Альфа
Клеймо на душе и теле
Дом встретил нас привычной тишиной, которая после шумного ресторана и тяжелого, пропитанного феромонами воздуха Ассоциации казалась настоящим благословением. Но эта тишина была недолгой. Едва мы переступили порог, как из гостиной донеслись радостные крики. Двойняшки, Сухо и Миджун, которые должны были вернуться из лагеря только завтра, уже были дома. Оказалось, Игрит, почуяв мое не самое стабильное эмоциональное состояние через связь теней, решил перестраховаться и забрал их пораньше под предлогом «дополнительных тренировок».
– Папа! – Миджун, моя маленькая принцесса с глазами матери и моим упрямым характером, буквально влетела мне в объятия.
– Мы выучили новый прием с мечом! – Сухо, серьезный не по годам, стоял чуть поодаль, но его глаза сияли гордостью. – Игрит сказал, что у нас отличный прогресс.
Я присел перед ними, стараясь унять бурю внутри. Глядя в их чистые, полные доверия лица, я на мгновение забыл о своей ярости и о том, что произошло в туалетной комнате «Небесного предела». Дети — это то, ради чего я сохранил этот мир. Мое продолжение. Моя тихая гавань.
– Я горжусь вами, – я поцеловал Миджун в макушку и потрепал Сухо по волосам. – Но сейчас уже поздно. Идите в свои комнаты, завтра расскажете всё в подробностях.
Алекс стоял позади, прислонившись к дверному косяку. Он наблюдал за этой сценой с мягкой, почти неуловимой улыбкой. Когда дети, попрощавшись, убежали наверх, он перевел взгляд на меня. Его глаза всё еще хранили отблеск того хищного огня, но голос был спокойным.
– Я пойду в душ, Джин. День был… длинным.
Я кивнул, провожая его взглядом. Как только он скрылся на втором этаже, маска спокойствия сползла с моего лица. Я чувствовал, как внутри снова закипает глухое раздражение. Тот факт, что он сегодня так легко очаровывал омег в ресторане, всё еще саднил, как открытая рана. Мне было мало того, что он заполнил меня в туалете. Мне было мало его запаха на моей коже.
Я хотел большего. Я хотел того, на что решаются немногие доминантные омеги, особенно те, кто обладает силой бога. Я хотел метку. Настоящую, нестираемую метку на шее, которая заставит любого альфу в радиусе километра склонить голову, а любую омегу — забиться в угол от осознания того, что этот мужчина занят кем-то неизмеримо более могущественным.
Я медленно поднялся по лестнице, чувствуя, как тени ластятся к моим ногам, предвкушая нечто грандиозное. Я прошел мимо своей спальни и остановился у двери Алекса. Из-за нее доносился шум воды.
Не раздумывая, я вошел.
В комнате пахло им. Его личное пространство было пропитано ароматом табака и персика настолько сильно, что у меня закружилась голова. Я начал раздеваться прямо на ходу. Пиджак полетел на кресло, рубашка с оторванными пуговицами — на пол. Я остался полностью нагим, чувствуя себя странно уязвимым и в то же время невероятно сильным.
Пар заполнял ванную комнату, делая очертания предметов расплывчатыми. Стеклянная дверь душевой кабины была запотевшей, но я видел сквозь нее силуэт Алекса. Он стоял под струями воды, подставив лицо потоку.
Я открыл дверь и вошел внутрь.
Алекс вздрогнул от неожиданности, резко обернувшись. Вода стекала по его мускулистому телу, подчеркивая каждую линию его идеального сложения. Увидев меня, он замер, и его кадык дернулся.
– Джинву? Что ты…
Я не дал ему договорить. Я подошел вплотную, игнорируя бьющие в спину струи воды, и положил ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. Оно билось ровно и мощно.
– Я же сказал, что сегодня буду сверху, мой альфа, – произнес я, глядя ему прямо в глаза.
Я потянулся к смесителю и выключил воду. В наступившей тишине было слышно только наше дыхание. Я взял его за руку и, не говоря больше ни слова, повел за собой в спальню. Алекс шел послушно, но я чувствовал, как от него исходит волна ответного желания, тяжелого и густого, как патока.
Я толкнул его на кровать. Он упал на спину, раскинув руки, и смотрел на меня с нескрываемым вызовом. Я мгновенно оказался сверху, оседлав его бедра. Моя кожа, всё еще влажная после душа, соприкоснулась с его кожей, вызывая рой искр под ребрами.
– Ты сегодня слишком много улыбался, Алекс, – я наклонился к его лицу, опаляя губы дыханием. – Слишком много омег думали, что у них есть шанс.
