Альфа
Золото и пепел новой жизни
– Дыши, Ливон, просто дыши. Это всего лишь яблочный пирог, он не может быть твоим личным врагом.
Голос Алекса, густой и теплый, как расплавленный шоколад, прозвучал прямо над моим ухом. Я почувствовал, как его большие, горячие ладони легли мне на живот, осторожно обнимая внушительный «арбуз», который я носил уже восьмой месяц. В ответ на его прикосновение внутри произошло бурное шевеление: маленькая омега, наша дочка, явно решила, что папины руки — это отличный повод для утренней гимнастики, а её брат, будущий доминантный альфа, ответил веским пинком где-то в районе моих ребер.
– Твои дети считают иначе, – прохрипел я, с трудом сглатывая подступившую тошноту. – Они объявили священную войну всему, что пахнет корицей, яблоками или просто едой.
Алекс тихо рассмеялся, и эта вибрация его грудной клетки, прижатой к моей спине, подействовала лучше любого лекарства. Он мягко развернул меня к себе, не разрывая контакта с животом. За полгода нашего брака он ничуть не изменился — всё те же взъерошенные черные волосы, пронзительные небесно-голубые глаза и запах жженой карамели, который теперь стал моим личным наркотиком. Только взгляд стал мягче, лишившись той ледяной корки, что покрывала его после предательства Джинву.
– Потерпи еще немного, родной, – он нежно поцеловал меня в кончик носа. – Врачи говорят, что двойня — это всегда испытание, особенно когда один из них обещает быть таким же упрямым альфой, как его отец.
– Упрямым? – я приподнял бровь, стараясь улыбнуться сквозь бледность. – Он уже строит сестру прямо в утробе. Вчера на УЗИ врач сказал, что он буквально загораживает её от датчика. Доминантный альфа, что с него взять.
Алекс помог мне дойти до огромного дивана в нашей новой гостиной. Мы переехали в его загородное поместье сразу после свадьбы. Здесь, в окружении вековых сосен и тишины, я наконец-то почувствовал себя в безопасности. Моя карьера успешного адвоката была поставлена на паузу — декретный отпуск оказался необходимостью, так как носить двоих детей от доминантного альфы для моего организма омеги было сродни подвигу.
– Как прошел твой визит в Ассоциацию? – спросил я, когда Алекс укутал мои ноги мягким пледом.
Его лицо на мгновение омрачилось, но он тут же скрыл это за маской спокойствия. Однако от нашей связи, закрепленной меткой на моей шее, ничего нельзя было утаить. Я почувствовал укол чужой горечи и отголосок запаха озона.
– Я видел его, Ливон, – просто сказал Алекс, садясь на пол у моих ног. – Джинву вернулся к работе.
Мое сердце пропустило удар. С тех пор как Сон Джинву родил сына, о нем почти не было слышно. Пресса писала, что Теневой Монарх взял перерыв, чтобы заняться воспитанием наследника. Сон Сухо — так он назвал мальчика. Копия отца, как говорили те немногие, кто видел ребенка. Маленький Монарх с серыми глазами и пугающим потенциалом.
– И как он? – я невольно коснулся метки на шее, которая всегда начинала зудеть при упоминании бывшего мужа Алекса.
– Холодный. Еще более отстраненный, чем раньше, – Алекс взял мою руку и начал переплетать свои пальцы с моими. – Он пришел в Ассоциацию с ребенком. Сухо... он странный мальчик. Ему всего несколько месяцев, но его взгляд... он не детский. Джинву выглядел так, будто всё человеческое в нем окончательно выгорело. Он поздравил меня.
– Поздравил? С чем?
– С тем, что я нашел «свое место», – Алекс криво усмехнулся. – В его устах это звучало как оскорбление, но для меня это высшая похвала. Мое место здесь, с тобой. С нашими детьми.
Я вздохнул, чувствуя, как волна токсикоза наконец отступает, сменяясь сонливостью. Родители Алекса, Амалия и Рэн, навещали нас почти каждый день. Амалия уже скупила половину детских магазинов Сеула, утверждая, что её внуки должны иметь всё самое лучшее, а Рэн втайне от всех начал проектировать тренировочную площадку, «на случай, если малец пойдет в породу Окумура».
– Джинву больше не имеет власти над нами, – тихо произнес я, закрывая глаза. – У него есть свой путь, свой сын. А у нас — свой.
– Сухо будет расти в тени, Ливон, – Алекс прижал мою ладонь к своим губам. – Джинву растит из него оружие, а не ребенка. Я видел, как он держит его — крепко, властно, но без того тепла, которое я чувствую к тебе и к этим двоим внутри. Мне жаль мальчика. Но я бесконечно счастлив, что это больше не моя забота.
В комнате воцарилась уютная тишина, нарушаемая только треском дров в камине. Я думал о том, как странно повернулась жизнь. Полгода назад я был лишь адвокатом, пытающимся вытащить разбитого человека из руин его брака. Теперь я был его мужем, носил под сердцем его продолжение и чувствовал себя самым защищенным омегой в мире.
– Ты опять думаешь о делах? – Алекс прервал мои мысли, хитро прищурившись.
– Нет, я думаю о том, что наш сын-альфа только что пнул меня в печень, потому что хочет мороженого с солеными огурцами.
– О боже, – Алекс вскочил на ноги. – Огурцы есть, мороженое в морозилке. Я сейчас.
Я смотрел, как мой идеальный муж-альфа, человек, которого боялись и уважали в высшем свете, несется на кухню, чтобы исполнить прихоть нерожденного ребенка. В этом и была разница. Джинву был Монархом, богом, легендой. Но он никогда не умел быть просто мужем. Он никогда не умел ставить чьи-то нужды выше своего предназначения.
Через десять минут Алекс вернулся с подозрительно выглядящей смесью в пиале.
– Прошу, господин адвокат. Ваш заказ.
Я съел ложку, и, к моему удивлению, желудок не запротестовал. Наоборот, дети внутри притихли, словно удовлетворенные добычей.
– Знаешь, – сказал я, слизывая каплю мороженого с губы, – врачи сказали, что дочка-омега будет очень похожа на тебя. У нее будут твои глаза.
Алекс замер, и я увидел, как в его глазах блеснули слезы. Он редко плакал, но тема детей всегда задевала в нем самые тонкие струны.
– Я буду защищать её, Ливон. И его. И тебя. Больше никто и никогда не посмеет встать между нами.
– Я знаю, Алекс. Я знаю.
Вечер опустился на поместье, окрашивая сосны в пурпурные тона. Где-то там, в холодном небоскребе Ассоциации, Сон Джинву, возможно, укачивал своего сына, глядя на город серыми, как грозовая туча, глазами. Его Сухо вырастет наследником теней, одиноким принцем в мире силы.
А наши дети вырастут в свете. В доме, где пахнет персиками, корицей и бесконечной любовью.
– Ливон? – прошептал Алекс, когда я уже почти погрузился в сон.
– Да?
– Спасибо тебе за то, что спас меня.
– Мы спасли друг друга, Алекс. Мы просто спасли друг друга.
Я уснул, чувствуя, как два маленьких сердца бьются внутри меня в унисон с сердцем человека, который стал моей вселенной. И в этом сне не было теней. Только золото новой жизни и бесконечный, чистый рассвет.