Альфа
Стеклянные осколки тишины
Чон Ливон привык к тому, что его кабинет — это чистилище. Место, где рушатся клятвы, делятся состояния и сгорают остатки того, что люди когда-то называли любовью. Будучи омегой, он обладал редким для адвоката качеством — эмпатией, которую тщательно прятал за безупречными стрелками своих серо-голубых глаз и строгими костюмами. Его собственный запах — тонкий аромат свежего персика и дорогой писчей бумаги — всегда действовал на клиентов умиротворяюще.
Но сегодня воздух в кабинете казался наэлектризованным.
Напротив него, в глубоком кожаном кресле, сидел мужчина, чье присутствие подавляло саму реальность. Алекс Окумура. Доминантный альфа, чье имя обычно ассоциировалось с успехом, холодным рассудком и... браком с самым могущественным существом на планете.
Ливон невольно задержал дыхание. От Алекса исходила тяжелая, почти осязаемая волна горечи. Запах табака, терпкой корицы и жженой карамели заполнил пространство, вытесняя всё остальное. Альфа был одет в белую водолазку и темные брюки, но эта простота лишь подчеркивала его идеальное, словно высеченное из мрамора тело. Однако его лицо... оно было бледным, почти прозрачным, а небесно-голубые глаза казались выжженными изнутри.
– Господин Окумура, – мягко начал Ливон, поправляя стопку документов на столе. – Я ознакомился с вашим предварительным запросом. Вы уверены, что хотите начать процесс немедленно? Ваш супруг...
– Мой супруг перестал быть таковым вчера вечером, – голос Алекса был низким, лишенным каких-либо эмоций, что пугало больше, чем крик. – Я хочу, чтобы это закончилось быстро. Никаких разделов имущества, никаких претензий на его активы или статус. Мне не нужно от него ни единого вона.
Ливон слегка приподнял бровь. Обычно супруги охотников ранга S, а тем более Монарха, бились за каждый кирпич их особняков.
– Это благородно, но закон предусматривает...
– Мне плевать на закон в этом вопросе, адвокат Чон, – Алекс медленно поднял взгляд, и Ливон почувствовал, как по спине пробежал холодок. – Я пришел к вам не за деньгами. Я пришел за свободой.
Альфа достал из внутреннего кармана пальто флешку и положил её на стол. Его пальцы слегка дрожали, и Ливон заметил на безымянном пальце свежую ссадину — там, где еще вчера должно было быть кольцо.
– Здесь записи с камер скрытого наблюдения в Ассоциации Охотников. Мой доступ как супруга еще не аннулирован, так что это законно полученные данные. Там... – Алекс на секунду запнулся, и запах жженой карамели стал невыносимо острым. – Там зафиксирован факт измены. Сон Джинву и его помощник, У Чинь-Чхоль.
Ливон замер. Новость об измене Теневого Монарха могла взорвать мир. Но он, как профессионал, лишь кивнул и вставил накопитель в компьютер.
На экране развернулась сцена, от которой даже у видавшего виды адвоката перехватило дыхание. Это не было случайностью или ошибкой. Это была осознанная страсть. Ливон украдкой взглянул на Алекса. Альфа смотрел в окно, его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах перекатывались желваки.
– Также здесь записи наших разговоров и переписки за последний месяц, – добавил Алекс, не оборачиваясь. – Там наглядно видно его отношение ко мне. Пренебрежение, холод, игнорирование. Я был для него удобным предметом интерьера, про который вспоминают, только когда нужно сменить пыль.
Ливон открыл несколько аудиофайлов. Голос Сон Джинву, обычно спокойный и уверенный, на записях звучал отстраненно, почти брезгливо. «Я занят», «Не жди меня», «У меня нет времени на твои глупости». И апогеем — полное молчание в день их пятилетней годовщины.
– У нас нет детей, – продолжал Алекс, и в его голосе впервые прорезалась болезненная ирония. – Слава богу, я не успел совершить эту ошибку. Единственное, что нас связывает — юридический контракт. Разорвите его.
Чон Ливон вздохнул, закрывая ноутбук. Он чувствовал, как внутри него закипает профессиональный и личный гнев. Как омега, он не мог понять, как можно было обращаться так с этим альфой, который, очевидно, отдал своему мужу всё.
– Господин Окумура, я возьмусь за это дело. Учитывая доказательства, я могу добиться расторжения брака в кратчайшие сроки без личного присутствия сторон на предварительных слушаниях. Но вы должны понимать... Сон Джинву не просто человек. Он может попытаться надавить.
Алекс наконец повернулся к нему. В его глазах вспыхнула холодная сталь.
– Пусть давит на кого угодно. Для меня он мертв. Я вычеркнул его из своей жизни в тот момент, когда выбросил кольцо в сточную канаву.
– Хорошо, – Ливон начал быстро делать пометки в блокноте. – Где вы сейчас остановились? Мне нужно будет прислать курьера с документами для подписи.
– В отеле «Гранд Сеул», номер 1408. Я не планирую возвращаться в нашу... в его квартиру.
– Я понял вас. Я подготовлю иск сегодня же. Вечером бумаги будут у вас.
Алекс поднялся. Его рост и мощная фигура на мгновение заслонили свет из окна. Несмотря на разбитое состояние, он всё еще оставался доминантным альфой, вызывающим невольный трепет.
– Спасибо, Чон Ливон, – сказал он, направляясь к выходу.
– Господин Окумура? – окликнул его адвокат.
Алекс остановился у самой двери, не оборачиваясь.