– Ты же знаешь, что это не так, – прошептал он, пытаясь притянуть меня к себе для поцелуя.
Я перехватил его руки и прижал их к матрасу над его головой. Мои глаза вспыхнули фиолетовым, и я выпустил свою ауру на полную мощность. Тени в комнате взметнулись к потолку, сплетаясь в причудливые узоры.
– Знаю. Но они — нет. И я устал смотреть на их жадные лица.
Я опустил голову к его шее, вдыхая аромат, который сводил меня с ума.
– Поставь мне метку, Алекс, – приказал я.
Он замер под моим весом. Я чувствовал, как его тело напряглось, как стальная пружина.
– Джин… ты понимаешь, о чем просишь? – его голос стал хриплым. – Если я это сделаю, это навсегда. Твоя мана… она может отторгнуть мою сущность. Ты Теневой Монарх, ты не должен принадлежать кому-то одному.
– К черту Монарха, – я укусил его за плечо, не сильно, но ощутимо. – Сейчас перед тобой только твой омега. И я требую, чтобы ты заклеймил меня. Прямо сейчас.
Алекс издал звук, похожий на стон раненого зверя. Он вырвал руки из моей хватки и обхватил меня за талию, рывком переворачивая так, что теперь я оказался под ним. Но я не сопротивлялся. Я обхватил его шею руками, притягивая к себе, открывая доступ к своей шее, к самому уязвимому месту.
– Ты сам этого захотел, – прорычал он.
Его губы припали к моей коже. Сначала это были нежные поцелуи, от которых по телу пробегала дрожь, но затем я почувствовал, как его зубы начинают сжиматься.
– Давай, – подбодрил я его, выгибаясь в пояснице.
Алекс впился в мою железу. Боль была резкой, обжигающей, словно в шею вонзили раскаленное клеймо. Я вскрикнул, впиваясь ногтями в его спину, но не отстранился. Напротив, я прижался к нему еще сильнее, желая, чтобы эта боль длилась вечно.
В этот момент произошло нечто невероятное. Моя темная мана, обычно холодная и отстраненная, вдруг хлынула к месту укуса. Она не пыталась защитить меня, нет. Она жадно впитывала сущность Алекса, смешиваясь с его кровью и феромонами. Я чувствовал, как наши души переплетаются, образуя нерушимую связь, которая была глубже любой магии и сильнее любой смерти.
Перед глазами поплыли круги. Я видел вспышки нашего общего прошлого, ощущал его чувства — его безграничную любовь, его страх потерять меня, его гордость и его неистовое желание обладать.
Алекс отстранился, тяжело дыша. На моей шее теперь красовался четкий, кровоточащий след от его зубов — метка альфы. Она горела, пульсируя в такт моему сердцу.
– Теперь ты мой, – выдохнул он, слизывая каплю крови с моей кожи. – По-настоящему мой.
Я потянул его на себя, заставляя снова лечь между моих ног.
– Я всегда был твоим, – я коснулся его лица, вытирая пот со лба. – Просто теперь об этом знает весь мир.
Я снова перехватил инициативу, переворачивая его на спину. Теперь, когда метка была поставлена, я чувствовал себя невероятно легким. Ревность ушла, сменившись абсолютной уверенностью.
– А теперь, как я и обещал… я буду сверху.
Я начал двигаться медленно, наслаждаясь каждым мгновением. Теперь, через связь метки, я чувствовал его удовольствие как свое собственное. Каждое мое движение отзывалось в нем эхом, усиливая наслаждение в десятки раз.
Алекс смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах было столько обожания, что мне стало почти больно. Он тянулся ко мне, лаская мою грудь, мои бедра, его пальцы оставляли огненные следы на моей коже.
– Джинву… ты прекрасен, – прошептал он.
Я ускорился, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Теневая мана в комнате начала вихриться, отзываясь на мой экстаз. Я чувствовал, как метка на шее пульсирует всё сильнее, становясь центром моего существа.
– Алекс… – я зарылся пальцами в его волосы, чувствуя, как мир вокруг начинает расплываться.
В этот раз всё было иначе. Не было той ярости и грубости, что в туалете ресторана. Это было нечто более глубокое, сакральное. Мы не просто занимались любовью — мы праздновали наше единство.
Когда наступил пик, я закричал, запрокидывая голову. Фиолетовое пламя вырвалось из моих глаз, освещая комнату призрачным светом. Я чувствовал, как Алекс изливается внутри меня, и в этот момент наша связь засияла так ярко, что я на мгновение ослеп.
Мы лежали в тишине, сплетенные руками и ногами. Я чувствовал, как его сердце постепенно замедляется, подстраиваясь под мой ритм. Метка на шее больше не болела, она приятно согревала, напоминая о том, что произошло.
