← Назад к обзору

Альфа

Пепел на алтаре правосудия

Зал судебных заседаний номер четыре пах старой бумагой, дезинфицирующим средством и подавленным отчаянием. Чон Ливон поправил манжеты своего темно-синего пиджака и бросил быстрый взгляд на человека, сидевшего рядом с ним.

Алекс Окумура сегодня выглядел как воплощение безупречности. Черный костюм-тройка от индийского мастера, сшитый точно по его внушительной фигуре, белоснежная рубашка и галстук цвета ночного неба. Ни одна прядь его взъерошенных волос не выбивалась из общего образа, а лицо, казавшееся вырезанным из куска холодного мрамора, не выражало абсолютно ничего. Только костяшки пальцев, сжимавших край стола, были белее обычного.

Ливон почувствовал, как от Алекса исходит волна едва сдерживаемого напряжения. Запах горькой корицы, обычно теплый и манящий, сейчас горчил, словно яд.

– Дышите, Алекс, – едва слышно прошептал Ливон, слегка наклонившись к клиенту. – Мы здесь, чтобы закончить это. Помните, зачем вы это делаете.

Ливон намеренно позволил своему запаху — нежному, успокаивающему аромату спелого персика с легкой ноткой прохладной мяты — немного усилиться. Он знал, что для альфы, находящегося в состоянии стресса, запах стабильного и спокойного омеги может стать якорем.

Алекс заметно расслабил плечи. Он сделал глубокий вдох, впитывая успокаивающую ауру своего адвоката, и его взгляд, до этого направленный в пустоту, обрел фокус.

– Спасибо, Ливон, – ответил он так же тихо.

В этот момент двери зала распахнулись. Воздух в помещении мгновенно стал тяжелым, словно на плечи каждого присутствующего положили по бетонной плите. В зал вошел Сон Джинву.

Теневой Монарх не был один. Его сопровождала целая свита юристов Ассоциации, но они казались лишь бледными тенями за его спиной. Джинву выглядел... плохо. Его серые глаза, обычно сияющие внутренней силой, были окружены темными кругами, а лицо осунулось. Но как только его взгляд упал на Алекса, в них вспыхнуло нечто первобытное.

Ревность.

Она была настолько острой и физически ощутимой, что Ливон невольно вздрогнул. Джинву смотрел не на мужа, а на него — на адвоката-омегу, который посмел сидеть так близко к его альфе. Который посмел окутывать Алекса своим успокаивающим запахом.

– Встать, суд идет, – объявил пристав.

Началась формальная часть, но для Ливона она была лишь фоном. Он чувствовал на себе испепеляющий взгляд Монарха. Джинву едва слушал судью, его внимание было приковано к тому, как Алекс периодически склонял голову к Ливону, чтобы выслушать пояснения по документам. Каждое такое движение заставляло тени в углах зала зловеще подергиваться.

«Какой же ты жалкий», – подумал Ливон, не отводя взгляда от папки с делом. – «Ты — величайший охотник, пример для тысяч омег, символ силы и непоколебимости. А на деле ты просто ребенок, который сломал свою любимую игрушку и теперь злится, что кто-то другой помогает собрать осколки».

Ливон знал, что миллионы омег по всему миру боготворят Джинву. Они видели в нем идеал: сильный, красивый, верный (как им казалось). Но Ливон видел правду, запечатленную на флешке, которая сейчас лежала перед судьей.

– Ваша честь, – голос Ливона прозвучал чисто и уверенно, разрезая гнетущую тишину. – Мой клиент настаивает на немедленном расторжении брака на основании неопровержимых доказательств супружеской неверности. Мы предоставили записи, подтверждающие факт измены ответчика с его подчиненным, У Чинь-Чхолем.

Джинву резко выпрямился. Его кулаки сжались так, что послышался хруст.

– Я уже сказал, что это была ошибка! – голос Монарха прозвучал как раскат грома, заставив судью вздрогнуть. – Алекс, посмотри на меня!

Алекс не шелохнулся. Он продолжал смотреть прямо перед собой, словно Джинву был прозрачным призраком.

– Господин Сон, соблюдайте порядок, – строго сказал судья, хотя в его голосе слышался страх. – Слово предоставляется стороне ответчика.

Адвокат Джинву, пожилой бета с дрожащими руками, поднялся.

– Ваша честь, мой клиент признает факт... инцидента. Однако он утверждает, что это произошло под воздействием колоссального магического стресса и переутомления. Он не желает развода и готов пойти на любые условия примирения, включая полную передачу имущества и публичные извинения.

– Моему клиенту не нужны ваши деньги, – Ливон перевернул страницу документа. – Мы требуем только одного: признания факта расторжения брака и запрета на приближение господина Сона к господину Окумуре ближе чем на пятьсот метров.

– Пятьсот метров?! – Джинву вскочил, и его кресло с грохотом отлетело назад. – Ты с ума сошел, Ливон? Ты крадешь моего мужа!

Ливон медленно повернул голову к Монарху. В его глазах не было страха, только холодное презрение.

– Вы сами его выбросили, господин Сон. Прямо на рабочий стол в своем кабинете. Я лишь оформляю мусор, который остался от ваших клятв.

