешь изучать мой клан, лучше делай это по первоисточникам, а не по сказкам из библиотеки.

Мы спустились с крыши, идя плечом к плечу. Я знал, что завтра в школе снова начнутся шепотки, что Ча Хэ Ин будет смотреть на нас с подозрением, а мир охотников содрогнется, когда узнает правду. Но мне было всё равно. Мой альфа шел рядом со мной, и его запах корицы и табака был лучшим щитом от любых невзгод.

Сын Мадары и доминантный омега S-ранга. История клана Учиха не закончилась на резне. Она просто начала новую главу. И на этот раз финал обещал быть совсем другим.