← Назад к обзору

Альфа

Осколки иного будущего

Прошло три месяца с того дня, когда молоток судьи поставил точку в истории, которую весь мир считал сказкой. Сеул быстро переварил новость о разводе Теневого Монарха. Сначала были шок, сплетни и заголовки в желтой прессе, но потом всё затихло. Джинву ушел в тень — в буквальном смысле. Он перестал появляться на светских мероприятиях, ограничив свою деятельность только зачисткой врат.

А потом поползли слухи другого рода. Слухи, которые заставили меня, Чон Ли вона, похолодеть от ужаса и одновременно испытать горькое облегчение за своего клиента.

Сон Джинву был беременен.

Срок указывал на то самое время. Если бы Алекс не вошел в тот кабинет, если бы он не увидел мужа на столе под У Чинь-Чхолем, он бы сейчас, скорее всего, счастливо улыбался, поглаживая живот омеги и думая, что это его ребенок. Эта мысль вызывала у меня тошноту. Предательство Джинву оказалось глубже, чем просто физическая близость; он был готов навязать Алексу чужую кровь, пользуясь его безграничным доверием и тем фактом, что они не ставили меток.

– Какой же ты мерзавец, Джинву, – прошептал я, глядя на свежий отчет о светской хронике, где на размытом фото Монарх прикрывал живот широким плащом.

Но, несмотря на этот яд, в моей жизни появилось нечто, заставляющее сердце биться в другом ритме.

Алекс.

Наши отношения начались с юридических консультаций, переросли в дружеские ужины, а затем... я сам не заметил, как стал ждать его звонков больше, чем конца рабочего дня. Алекс Окумура оказался не просто «идеальным альфой» с картинки. Он был глубоким, раненым, но невероятно нежным человеком. Он не пытался доминировать над моим омежьим естеством, он уважал мои границы, мой ум и мою работу. Он был тем редким типом альфы, который дает силу, а не забирает её.

Сегодня у нас было запланировано свидание. Особенное. Алекс обещал сюрприз, и я, признаться, волновался как мальчишка, выбирая галстук к своему любимому кремовому костюму.

Семь вечера. Восемь. Половина девятого.

Алекс не пришел. Он не брал трубку, не отвечал на сообщения. Это было на него совершенно не похоже. За три месяца он ни разу не опоздал даже на минуту. Тревога, холодная и липкая, начала расползаться в груди. Неужели Джинву? Неужели Монарх решил вернуть его силой?

Я сорвался с места, схватил ключи от машины и поехал к нему. После развода Алекс купил уютный, но уединенный дом в пригороде, окруженный густыми соснами. Это было его убежище, место, где не пахло озоном и смертью.

Как только я вышел из машины у ворот, реальность ударила меня по лицу.

Запах.

Он был повсюду. Густой, горячий, почти осязаемый аромат жженой карамели, корицы и чего-то дикого, первобытного. Это не был обычный запах Алекса. Это был запах доминантного альфы в состоянии гона. Воздух вокруг дома, казалось, вибрировал от этой мощи.

Мои колени подогнулись. Я, как омега, мгновенно среагировал на этот призыв. Живот скрутило спазмом, а во рту пересохло. Гон у таких сильных альф, как Алекс, случался редко, но проходил с сокрушительной силой. Обычно они принимали подавители, но, видимо, стресс последних месяцев сбил все циклы.

– Алекс... – выдохнул я, с трудом заставляя себя идти к двери.

Дом не был заперт. Внутри запах стал еще концентрированнее. Он пьянил, лишал воли, заставлял инстинкты кричать о необходимости подчиниться. Я прижал ладонь к губам, стараясь сохранить остатки здравого смысла.

– Алекс? Ты здесь? – мой голос дрожал.

Я пошел на звук. Тяжелое, прерывистое дыхание доносилось из спальни на втором этаже. Поднявшись, я толкнул приоткрытую дверь.

Картина, представшая передо мной, заставила мое сердце пропустить удар.

В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь незадернутые шторы. Алекс был на кровати. На нем не было ничего, кроме домашних брюк, которые опасно низко сидели на бедрах. Его кожа, обычно фарфоровая, сейчас казалась пылающей, покрытой тонкой пленкой пота. Мышцы на его широкой спине и груди перекатывались от каждого движения.

Он тяжело дышал, уткнувшись лицом в подушку, и его рука... он пытался доставить себе облегчение сам, но было очевидно, что это не помогает. Его аура металась по комнате, сметая всё на своем пути.

– Уходи... – прохрипел он, не оборачиваясь. Его голос был неузнаваем, полон муки. – Ливон, уходи... я не контролирую...

Я замер на пороге. Мой разум твердил бежать, спасаться от этой бури, но сердце... сердце разрывалось от боли за него. Он был так одинок в этом пламени. Он так долго сдерживал себя, так долго был «идеальным», что сейчас его природа брала реванш.

– Я не уйду, – сказал я, делая шаг в комнату.

Мой собственный запах — персик и мята — невольно усилился, смешиваясь с его тяжелым ароматом. Это было похоже на то, как если бы в лесной пожар бросили охапку свежих цветов.