– Вы заслуживаете того, кто будет ценить ваш запах больше, чем запах победы в подземелье.
Алекс ничего не ответил. Лишь едва заметно вздрогнули его плечи, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком.
Ливон остался один в кабинете. Он откинулся на спинку кресла и потер виски. Перед его глазами всё еще стояли кадры из видео. Он видел много измен, но эта была особенно грязной из-за того, насколько чистым казался человек, которого предали.
– Ну что ж, Монарх Тени, – прошептал Ливон, открывая чистый бланк искового заявления. – Посмотрим, как ты справишься с законом, если не смог справиться с собственной верностью.
***
Вечер в Сеуле выдался холодным. Алекс сидел на балконе отельного номера, глядя на огни города. В руке у него был стакан с виски, лед в котором давно растаял. Телефон, включенный час назад, разрывался от звонков.
Сон Джинву. Сон Джинву. Сон Джинву.
Имя на экране вспыхивало, как предупредительный сигнал об опасности. Алекс смотрел на него с каким-то отстраненным любопытством. Раньше этот звонок заставил бы его сердце биться быстрее. Теперь он вызывал лишь глухое раздражение.
В дверь постучали.
Алекс поставил стакан на столик и пошел открывать, ожидая курьера от Ливона. Но когда он распахнул дверь, воздух в коридоре мгновенно сгустился, превращаясь в тяжелый свинец.
На пороге стоял Джинву.
Его черные волосы были спутаны, одежда пропитана запахом дождя и чужой крови — видимо, он только что вернулся из очередного рейда, о котором Алекс уже не знал. Серые глаза Монарха горели лихорадочным, почти безумным светом.
– Алекс, – выдохнул он, делая шаг вперед.
Алекс не шелохнулся. Он перегородил вход, его собственная аура доминантного альфы поднялась дыбом, сталкиваясь с мощью Монарха.
– Уходи, Джинву.
– Нам нужно поговорить. Пожалуйста. То, что ты видел... это не то, что ты думаешь.
Алекс коротко, сухо рассмеялся. Звук был похож на хруст ломающихся костей.
– Не то? Я видел тебя на столе, Джинву. Я видел, как ты впивался ногтями в спину Чинь-Чхоля. Я слышал твои стоны. Ты хочешь сказать, что это была галлюцинация? Или, может, магическое воздействие? Не лги хотя бы сейчас.
Джинву опустил голову. Его тени у ног метались, словно раненые звери.
– Я... я запутался. Власть, сила... это всё стало слишком давить. Я искал разрядки, и он был рядом. Но это ничего не значит! Я люблю тебя, Алекс!
– Любишь? – Алекс сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию. Он был выше Джинву, и сейчас его ярость была почти осязаемой. – Ты забыл про нашу годовщину. Ты не прикасался ко мне месяц. От тебя несло Ча Хэ Ин каждое утро. Ты даже не поставил на мне метку, потому что тебе было плевать, чей я омега... то есть, чей я муж. Хотя нет, ты ведь омега, Джинву. Но ты вел себя как альфа, которому всё дозволено.
– Я исправлю это! – Джинву попытался схватить его за руку, но Алекс резко отпрянул, словно от прикосновения раскаленного железа. – Я поставлю метку прямо сейчас! Я откажусь от всех должностей, я...
– Поздно, – отрезал Алекс. – Завтра утром твой адвокат получит документы. Я подал на развод.
Джинву замер. Его лицо исказилось от боли, которую он, вероятно, не чувствовал со времен своего перерождения.
– Ты не можешь. Я не подпишу.
– Ты подпишешь, – спокойно сказал Алекс. – Потому что если нет, записи с камер твоего кабинета окажутся в сети. Мир узнает, что их герой — обычный изменник. Я не хотел этого делать, Джинву. Я хотел уйти тихо. Но если ты начнешь борьбу... я уничтожу твою репутацию так же легко, как ты уничтожил мое сердце.
Джинву смотрел на него, и в его глазах стояли слезы. Теневой Монарх, бог смерти, плакал перед человеком, которого предал.
– Алекс, пожалуйста... не уходи. Я не смогу без тебя.
– Ты уже месяц прекрасно справлялся, – Алекс начал закрывать дверь. – Надеюсь, Чинь-Чхоль стоит того, что ты потерял сегодня.
Дверь закрылась, отсекая Джинву от его мира. Алекс прислонился спиной к прохладному дереву и закрыл глаза. Его трясло. Вся та выдержка, которую он демонстрировал в кабинете Ливона, рассыпалась.
Он сполз по двери на пол, обхватив колени руками. В пустом номере отеля пахло только табаком и одиночеством.
А через час приехал курьер.
Алекс взял папку, пролистал страницы, составленные Чон Ливоном. Текст был безупречен. Каждое слово — как гвоздь в крышку гроба их брака.
Он взял ручку и, не колеблясь, поставил свою подпись.
– Всё, – прошептал он в пустоту.
В этот момент где-то в другом конце города Сон Джинву крушил свой кабинет в Ассоциации. Тени выли, магическая энергия разрывала стены, но ни одна сила в мире не могла вернуть то, что было растоптано на дубовом столе под взглядом преданных голубых глаз.
Алекс подошел к окну. Дождь закончился. Над Сеулом вставала холодная, равнодушная луна. Он знал, что впереди будет больно. Знал, что запах корицы и табака еще долго будет смешиваться с горечью жженой карамели. Но он также знал, что теперь он свободен.
Свободен от тени великого человека, который оказался слишком мелким для настоящей любви.