← Назад к обзору

Альфа

Стальные нити судьбы

– Он не посмеет, Ливон. Больше – никогда.

Голос Алекса прозвучал как удар хлыста. Мы стояли в моем кабинете, и я видел, как его пальцы, сжимающие край стола, побелели от напряжения. Он смотрел на корзину черных роз так, словно это были ядовитые змеи, готовые к броску. Запах жженой карамели в комнате стал острым, почти агрессивным – его внутренняя сущность альфы рвалась наружу, требуя защитить свою территорию и своего омегу.

– Это просто слова, Алекс, – я подошел к нему и осторожно положил ладонь на его предплечье. – Он пытается запугать нас. Джинву привык, что мир склоняется перед его мощью, но он забыл, что юридические и моральные границы существуют даже для него.

Алекс резко повернулся ко мне, и в его небесно-голубых глазах я увидел не только гнев, но и глубокую, застарелую боль. Он притянул меня к себе, зарываясь лицом в изгиб моей шеи, прямо там, где пульсировала его метка.

– Он не понимает, что ты – не трофей, – прошептал он. – Ты – моя жизнь. И если он думает, что статус Монарха дает ему право претендовать на тебя или на наше будущее, он глубоко ошибается.

Я чувствовал, как его бьет крупная дрожь. Это был не страх перед Джинву, а страх потерять то хрупкое счастье, которое мы только начали строить. Я обнял его крепче, стараясь передать всё свое спокойствие.

– Давай просто уедем отсюда, – предложил я. – Ты обещал познакомить меня со своими родителями. Давай оставим этот яд здесь.

Алекс глубоко вздохнул, медленно приходя в себя. Он отстранился, поправил мой пиджак и кивнул.

– Ты прав. Пойдем. Моя машина внизу.

Когда мы вышли на улицу, вечерний Сеул уже зажигал свои огни. Садясь в его роскошный внедорожник, я чувствовал себя так, словно покидаю поле боя. Алекс вел машину уверенно, но я видел, как он то и дело бросает взгляды в зеркало заднего вида, проверяя, нет ли за нами хвоста из теней.

– Расскажи мне о них, – попросил я, чтобы разрядить обстановку. – О твоих родителях. Я хочу знать, к чему готовиться.

Алекс слегка улыбнулся, и эта улыбка была наполнена теплотой, которую он редко проявлял на людях.

– Мой отец, Окумура Рэн... – начал он, плавно входя в поворот. – Знаешь, я – его абсолютная копия. Он доминантный альфа старой закалки. Жесткий в бизнесе, непоколебимый в вопросах чести, но дома... дома он превращается в самого преданного человека на свете. Он всегда учил меня, что истинная сила альфы не в том, скольких он может подчинить, а в том, скольких он может защитить.

– Звучит внушительно, – я невольно поправил галстук. – А твоя мама?

– А мама – это наше солнце, – Алекс рассмеялся. – Окумура Амалия. Она русская по происхождению. У нее потрясающие блондинистые волосы, которые всегда кажутся слегка растрепанными, и ярко-зеленые глаза, в которых можно утонуть. Она – омега, но поверь мне, она единственный человек, перед которым мой отец склоняет голову. Она невероятно мудрая и... прямолинейная.

Он на мгновение замолчал, а затем добавил тише:

– Я уже всё им рассказал, Ливон. Они знают про наш брак, про измену Джинву и про то, что он сейчас ждет ребенка от того альфы, Чинь-Чхоля. Моя мать была в ярости. Она сказала, что Джинву никогда не заслуживал того терпения, которое я проявлял.

– Как они отреагировали на новость обо мне? – спросил я, чувствуя, как в животе порхают нервные бабочки.

– Мама сказала, что если я наконец-то выбрал кого-то, кто не является «божеством» или «спасителем мира», а просто достойным человеком, то она уже тебя любит, – Алекс накрыл мою руку своей. – Я уверен, ты им понравишься. Ты – именно тот, кто мне был нужен, чтобы снова стать самим собой.

Мы выехали за пределы центра города и направились к элитному району, где располагались частные поместья. Вскоре машина остановилась перед массивными коваными воротами. За ними открывался вид на великолепный сад и традиционный японский особняк, гармонично сочетающийся с современными стеклянными элементами.

– Вот мы и на месте, – выдохнул Алекс.

Мы вышли из машины. Воздух здесь был пропитан ароматом цветущих азалий и дорогого дерева. Я чувствовал, как внутри дома пульсирует мощная энергия – аура Окумуры Рэна была ощутима даже через стены.