Запах персика стал резким, почти колючим, бросая вызов ауре Монарха. Джинву задохнулся от возмущения. Его ревность превращалась в чистую, неконтролируемую ярость. Он видел, как Алекс положил руку на плечо Ливона — жест поддержки, жест доверия, которого Джинву лишился навсегда.

– Ваша честь, – голос Алекса наконец прозвучал в зале. Он был тихим, но в этой тишине крылась мощь, способная остановить даже бога. – Я подтверждаю каждое слово своего адвоката. Я не чувствую к этому человеку ничего, кроме усталости. Пожалуйста, закончите это.

В зале повисла мертвая тишина. Джинву медленно опустился обратно на стул, его лицо стало мертвенно-бледным.

Судья, торопливо просматривая документы, кашлянул.

– Учитывая предоставленные доказательства и твердую позицию истца... суд не видит оснований для назначения срока на примирение. Решение о расторжении брака будет вынесено сегодня.

– Подождите, – вдруг подал голос Джинву, и в его тоне появилось нечто новое. Страх. – Мои родители... они не знают.

Ливон замер. Он знал, что родители Джинву души не чаяли в Алексе. Мать Джинву считала его вторым сыном, а младшая сестра Джинву, Джин-А, постоянно просила Алекса помочь ей с учебой или выбором одежды.

– Вы скрыли это от семьи? – Ливон посмотрел на Джинву с еще большим отвращением. – Вы надеялись, что сможете вернуть Алекса до того, как они узнают о вашей грязи?

– Я не хотел их расстраивать, – пробормотал Джинву, глядя на свои руки. – Мама... она не переживет этого. Алекс, подумай о ней!

Алекс закрыл глаза. Ливон почувствовал, как рука альфы на его плече дрогнула. Это был единственный рычаг, который остался у Джинву — чувство долга и любви к семье, которая стала для Алекса родной.

– Я уже поговорил с твоей матерью, Джинву, – негромко произнес Алекс.

Джинву вскинул голову, его глаза расширились.

– Когда?

– Сегодня утром, перед заседанием. Я поехал к ней. Я не мог позволить ей узнать об этом из газет или от чужих людей.

– И... что она сказала? – голос Монарха сорвался.

Алекс наконец посмотрел на него. В этом взгляде была бесконечная печаль.

– Она плакала. Но не из-за развода. Она плакала, потому что ей было стыдно за то, какого сына она воспитала. Она сказала, что я всегда буду частью их семьи, даже если у меня больше не будет твоей фамилии. И она просила меня... больше никогда не возвращаться к тебе.

Джинву словно ударили под дых. Он сжался, закрыв лицо руками. Теневой Монарх, покоритель подземелий, сейчас выглядел как сломленный человек, у которого отняли последнюю надежду на оправдание.

– Процесс завершен, – судья ударил молотком. – Решение вступит в силу немедленно. Свободны.

Ливон начал собирать документы. Он чувствовал, как напряжение в зале начинает спадать, сменяясь густой, липкой пустотой.

– Пойдемте, Алекс, – мягко сказал он. – Нам здесь больше нечего делать.

Они направились к выходу. Когда они проходили мимо стола ответчика, Джинву резко протянул руку, пытаясь коснуться рукава Алекса, но Ливон ловко вклинился между ними.

– Не стоит, господин Сон, – отрезал адвокат. – Теперь любое ваше прикосновение — это нарушение судебного приказа.

Джинву посмотрел на Ливона взглядом, полным чистой ненависти.

– Ты наслаждаешься этим, не так ли? – прошипел он. – Ты омега, ты должен понимать...

– Я омега, который знает цену верности, – Ливон выпрямился, встречая взгляд Монарха. – А вы — омега, который предал самого себя. Вы искали власти, а нашли одиночество. Удачи в ваших тенях, Монарх. Там вам самое место.

Они вышли из зала, оставив позади руины чужой жизни. На улице снова собирался дождь, но воздух казался удивительно свежим.

Алекс остановился на ступенях суда и глубоко вдохнул.

– Ливон... – он повернулся к адвокату. – Я не знаю, как вас благодарить. Без вашей поддержки, без вашего... спокойствия, я бы, наверное, сорвался там.

– Это моя работа, Алекс, – Ливон улыбнулся, и в этой улыбке не было профессиональной маски, только искреннее тепло. – Но если вы действительно хотите меня отблагодарить... давайте просто пообедаем. В месте, где не пахнет озоном и тенями.

Алекс впервые за долгое время улыбнулся. Это была слабая, едва заметная улыбка, но она преобразила его лицо, вернув свет в небесно-голубые глаза.

– Я знаю отличное место, – сказал он, открывая перед Ливоном дверь своей машины.

Уезжая, Ливон мельком глянул в окно. В дверях суда стоял Сон Джинву. Он смотрел им вслед, и дождь уже начал мочить его безупречный костюм. Он выглядел одиноким и потерянным в этом огромном городе, который он когда-то спас.

Но город больше не нуждался в спасении. В спасении нуждался сам Монарх, вот только спасать его было уже некому.

Ливон отвернулся и посмотрел на Алекса. В салоне автомобиля пахло персиком и корицей — и на этот раз запахи не боролись, а мягко дополняли друг друга, обещая, что завтрашний день будет совсем другим. Без пепла, без измен и без теней прошлого.