Алекс резко перевернулся на спину. Его глаза... небесно-голубые радужки почти исчезли, уступив место расширенным зрачкам. В них плескалось безумие и жажда. Он посмотрел на меня, и я увидел, как он борется с собой, как сжимает пальцами простыни, чтобы не броситься на меня.

– Ливон... – сорвался с его губ стон.

Это было мое имя. Не «Джинву». Не имя того, кто предал его. Он звал меня.

– Я здесь, Алекс. Я здесь.

Я подошел к кровати и сел на край. Жар, исходящий от его тела, обжигал даже через одежду. Я протянул руку и коснулся его лба, убирая влажные черные пряди.

– Тебе больно? – спросил я шепотом.

Алекс перехватил мою руку. Его хватка была железной, но он тут же ослабил её, боясь причинить мне вред даже в таком состоянии. Он прижал мою ладонь к своей щеке, жадно вдыхая запах моего запястья.

– Ты не должен быть здесь, – прохрипел он, закрывая глаза. – Это опасно. Я могу... я могу пометить тебя, Ливон. Я могу не сдержаться.

– А если я этого хочу? – я подался вперед, сокращая расстояние между нашими губами.

Алекс замер. Его дыхание остановилось на мгновение.

– Ты не понимаешь... я не хочу использовать тебя как лекарство. Ты для меня... ты слишком дорог.

– Ты не используешь меня, глупый альфа, – я улыбнулся, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. – Я люблю тебя. И я хочу быть с тобой. Весь, без остатка.

Эти слова стали последней каплей. Алекс издал низкий, гортанный звук и рывком притянул меня к себе. Я оказался под ним, прижатый к матрасу его мощным телом. Его вес был приятным, правильным.

– Ливон... мой Ливон... – шептал он, покрывая мою шею горячими поцелуями.

Его губы нашли чувствительную точку за ухом, и я выгнулся, вскрикнув от острого наслаждения. Запах гона теперь не пугал меня — он стал моим кислородом. Я запустил пальцы в его густые волосы, притягивая его ближе, желая раствориться в нем.

– Поставь метку, – прошептал я ему в плечо. – Я хочу, чтобы все знали. Я хочу чувствовать тебя всегда.

Алекс отстранился на секунду, глядя мне в глаза. В его взгляде на мгновение вернулась ясность, смешанная с бесконечной нежностью.

– Ты уверен? Обратного пути не будет.

– Я никогда не хотел возвращаться, Алекс.

Он склонился к моей шее, там, где пульсировала жилка. Его зубы осторожно коснулись кожи, пробуя её на вкус. Я затаил дыхание.

Резкая вспышка боли сменилась невероятным, космическим чувством единения. Я почувствовал, как его сущность вливается в мою, как наши ауры сплетаются в тугой узел, который не разорвать ни одному Монарху в мире. Я закричал, впиваясь ногтями в его спину, но это был крик триумфа.

Теперь я чувствовал его эмоции как свои собственные. Его прошлую боль, которая начала утихать, его благодарность и его всепоглощающую, чистую любовь ко мне.

Алекс приник к моим губам в глубоком, требовательном поцелуе. Его гон больше не был мукой — он стал праздником нашей связи. Мы занимались любовью долго, исступленно, словно смывая потными телами все те годы, что он провел в холоде чужого безразличия.

Когда всё закончилось, и мы лежали, переплетясь ногами, в предрассветных сумерках, Алекс не отпустил меня. Он прижимал меня к себе так крепко, словно я был самым хрупким сокровищем во вселенной.

– Ливон? – его голос снова стал глубоким и спокойным, с легкой хрипотцой.

– М-м-м? – я уткнулся носом в его ключицу, наслаждаясь ароматом нашей общей связи.

– Спасибо, что пришел.

Я приподнялся на локте и посмотрел на него. Его небесно-голубые глаза светились тихим счастьем.

– Я всегда буду приходить, Алекс. Где бы ты ни был.

Он улыбнулся и коснулся свежей метки на моей шее.

– Знаешь, – тихо сказал он, – я слышал новости о Джинву. О ребенке.

Я напрягся, но Алекс лишь покачал заголовком.

– Раньше это бы убило меня. А сейчас... я просто сочувствую этому ребенку. У него будет великий родитель, но очень одинокий человек в качестве опекуна. А у меня... у меня есть ты. И это важнее всех битв и всех тронов.

Я поцеловал его в подбородок.

– У нас будет своя история, Алекс. Без теней.

– Только свет, – согласился он, закрывая глаза и засыпая впервые за долгое время спокойным, глубоким сном.

Я лежал рядом с ним, слушая его размеренное сердцебиение. Где-то там, в Сеуле, Сон Джинву, возможно, смотрел на свои тени, осознавая масштаб своей потери. Но здесь, в этом доме среди сосен, начиналась новая жизнь. Жизнь, где альфа ценил омегу не за статус, а за душу. Жизнь, где запах персика и корицы стал единым целым.

И я знал, что если Монарх когда-нибудь решит переступить порог этого дома, он встретит не сломленного бывшего мужа, а счастливого человека, которого защищает не магия теней, а сила настоящей, взаимной любви.

Я закрыл глаза, засыпая на плече своего альфы. Наше свидание, хоть и началось не по плану, стало лучшим в моей жизни. Потому что оно никогда не закончится.