Двери распахнулись еще до того, как мы успели подойти к крыльцу. На пороге стояла женщина, которая выглядела так, словно сошла с полотна художника. Её светлые волосы были собраны в свободный узел, а изумрудное платье подчеркивало стройную фигуру. Это была Амалия.

– Мой мальчик! – воскликнула она на чистом корейском, хотя в её интонациях слышался мягкий иностранный акцент.

Она подбежала к Алексу и крепко обняла его. Алекс, который всегда казался мне неприступной скалой, сейчас выглядел как маленький мальчик, вернувшийся домой. Амалия отстранилась и тут же перевела взгляд на меня. Её глаза сузились, изучая меня с головы до ног.

– А это, должно быть, Чон Ливон, – она улыбнулась, и в этой улыбке было столько искреннего тепла, что мои страхи мгновенно испарились. – Боже мой, Алекс не врал. Ты просто очарователен. И этот запах... персики? Чудесно.

– Здравствуйте, госпожа Окумура, – я вежливо поклонился. – Для меня большая честь познакомиться с вами.

– Никаких «госпожа», – она махнула рукой. – Просто Амалия. Заходите скорее, Рэн уже заждался. Он пытается делать вид, что читает отчеты, но на самом деле он уже трижды проверил, готово ли жаркое.

Мы вошли в просторную гостиную, залитую мягким светом ламп. У камина, в массивном кожаном кресле, сидел мужчина. Когда он поднялся, я понял, что Алекс действительно его копия. Тот же рост, те же широкие плечи, те же пронзительные голубые глаза. Окумура Рэн излучал авторитет, который не нуждался в словах.

– Отец, – Алекс подошел к нему и пожал руку. – Познакомься, это Ливон. Мой омега.

Рэн перевел взгляд на меня. Его рукопожатие было сухим и крепким.

– Рад встрече, Ливон. Садись. Мы много слышали о тебе. И не только от Алекса. Твоя репутация как адвоката идет впереди тебя.

– Спасибо, господин Окумура, – я сел на предложенный диван, чувствуя, как Алекс садится рядом, собственнически приобнимая меня за талию.

– Мы знаем ситуацию, – голос Рэна стал серьезным. – Алекс рассказал нам о выходке Сон Джинву в твоем офисе. Черные розы... Теневой Монарх теряет хватку, если опускается до дешевых театральных жестов.

– Он не просто теряет хватку, Рэн, он теряет рассудок, – вставила Амалия, принося поднос с чаем. – Беременность от беты или другого альфы, когда ты связан браком с таким мужчиной, как наш сын... это за гранью моего понимания. В России за такое... впрочем, неважно.

Она села рядом с мужем и посмотрела на меня с сочувствием.

– Ливон, ты должен знать. Мы полностью на вашей стороне. Если этот... «герой» попробует причинить тебе вред или помешать вашему счастью, семья Окумура задействует все свои ресурсы. И поверь, наши ресурсы не ограничиваются магическими кристаллами.

– Я ценю это, – искренне ответил я. – Но я надеюсь, что до открытого конфликта не дойдет. Джинву сейчас сосредоточен на своем состоянии, и я сомневаюсь, что Ассоциация позволит ему раздувать скандал.

– Ассоциация боится его, – отрезал Рэн. – Но они еще больше боятся общественного мнения. Если в сеть попадут подробности его «личной жизни», его статус упадет быстрее, чем он успеет призвать своих теней.

Вечер прошел удивительно легко. Мы ужинали, смеялись, Амалия рассказывала забавные истории о детстве Алекса, а Рэн изредка вставлял меткие замечания. Я чувствовал себя так, словно всегда был частью этой семьи. Здесь не было того удушающего пафоса, который окружал Джинву. Здесь была жизнь.

– Знаешь, Ливон, – сказала Амалия, когда мы уже собирались уходить. – Я вижу, как Алекс смотрит на тебя. Он никогда так не смотрел на Джинву. С тем омегой он был как натянутая струна, всегда готовый к бою. С тобой он... он дома. Спасибо тебе за это.

Я посмотрел на Алекса, который в этот момент разговаривал с отцом у двери. Он выглядел спокойным и счастливым.

– Это ему спасибо, Амалия. Он спас меня от одиночества не меньше, чем я его.

Когда мы вышли на улицу, ночной воздух показался мне особенно сладким. Алекс обнял меня за плечи, и мы медленно пошли к машине.

– Ну что, я же говорил, что ты им понравишься? – спросил он, целуя меня в висок.