– Знаешь, – тихо сказал Алекс, перебирая мои волосы, – теперь Игрит точно сойдет с ума. Он ведь почувствует метку.
Я негромко рассмеялся, прижимаясь щекой к его груди.
– Пусть. Он верный слуга, он поймет.
– А дети? – Алекс приподнял бровь. – Они ведь тоже не глупые.
– Дети любят тебя, Алекс. Для них ничего не изменится. Просто их папа теперь стал немного счастливее.
Алекс обнял меня крепче, укрывая нас одеялом.
– Я никогда не думал, что смогу чувствовать себя так… цельно, – признался он. – Ты — Монарх, ты бог этого мира. А я — просто человек без магии. Но сейчас я чувствую, что могу свернуть горы ради тебя.
– Тебе не нужно сворачивать горы, – я поцеловал его в ключицу. – Просто будь рядом. Будь моим пламенем в этой вечной тьме.
Мы заснули под утро, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь шторы. Я спал крепко, без сновидений, защищенный присутствием своего альфы.
Когда я проснулся, Алекса рядом не было, но я чувствовал его присутствие в доме через нашу новую связь. Я подошел к зеркалу и откинул воротник халата. На шее, прямо над артерией, красовался четкий рисунок — след от укуса, который теперь навсегда стал частью меня. Он выглядел как татуировка, нанесенная самой судьбой.
Я коснулся метки пальцами, и по телу разлилось приятное тепло. Теперь мне было всё равно, как на него смотрят другие омеги. Пусть смотрят. Пусть завидуют. Они видят только внешнюю оболочку, а я владею его душой.
Я спустился вниз, на кухню. Алекс уже был там, он готовил завтрак, что-то весело насвистывая под нос. Дети сидели за столом, уплетая блины и наперебой рассказывая о своих приключениях в лагере.
Увидев меня, Алекс замер. Его взгляд мгновенно переместился на мою шею. Он довольно улыбнулся — той самой улыбкой собственника, которая раньше меня раздражала, а теперь вызывала лишь ответную улыбку.
– Доброе утро, папа! – крикнула Миджун, но тут же осеклась, заметив пятно на моей шее. – Ой, а что это у тебя? Тебя кто-то укусил?
Я почувствовал, как мои щеки начинают гореть, а Алекс весело хмыкнул, переворачивая очередной блин.
– Это… просто след от тренировки, милая, – ответил я, садясь за стол. – Мы с Алексом вчера немного переусердствовали.
Сухо прищурился, переводя взгляд с меня на Алекса, но ничего не сказал. Он был слишком умным мальчиком, чтобы задавать лишние вопросы, особенно когда видел, как светятся мои глаза.
Завтрак прошел в теплой, семейной атмосфере. Я слушал смех детей, чувствовал аромат кофе и свежей выпечки, и понимал, что это и есть настоящее счастье. Не власть над тенями, не бессмертие, а вот такие моменты.
Когда дети убежали в сад, Алекс подошел ко мне сзади и обнял за плечи.
– Ты не жалеешь? – тихо спросил он, касаясь губами моей метки.
– Ни секунды, – ответил я, откидывая голову ему на плечо. – Это лучшее решение, которое я когда-либо принимал.
Он развернул меня к себе и долго смотрел в глаза.
– Я обещаю тебе, Джинву. Я буду достоин этой метки. Я буду тем альфой, который защитит твой покой, даже если мне придется сразиться с целым миром.
– Я знаю, Алекс, – я обхватил его лицо ладонями. – Именно поэтому я выбрал тебя.
В этот день Корейская Ассоциация Охотников содрогнулась от новости: Теневой Монарх появился на публике с меткой. Слухи поползли мгновенно, теории строились одна безумнее другой, но мне было всё равно.
Я шел по коридорам Ассоциации, высоко подняв голову. И когда те самые омеги, что вчера строили глазки моему сыну, увидели клеймо на моей шее, их лица вытянулись от шока и страха. Они поняли. Все поняли.
Алекс шел рядом со мной, его рука собственнически лежала на моей талии. Он больше не был просто «сыном Монарха». Он был Альфой Правителя. И в его взгляде была такая мощь, что даже S-ранговые охотники невольно отступали, освобождая нам путь.
Наш танец продолжался. Но теперь это был танец двух равных существ, связанных не только страстью, но и вечностью. Тень и пламя наконец-то стали единым целым, создав нечто, чему не было названия в этом мире. И я знал, что впереди нас ждет еще много испытаний, но теперь у нас была сила, способная преодолеть любые преграды. Сила нашей связи. Сила нашей метки.