– Они потрясающие, Алекс. Теперь я понимаю, почему ты вырос таким... настоящим.

Мы уже почти подошли к автомобилю, когда я внезапно почувствовал резкое падение температуры. Запах озона, холодный и мертвенный, разрезал ночную тишину.

Алекс мгновенно среагировал. Он задвинул меня себе за спину, и его аура вспыхнула, создавая невидимый щит.

– Выходи, Джинву, – прорычал он. – Я знаю, что ты здесь. Хватит прятаться в тенях, это уже не производит впечатления.

Из темноты под старым дубом медленно отделилась фигура. Сон Джинву выглядел призрачно в свете луны. Его плащ развевался, хотя ветра не было. Он сделал шаг вперед, и я заметил, что его движения стали более тяжелыми, осторожными. Его живот уже был заметен под свободной одеждой.

– Я пришел не воевать, Алекс, – голос Джинву был тихим, но в нем слышалась сталь. – Я пришел предупредить.

– Предупредить о чем? – Алекс сделал шаг навстречу, не ослабляя защиты. – О том, что ты пришлешь еще больше вялых цветов?

Джинву проигнорировал колкость. Его серые глаза, похожие на грозовые тучи, остановились на мне. В них не было ярости, только странная, пугающая пустота.

– Твой адвокат... он играет в опасные игры. Ты пометил его, Алекс. Ты связал его судьбу со своей. Но ты забыл, что тени не прощают тех, кто забирает то, что принадлежало Монарху.

– Я никогда тебе не принадлежал! – выкрикнул Алекс. – Ты сам разрушил всё, что у нас было. Уходи к своему помощнику, к своему ребенку. Оставь нас в покое.

Джинву горько усмехнулся.

– Ребенок... да. Он родится сильным. Но он никогда не увидит того мира, который я хотел построить для нас с тобой. Ливон... – он снова обратился ко мне. – Ты думаешь, что спас его? Ты просто стал временным убежищем. Когда буря действительно начнется, он вернется к тому, кто равен ему по силе.

– Сила – это не только магия, Джинву, – я вышел из-за спины Алекса, глядя Монарху прямо в глаза. – Сила – это способность любить и прощать. То, чего ты лишился давным-давно. Алекс не вернется. Не потому, что я его держу, а потому, что здесь его любят. По-настоящему.

Джинву молчал долгое время. Тени вокруг него вибрировали, словно сдерживая крик.

– Посмотрим, – наконец произнес он. – Время покажет, чья связь крепче – метка на коже или узы прошлого.

Он начал растворяться в воздухе, но перед самым исчезновением добавил:

– Береги его, Ливон. Потому что если ты не справишься... я заберу его обратно. И на этот раз я не буду спрашивать разрешения.

Когда запах озона окончательно выветрился, Алекс с силой выдохнул и притянул меня к себе. Его сердце колотилось как сумасшедшее.

– Ты в порядке? – спросил он, заглядывая мне в лицо.

– Да. Он просто напуган, Алекс. Он понимает, что теряет контроль над своей жизнью, и пытается удержаться за старое.

– Я не позволю ему коснуться тебя, – Алекс сжал мои плечи. – Завтра же я усилю охрану твоего офиса. И мы переедем в дом моих родителей на время. Здесь он не посмеет напасть.

Я кивнул, хотя понимал, что стены – это не защита от Монарха Тени. Нашей главной защитой была наша связь.

Мы сели в машину и поехали прочь от поместья Окумура. Я смотрел на профиль Алекса, освещенный огнями ночной трассы, и чувствовал странную уверенность. Джинву мог быть богом, мог повелевать мертвыми, но он был бесконечно одинок в своем величии. А у нас была корица, соль слез, тепло рук и будущее, которое мы писали сами.

– Алекс? – позвал я тихо.

– Да, Ливон?

– Я не боюсь его. Пока ты рядом, я вообще ничего не боюсь.

Он улыбнулся, и на этот раз его улыбка была спокойной и твердой.

– Тогда поехали домой. У нас завтра много дел. И первое из них – купить тебе самый лучший кофе в этом городе.

Машина неслась сквозь ночь, оставляя позади тени прошлого. Мы знали, что впереди еще будут столкновения, что Джинву не оставит нас так просто, особенно когда родится его ребенок. Но сегодня мы победили. Мы выстояли перед лицом Монарха и получили благословение семьи.

И это было только начало нашей настоящей истории. Истории, где нет места изменам, где запах персика и корицы сильнее любого озона, и где любовь – это единственная сила, способная противостоять даже самой глубокой тьме.